Неуверенный голос Ян Сятяня прозвучал между ними на удивление отчетливо:
— Вы… слышите что-нибудь?
У Юэбань прекрасно знал о его феноменальном чутье и, вспомнив только что пережитый кошмар с нечистью, невольно вздрогнул.
— Сятянь, не пугай так! Мое хрупкое сердце второго такого потрясения не выдержит!
— Погоди, там и правда что-то есть, — прислушавшись, произнес Линь Лэй.
Он резко свернул направо и ускорил шаг, устремляясь вперед по коридору.
Остальные поспешили следом. Чем ближе они подходили, тем яснее становились доносившиеся до них звуки.
Стрельба. Причем отчаянная и плотная.
Не нужно было даже гадать — впереди явно схлестнулись два других корпуса, вошедших в замок раньше них.
Линь Лэй на ходу вскинул оружие, мгновенно приготовившись к бою:
— Молодой господин Цзинь, оставайся с Сятянем. Господин Толстяк — за мной.
Цзинь Лай удивленно моргнул, перевел взгляд на Ян Сятяня, который был ниже его чуть ли не на голову, и насмешливо протянул:
— Послушайте, господин командир, вы так со всеми заказчиками обращаетесь? Оставить меня с этим карапузом? Если сейчас что-то пойдет не так, кто кого защищать-то будет?
Услышав это, Сятянь вскинул голову и свирепо зыркнул на него:
— Сам ты карапуз! И вся семейка твоя карапузы!
От такой внезапной вспышки Цзинь Лай опешил. Встретившись взглядом с этими круглыми черными глазищами, он невольно вспомнил своего домашнего котенка, который вечно шипел и топорщил шерсть по любому поводу. Кашлянув в кулак, парень решил промолчать.
«А он довольно забавный…»
Линь Лэй окинул их взглядом и усмехнулся:
— Не переживай. Рядом с Сятянем ты в куда большей безопасности, чем если пойдешь с нами под пули.
— Чистая правда! — охотно поддакнул У Юэбань.
Цзинь Лай посмотрел на парня, все еще дувшегося от обиды, не сдержал смешка и примирительно поднял руки:
— Ладно-ладно, командуйте, как знаете.
Обезопасив тыл, Линь Лэй отбросил лишние сомнения и вместе с У Юэбанем бесшумно двинулся к эпицентру боя.
Кроме них на карте оставалось всего шесть человек — по трое бойцов из корпусов «Биньцзю» и «Одинокий Волк». Рассредоточившись по разным сторонам извилистого коридора, они вели яростную позиционную перестрелку. Схватка была настолько напряженной, что приближения третьей стороны никто не заметил.
Поскольку действие переместилось с открытых пространств в запутанные каменные галереи замка, где обзор то и дело перекрывали стены и колонны, снайперская винтовка Линь Лэя оказалась совершенно бесполезной. Скрепя сердце посмотрев на с таким трудом добытую M24, он передал оружие У Юэбаню, выполнявшему роль ходячего рюкзака максимальной вместимости, а сам перехватил пистолет-пулемет.
— Господин Толстяк, сиди здесь. Дальше я сам, — бегло оценив обстановку, Линь Лэй велел напарнику не высовываться, достал из подсумка две дымовые гранаты и юркнул за противоположную колонну.
Глядя на его стремительные движения, У Юэбань тихо выругался:
— Твою ж налево… Я для тебя просто вьючный осел, да?!
Разумеется, ответа не последовало, и Толстяк, обиженно поджав губы, затих в укрытии.
Тем временем бой между двумя корпусами разгорелся с новой силой. Казалось, игроки еще не отошли от кошмара с армией скелетов: стрельба велась на подавление, длинными очередями, поднимая в коридоре чудовищный хаос. В такой неразберихе у противников не оставалось времени следить за флангами, что давало Линь Лэю идеальную возможность для внезапного удара.
Он быстро прикинул расстановку сил.
Бойцы «Одинокого Волка», засевшие ближе к нему, захватили небольшое преимущество. Под прикрытием шквального огня двое штурмовиков постепенно теснили ребят из «Биньцзю». Комнат по сторонам коридора хватало, но путей отхода практически не оставалось — троицу из «Биньцзю» уже успели разделить, прижав к тупику.
