Только очутившись в подземном ярусе, они осознали: всё пережитое наверху было лишь легкой прелюдией.
В воздухе висел плотный, разъедающий легкие запах дезинфектантов и фенола. Сперва взгляд упирался в бесконечные ряды стеклянных колонн-капсул, поднимавшихся к самому потолку, словно бамбуковые побеги после дождя.
Внутри этих цилиндров, заполненных мутной взвесью неизвестного состава, замерли в анабиозе биохимические твари. Время от времени со дна к их разверзнутым пастям поднимались цепочки пузырей. Облезлая шерсть, мертвой хваткой прилипшая к обтянутой слизью коже, вывернутые под неестественными углами суставы — в их облике таилось нечто жуткое, вымораживающее душу.
Пока не увидишь подобное своими глазами, невозможно представить масштаб: этот так называемый подвал на деле пронизывал весь институт насквозь, Пространство уходило во тьму, и в этой полумгле высились сотни, едва ли не тысячи прозрачных глыб.
Но настоящий удар по остаткам их хладнокровия нанесла дальняя площадка.
Судя по всему, там располагалось сердце биохимического комплекса — главный контрольный центр. Несложно было вообразить, как прежде за этими пультами суетился персонал, выверяя показатели сложнейших приборов.
Сейчас же всё оборудование было превращено в хлам. А на расчищенном пятачке посередине возвышалась гора гниющих полуистлевших тел, утопавших в загустевшей, черной юшке.
Тех сотрудников, что отказались подчиниться биохимическому вирусу, монстры не стали обращать себе подобным — их просто сожрали. От людей остались лишь обглоданные кости да присохшие к суставам обрывки мяса. Эту жуткую свалку человеческих останков обволакивало такое зловоние, что дурно становилось даже издали.
В подземном зале царила гробовая тишина, и именно эта немая безжизненность раздувала липкий страх до предела, заставляя нервы трещать по швам.
Линь Лэю было не до психологического состояния отряда. Уловив в царящем безмолвии шорох, он схватил У Юэбаня за загривок и силой утянул за ближайший пустой резервуар. Остальные бесшумно рванули следом, вжавшись в бетон и затаив дыхание, чтобы случайно не выдать себя перед тварями.
А затем перед ними развернулась картина, заставившая остолбенеть.
Из сумрака выковыляла обезьяна. Половина её черепа успела сгнить до оголенной кости. Шатаясь, тварь взобралась на уцелевшую панель управления и с удивительной ловкостью отстучала короткую комбинацию на клавишах. Раздался сухой металлический щелчок. Из ближайшего ряда капсул помпами выкачало жидкость, изнутри донеслось глухое рычание, и стеклянные створки медленно поползли в стороны. Очередная волна биохимических монстров выплеснулась в коридоры и устремилась к лестницам, ведущим наверх.
Бойцы «Жареной Курицы» одновременно затаили дыхание, стараясь не выдать себя ни единым шорохом.
Однако внимание Линь Лэя приковала вовсе не шагающая орда, а эта полуистлевшая тварь, хозяйничавшая за пультом.
Закончив манипуляции, обезьяна-зомби снова заковыляла прочь и скрылась в неприметной двери в углу.
Когда последняя тварь из новой партии убралась наверх, в подземном ярусе вновь воцарился покой.
Линь Лэй повернулся к Юй Ботао:
— Разглядел?
Ботао спокойно кивнул:
— Каждую мелочь.
У Юэбань, чье расплывшееся лицо заметно побледнело, перевел взгляд с одного на другого:
— Да что вы там разглядели-то?
Цзинь Лай с честным видом заявил:
— Готов поклясться, я тоже всё разглядел! Да не просто разглядел, а в мельчайших деталях!
Ян Сятянь только выдохнул:
—... И накой ты тогда поддакивал?
Линь Лэй поднялся:
— Раз разобрались, выдвигаемся.
Цзинь Лай едва не взвизгнул:
— Выдвигаемся?! Куда? Мы в такой дыре, а ты хочешь устроить прогулку?! Скажи, что ты шутишь!
Сятянь не выдержал:
— Так на кой черт ты только что поддакивал, чучело?
Поперепихивавшись для порядка, отряд всё же побрел следом за Линь Лэем, который уже без лишних слов зашагал вперед.
Потайная комната находилась далековато, и пока они крались вдоль стен, полусгнившая обезьяна успела выпустить еще пару отрядов мутантов. Наконец бойцы добрались до нужной двери.
Линь Лэй шагнул внутрь без тени сомнений. У Юэбань, наученный горьким опытом, первым делом зажмурился и закрыл лицо ладонями, и лишь услышав шорох, осторожно раздвинул пальцы.
И так и замер с поднятыми руками от изумления.
