— До чего же Шэнь Сы омерзителен! Сколько можно пить чужую кровь?!
— Три года назад примазался к Чэн Кэ, чтобы влезть в шоу, и уже тогда вскрылось, что он издевался над ребенком! И опять за старое?!
— Боже мой! Ребенок, к которому он приперся в детдом, — это же тот самый малыш, над которым он измывался на съемках!
— Он же тогда избил пацана до крови! Довел до инфаркта вырастившую его директрису детдома, а теперь снова пытается хайпануть на ребенке? Этот неудачник может просто сгинуть в безызвестности и не отсвечивать?!
— Он что, угробить пацана хочет? Сам в дерьме измазался, так еще и Чэн Кэ под удар подставляет?
— Ничтожество, разводись с Чэн Кэ поскорее! Ты его не достоин! Хочешь гробить свою жизнь — делай это в одиночку!
— Шэнь Сы, пошел вон из шоу-бизнеса! Преступник! Садист! Нелюдь!
Шэнь Сы внимательно вчитывался в комментарии, когда чья-то рука внезапно перекрыла экран смартфона:
— Хватит это читать.
Перед ним стоял его менеджер, Ван Бай.
Убрав телефон, Шэнь Сы посмотрел на него уставшим взглядом:
— Брат Ван, что сказали в детском доме?
Перехватив его полный надежды взгляд, Ван Бай отвел глаза:
— Хоть тогда ребенка ударил и не ты, сплетни в сети так никто и не опроверг. Поэтому руководство детдома настаивает на стандартной процедуре усыновления.
— Вот как... — Шэнь Сы понурился, глядя на темный дисплей. — Тогда я еще раз поговорю с Чэн Кэ.
По официальным правилам с его нынешними заработками усыновить ребенка было попросту невозможно.
Все-таки они работали вместе шесть лет, и Ван Бай не мог смотреть на происходящее равнодушно:
— О чем ты вообще думаешь? Позволяешь этим сетевым идиотам поливать себя помоями? Терпишь, пока Чэн Кэ порочит твое имя?
— Он ничего такого не делает, — пробормотал осунувшийся юноша, разглядывая собственное бледное отражение в погасшем экране. — Просто не знает, как всё объяснить. Сам ведь понимаешь, у него одни соло-фанаты.
От этих оправданий Ван Бай горько усмехнулся:
— Не знает, как объяснить?! Мне найти статьи о том, какой у Чэн Кэ невероятно высокий эмоциональный интеллект, и ткнуть тебя носом? Или пересчитать по пальцам дни, когда вы вообще виделись за эти три года брака? Напомнить, сколько контрактов и связей ты ему выбил, чтобы сделать из него звезду первой величины? А может, вслух сказать, спали ли вы хотя бы раз в одной постели за всё это время?!
Ван Бай с нескрываемой досадой и болью посмотрел на замолчавшего подопечного:
— Шэнь Сы, ты правда веришь, что он тебя любит?
«Любит ли?»
Шэнь Сы растерянно смотрел на свое лицо, отражавшееся в черном стекле.
За три года даже круглый дурак всё понял бы — как мог не понимать он?
Но ему так отчаянно хотелось иметь настоящий дом, иметь рядом человека, с которым они защищали бы друг друга. Настолько хотелось, что он готов был упиваться сладкими речами и обманываться иллюзией семейного тепла.
— Забрать ребенка получится только по закону, — жестко подытожил Ван Бай. — Если ты твердо решил оформить опеку, у тебя два пути: либо разводись с Чэн Кэ и забирай свои деньги, либо заставь его лично подать документы.
Бросив эти слова, менеджер вышел из переговорной, оставив Шэнь Сы наедине со своими мыслями.
Ван Бай искренне не понимал, что такого особенного было в этом Чэн Кэ. За год отношений тот взлетел почти до топового уровня исключительно за счет ресурсов Шэнь Сы, а за три года брака благодаря его связям окончательно закрепился на вершине эстрады.