Линь Лэй не собирался бездумно лезть на рожон. Глупо упускать возможность добить раненых победителей, когда можно просто выждать.
Он находился совсем близко от перестрелки — шальные пули то и дело высекали каменную крошку из колонны над самым его ухом, — однако командир лишь скрестил руки на груди, с абсолютным хладнокровием наблюдая за чужой драмой.
Один из бойцов «Биньцзю», оказавшийся в крайней комнате, попал под перекрестный огонь и пал смертью храбрых. Однако колоссальный игровой опыт не позволил ему уйти с пустыми руками: перед гибелью он успел контратаковать и серьезно покалечить противника.
Второй штурмовик «Одинокого Волка» бросился в комнату поднимать раненого товарища, но в этот момент оставшиеся двое бойцов «Биньцзю» пошли ва-банк. Проскочив сквозь огонь прикрытия, они влетели в помещение и в упор расстреляли обоих врагов прямо во время реанимации.
С 3 на 3 до 3 на 2, а затем и до 1 на 2 — вся дуэль перевернулась за считаные секунды.
Наблюдая за этой феерией из первого ряда, Линь Лэй едва удержался от аплодисментов. Следовало признать: перед ним были матерые ветераны, чья реакция и тактическое чутье заслуживали глубокого уважения. Окажись он сам на их месте, вряд ли сумел бы отыграть чище.
После этой мясорубки ситуация вновь зашла в тупик: единственный выживший из «Одинокого Волка» снаружи и двое из «Биньцзю» внутри замерли на позициях. Любое неосторожное движение сулило неминуемую гибель, поэтому бойцы выжидали ошибки соперника.
Линь Лэй выглянул из-за колонны, размял плечи и решил, что момент настал. Давать им отсиживаться дальше — пустая трата времени.
Переждав очередную короткую перестрелку через дверной проем, он слегка прищурился. По вспышкам выстрелов Линь Лэй с предельной точностью рассчитал позиции обоих противников в комнате.
Пальцы крепче сжали рукоять оружия. Выдернув чеку, он легким, выверенным движением метнул в коридор дымовую гранату.
Шипящая банка прокатилась по каменным плитам, и коридор мгновенно заволокло густой серой завесой.
Из-за короткой дистанции Линь Лэй успел заметить, как впереди мелькнул темный силуэт. Выживший боец «Одинокого Волка», сообразив, что на огонек заглянула третья сторона, мгновенно принял единственно верное решение и дал стрекача.
Мысленно похвалив его за сообразительность, Линь Лэй не стал тратить время на погоню. Вместо этого он метнулся вперед по заранее продуманной траектории, стремительно приближаясь к комнате с остатками «Биньцзю».
Он идеально рассчитал слепые зоны и тайминги их перезарядки, благодаря чему без единой царапины преодолел опасный участок и вырос на пороге.
Вскинув пистолет-пулемет, Линь Лэй без лишних разговоров залил комнату свинцом. Секунда — и системный счетчик обновился: на карте осталось всего пять человек.
Корпус «Биньцзю» выбыл в полном составе. Теперь для чистой победы оставалось разобраться лишь с последним беглецом из «Одинокого Волка».
С какой стороны ни глянь, расклад был идеальным.
Однако, когда дым рассеялся и Линь Лэй окинул взглядом бесконечную анфиладу полутемных коридоров Древнего замка заката — этой громадины размером с добрую сотню его лачуг, — оптимизма у него заметно поубавилось.
Признавать это не хотелось, но суровая реальность брала свое: динамичный режим выживания грозил превратиться в банальные детские прятки.
Перед глазами Линь Лэя даже всплыла безумная картина: удирающий враг с лицом легкомысленного юнца игриво машет ему платочком и тоненьким голоском дразнит: «Найди меня! Ну же, найди меня, и тогда я весь твой!»
Искать одного-единственного противника на площади в несколько тысяч квадратных метров… Это было сущее мучение.