Заметив непрошеных гостей, обезьяна-зомби выдала верещащий, полный ненависти крик. Защищать свою территорию она явно собиралась до последнего, но, оценив расклад сил, подходить ближе не решилась, ограничившись злобным шипением из угла.
На её визг никто даже внимания не обратил — всё внимание отряда приковала стенка из десятка мониторов на противоположной стене.
Судя по кровавой вакханалии, разворачивающейся на экранах, там вели бой не на жизнь, а на смерть остальные корпуса, застрявшие в этой локации.
Мутанты уже полностью захватили второй этаж института и теперь давили выживших к третьему. Если так пойдет и дальше, весь комплекс окончательно превратится в могильник.
И пока на верхних ярусах разворачивался настоящий апокалипсис, в тихом пункте управления на глубине десятка метров под землей бойцы «Жареной Курицы» пребывали в полной безопасности.
Цзинь Лай, до этого сомневавшийся в затее командира, от увиденного потерял дар речи, а потом буквально расплылся в восхищении:
— Линь Лэй, я снимаю шляпу! Найти такое местечко... Да ты просто перерожденный Чжуге Лян! Представляю, как эти бедолаги намылят шеи, если узнают, в каких условиях мы тут прохлаждаемся! Их же разорвет от зависти!
Юй Ботао не выдержал этого потока красноречия:
— Заткнись.
Цзинь Лай возмущенно уставился на него:
— Эй! Я молчал полчаса, у меня чуть язык не отсох! Дай хоть сейчас душу отвести!
Ботао молча сгреб его за шиворот и швырнул прямо к углу, где прижалась обезьяна-зомби.
— Раз так неймется почесать языком — иди с ней поболтай. Если уговоришь её не кусаться — считай, день прошел не зря.
От такого неожиданного сближения с полусгнившей рожей твари Цзинь Лай и обезьяна заорали одновременно.
— Сумасшедший! Не хочешь слушать — так и скажи, зачем так шутить-то?! — Цзинь Лай на карачках рванул обратно к отряду, только рядом с товарищами обретя подобие спокойствия.
— А что, мысль неплохая, — хмыкнул Линь Лэй, кивнув на прижавшегося к стене примата. — Несмотря на вид, тварь соображает отлично — ты глянь, как она ловко с пультом справляется. Пока у нас есть время, поспрашивай её о жизни, о высоких материях.
Цзинь Лай перекосился:
— Я, молодой господин Цзинь, должен вести философские беседы с полудохлой обезьяной?!
Ботао отрезал:
— Не хочешь с ней — молчи. Третьего не дано.
Цзинь Лай перевел взгляд с неумолимого Ботао на шипящую тварь и решил, что молчание для него — худшая из пыток. Натянув на лицо самую фальшивую из своих улыбок, он сделал шаг вперед:
— Милая обезьянка, не бойся... Давай просто поболтаем, а?
Даже изуродованная морда мутанта в этот момент выразила крайнюю степень человеческого ужаса.
Народ из «Жареной Курицы» дружно зевнул и расселся прямо на полу, впервые за долгое время расслабив затекшие мышцы.
Минут через десять, когда подошел срок отправлять новую партию мутантов, обезьяна, не выдержав бесконечного потока сознания Цзинь Лая, то и дело косилась на таймер на панели. Наконец, не выдержав, она отвесила назойливому человеку аккуратный земной поклон.
Цзинь Лай осекся на полуслове, глаза его просияли:
— О, крошка! То есть мы договорились о мире?!
Примат закивал с такой бешеной скоростью, будто от этого зависела его жизнь.
— Видали?! — гордо обернулся Цзинь Лай. — Я нашел к ней подход!
Парни переглянулись и вяло поаплодировали:
— Герой, ничего не скажешь...
Воспользовавшись тем, что люди отвлеклись, обезьяна бочком выскользнула из комнаты. Спустя пару секунд на панели снова замигали лампочки: очередной отряд био-ужасов отправился наверх.
Наблюдая за тем, с какой аккуратностью тварь выполняет свои обязанности, Линь Лэй слегка нахмурился. В движениях этого мелкого существа угадывалось нечто большее, чем просто программа — словно им двигал некий долг... и глубокая, выношенная ненависть к этому миру.
В этот момент его окликнул Ян Сятянь:
— Лэй-цзы, глянь. Тут тетрадь какая-то. Похоже на выдержки из дневника.
Все тут же сгрудились вокруг него. Сятянь держал в руках потрепанную блокнотную книжицу, извлеченную из нижнего ящика пульта.
От времени чернила выцвели, но разобрать записи всё же было можно. Неизвестный автор с пугающей подробностью зафиксировал всё, что когда-то происходило в стенах этого института.