Шэнь Сы же всей душой радел об их общем очаге. Одурманенный речами Чэн Кэ, он почти перестал брать работу и даже не пытался развеять нападки публики. А Чэн Кэ тем временем лишь туманно намекал на то, что сам стал жертвой в этом союзе, тем самым натравливая толпу на собственного мужа.
Он для себя уже всё решил: если этот ублюдок откажется даже помочь с усыновлением, он лично вывалит всю правду о его выходках за эти годы и вернет Шэнь Сы доброе имя!
Оставшись один, юноша посмотрел на закрытую дверь. Он попытался выдавить подобие улыбки, но лицо словно окаменело.
Внезапно экран телефона загорелся. Увидев имя входящего вызова — «Муж», — Шэнь Сы встрепенулся, и в его взгляде блеснула слабая надежда.
— Чэн Кэ, ты освободился? У меня к тебе дело...
— Ты опять таскался в детдом к этому пацану? — мужчина на том конце без малейших колебаний оборвал его. — Я же предупреждал: у меня на носу релиз нового альбома! Тебя сейчас полощут в горячих трендах, это ударит по моим продажам!
Шэнь Сы приоткрыл рот, но так и не решился ничего возразить.
— Прости... Я просто хотел проведать его.
Чэн Кэ с напускным терпением вздохнул:
— Я знаю, что ты хочешь его усыновить. Но в сети сейчас такой вой, мы не можем этого сделать.
— А если втайне? Нельзя? — с волнением в голосе спросил Шэнь Сы.
Разве нельзя просто не афишировать это перед публикой? Или Чэн Кэ мог бы выступить с заявлением и объяснить, что никакого насилия над ребенком три года назад не было?
Собеседник издал короткий смешок:
— Шэнь Сы, артисты всегда под прицелом камер, сам прекрасно знаешь. Ладно, не суетись. Вот выйдет альбом, я вернусь домой, и мы спокойно всё обсудим, договорились?
Услышав обещание «вернуться домой», юноша невольно сжал пальцами край куртки:
— А если его кто-нибудь заберет?
— Да брось. Ему уже восемь лет, к тому же характер несносный. Кому такой нужен? Ладно, на этом всё. Ты главное не светись на людях, пока буря не уляжется. А мне пора на запись.
Раздались короткие гудки.
Слушая монотонный писк в трубке, Шэнь Сы понурился. Человек, для которого ребенок — лишь обуза со скверным характером, разве согласится он на опеку?
Конечно же, нет.
Помолчав, Шэнь Сы набрал сообщение на незнакомый номер: «Кажется, я не смогу забрать Сяо Наньгуа. Если вы всё еще намерены его усыновить, пожалуйста, позаботьтесь о нем».
Чуть выше на экране висел входящий текст — вопрос от этого человека о том, собирается ли Шэнь Сы оформлять опеку над Тыковкой.
Отправив сообщение, юноша заблокировал телефон и с тяжелым вздохом поднялся со стула. Работы у него не было. Он решил вернуться домой, выспаться и заодно всерьез обдумать, есть ли смысл держаться за этот брак. Из-за переживаний об усыновлении он не спал нормально уже несколько ночей.
Спустившись к выходу из офисного здания, Шэнь Сы натянул маску и замер в ожидании ассистента с машиной. Среди снующей взад-вперед толпы его одинокая фигура выглядела чужеродно.
Внезапно вокруг возникло странное волнение. Прежде чем Шэнь Сы успел среагировать, в затылок пришелся сокрушительный удар.
Обернувшись, он успел лишь заметить обезумевшую женщину с занесенной бейсбольной битой, после чего перед глазами всё померкло, и сознание угасло.
* * *
Очнулся Шэнь Сы уже на больничной койке. Веки налились свинцом, в ушах стоял пронзительный непрерывный звон. От пульсирующей головной боли и тошноты перехватывало дыхание — казалось, сделай он неосторожный вдох, и его тут же вывернет наизнанку.
Рядом негромко переговаривались Ван Бай и врач. Собрав остатки сил, Шэнь Сы попытался разобрать слова:
— Оперировать нужно немедленно. Из-за сильного удара опухоль в его мозгу грозит разорваться в любой момент.
— Ситуация критическая. Если произойдет разрыв, мы окажемся бессильны. Настоятельно рекомендую готовить его к операции.
— Шансы на успех около восьмидесяти процентов. При благополучном исходе и грамотной реабилитации серьезных последствий удастся избежать.
— Назначить дату можем в кратчайшие сроки, как раз прибыла бригада специалистов на консилиум.
— Как только очнется, поговорите с ним. После подписания согласия сразу переведем в предоперационную палату.
Проводив врача, Ван Бай вернулся и заметил, что Шэнь Сы открыл глаза.
— Очнулся? Пить хочешь? — менеджер торопливо налил воды и через трубочку дал ему сделать пару глотков, после чего принялся объяснять: — На тебя напала безумная фанатка Чэн Кэ. Полиция ее уже задержала. Когда это случилось, у тебя кровь шла носом и ртом. Я звонил Чэн Кэ, но он не взял трубку, поэтому я решил пока не раздувать шумиху и скрыл случившееся от прессы. Ты провалялся без сознания целые сутки, а он так и не перезвонил. Только что пришли результаты обследования, доктор говорит...
— Я слышал, — хрипло перебил его Шэнь Сы. — Брат Ван, не говори Чэн Кэ, где я.
Он искал взаимной заботы и тепла, а не фальшивого штампа в паспорте.
Ван Бай тут же вспылил:
— Не говорить ему?! Ты что, опять решил всё тащить на себе в одиночку?!
— Нет, — юноша на койке слабо усмехнулся. — Я хочу развестись.
— Ты... — Менеджер окинул взглядом его истощенную, хрупкую фигуру и тяжело вздохнул: — Что ж, к лучшему. Не пара он тебе.
— Угу, — едва слышно отозвался Шэнь Сы.
Когда Ван Бай ушел, больной с трудом дотянулся до телефона на тумбочке, чтобы поставить точку в браке, который он так упорно берег целых три года.
На следующий день ближе к вечеру Чэн Кэ, едва продрав глаза после попойки, прищурился на входящее сообщение с требованием развода и презрительно фыркнул.
"Система, цель задания требует развода"
[Миссия Хозяина успешно завершена. После релиза нового альбома статус Хозяина будет официально повышен до Главного героя]
Иными словами, согласится ли цель на развод, больше не имело никакого значения.
Чэн Кэ самодовольно оскалился. Наконец-то он избавится от этого опозоренного на всю страну балласта! Однако строчка, в которой Шэнь Сы требовал переоформить права на недвижимость, вызвала у него раздражение.
"Есть способ сделать так, чтобы Шэнь Сы не делил со мной имущество?"
[Согласно законодательству, недвижимость, оформленная на Хозяина, была полностью оплачена Шэнь Сы до брака, а ипотечные взносы выплачивались им единолично. Если Шэнь Сы не откажется от претензий добровольно, воспрепятствовать возврату имущества невозможно]
Чэн Кэ недовольно цокнул языком. Раз уж тот вознамерился развестись, о каком добровольном отказе может идти речь? Зная характер Шэнь Сы: пока он любит — отдаст последнюю рубашку, но если решит уйти — назад дороги нет.
Впрочем, цель достигнута, скоро он станет полноправным Протагонистом этого мира. Унижаться и снова умасливать Шэнь Сы не было никакого желания.
"Система, определи координаты цели"
Раз уж добровольно отдавать имущество тот не хочет, но жаждет расторгнуть брак, можно просто получить всё по праву наследования.
[Цель задания Шэнь Сы находится в стационарном корпусе Городской больницы города Хайбинь, 3-й этаж, одноместная палата № 301]
В больнице? Чэн Кэ вспомнил недавние сообщения в фанатском чате и двусмысленно усмехнулся.
"Сделай так, чтобы он пока не мог покинуть палату"
[Принято]
* * *
Тем же вечером у Шэнь Сы резко подскочило давление. Опухоль в голове едва не разорвалась, вызвав каскад опаснейших осложнений. После экстренной реанимации его перевели в палату интенсивной терапии.
Глубокой ночью дежурный врач, убедившись, что пациент пришел в себя, принес информированное согласие и сообщил, что операция назначена на завтрашнее утро.
Подписав бумаги, Шэнь Сы бессильно откинулся на подушки. К его телу тянулись десятки датчиков, отслеживающих жизненные показатели.
Ощущая леденящую слабость и пульсирующую боль в висках, он невольно задумался: четыре года рядом с Чэн Кэ — год отношений, три года брака... Что он получил взамен?
Отдал все свои роли и контракты? Заработал клеймо изгоя и потоки грязи? Довел тетушку Чжан до смертельного сердечного приступа? Или обрел фальшивку вместо любимого человека?
Из оцепенения его вывел тихий скрип открывающейся двери. На пороге возник тот, кого в отделении реанимации никак не могло быть.
— Добрый вечер, Сяо Сы.
В ту же секунду сердце Шэнь Сы сжалось от накатившего безотчетного ужаса.
— Как ты... здесь оказался? — сквозь кислородную маску прошелестел слабый голос.
Мужчина аккуратно прикрыл за собой дверь и с мягкой улыбкой неторопливо подошел к кровати:
— Да вот, услышал, что ты решил со мной развестись.
Опершись на медицинскую стойку у изголовья, Чэн Кэ сверху вниз посмотрел на человека, с которым делил жизнь последние четыре года:
— Хочешь развода — скатертью дорога, пользы от тебя всё равно больше никакой. Но зачем же имущество делить?
«Пользы никакой...»
Шэнь Сы прикрыл глаза, пряча жгучую обиду. Прерывистое дыхание выдавало его душевную бурю:
— Та квартира... моя. И денег... ты взял у меня немало.
Он не собирался отбирать чужое — лишь хотел вернуть свое.
Чэн Кэ тихо рассмеялся, будто услышал отменную шутку:
— Что значит «твоя» или «моя»? Всё это — нажитое в браке. Впрочем, неважно. Раз уж ты так упорствуешь, я церемониться не стану. — Он довольно хмыкнул: — Знаешь, образ безутешного вдовца продается куда лучше, чем скандальный развод. Представляешь, как публика будет меня жалеть, когда увидит мою вечную преданность тому, кто ее совершенно не стоил?
Шэнь Сы слабо нахмурился, не в силах постичь смысл чужих слов — измученный разум отказывался работать.
— Сюда пришелся удар, верно? — Чэн Кэ наклонился, ощупал затылок больного и с силой вдавил пальцы в свежую рану.
Лицо юноши побелело от дикой вспышки боли; его рука судорожно дернулась вверх и бессильно упала. В глазах Чэн Кэ мелькнула неприкрытая жестокость.
— Спасибо, что вымостил мне дорогу к роли Главного героя. Молись, чтобы в следующей жизни мы никогда не пересеклись.
Бесцеремонно перевернув неподвижного Шэнь Сы на живот, Чэн Кэ извлек из широкого рукава купленную по дороге деревянную скалку и с размаху обрушил ее прямо на рану.
Тело на постели несколько раз конвульсивно дернулось. Тонкие пальцы свело судорогой, но через мгновение они окончательно выпустили простыню.
Приборы у изголовья взвыли пронзительной сиреной, однако палата словно отделилась от реального мира невидимым барьером, не пропуская наружу ни единого звука.
Шэнь Сы со стороны видел, как его собственное изможденное лицо на койке покрывается пепельной мертвенной бледностью. Видел, как Чэн Кэ методично уничтожает следы своего присутствия, придавая телу вид человека, тихо скончавшегося во сне.
Видел, как убийца переговаривается с пустотой, насмехаясь над чужой трехлетней слепой преданностью.
Шэнь Сы мог лишь бессильно наблюдать, как Чэн Кэ вместе со своей невидимой «Системой» неторопливо покидает палату.
Прикованный к месту гибели, он застыл в оцепенении, глядя, как плоть постепенно коченеет, приобретая жуткий синюшный оттенок.
Ведь оставалось всего несколько часов... Еще немного — и операция подарила бы ему шанс начать всё заново. За что?