Фу И искренне полагал, будто Фу Чунсюй проявляет к нему ледяное равнодушие лишь оттого, что они никогда не были близки, а старик вычеркнул его из жизни из банальной обиды.
Но когда даже Шэнь Сы — законный супруг Чунсюя — отказался протянуть руку помощи, Фу И всерьёз задумался: может, на нём висит какое-то родовое проклятие? С семьёй Фу у него явно складывалось не так.
В конце концов, кое-какими акциями он всё ещё владел. Годовых дивидендов вполне хватало и на безудержный шопинг для Ван Кэ, и на то, чтобы щедро заплатить за поиск подходящего донора. Зачем вообще унижаться и вымаливать помощь?
Однако вспомнив, как Ван Кэ со слезами устраивала сцены, обвиняя его в тайной тоске по бывшей жене — дескать, именно поэтому он не хочет заставить старшего сына спасти младшего, — Фу И снова сбился с мысли.
С одной стороны — ребёнок от женщины, которую он боготворил. С другой — отпрыск отвратительной бывшей. Он же не совсем из ума выжил, чтобы не понимать, чьё здоровье ему дороже.
Совладав с собой, он посмотрел на Шэнь Сы, неторопливо попивавшего кофе, и заговорил вновь:
— Мы ведь даже не знаем, подойдёт ли он. Но если совпадение будет... я готов заплатить! Назову любую сумму. Так тебя устроит?
Шэнь Сы онемел. Ему непреодолимо захотелось набрать номер психиатрической лечебницы. Каким невиданным запасом наглости нужно обладать, чтобы на полном серьёзе предлагать самому богатому человеку страны продать почку?
Приняв молчание собеседника за раздумья, Фу И воодушевлённо продолжил:
— Не то чтобы я не любил Чунсюя... Просто Кэ-эр проводит со мной куда больше времени. По сути, он выполняет сыновний долг за своего старшего брата. Разве не справедливо, если Чунсюй теперь немного поможет младшему?
«Справедливо?» — мысленно ухмыльнулся Шэнь Сы. Его муж, скорее всего, этот «сыновний долг» и в гробу видел.
Шэнь Сы до сих пор не знал, чем именно Фу И заслужил столь глухое презрение отца и сына — такое, при котором его имя в доме просто вычеркнули из обихода. Но дело явно не ограничивалось банальным разводом ради «настоящей любви».
Да и вся эта история с пересадкой... отдавала дурным воображением.
Тётушка Чжан действительно нуждалась в трансплантации, и операция готовилась строго по закону. Сяо Наньгуа похитили потому, что какому-то влиятельному юнцу потребовался ходячий склад запчастей. Полиция ещё не успела закрыть то дело, а тут вылезает Фу И с требованием вырезать почку у Чунсюя! У них что, в округе эпидемия, раз каждый считает семью Шэнь Сы бесплатным органным донором?
Заметив глубокую задумчивость Шэнь Сы, Фу И воодушевился, решив, что тот поддался уговорам:
— Я консультировался с врачами! У человека две почки, а Чунсюй на каторге не вкалывает. Для здорового мужчины потеря одного органа абсолютно неощутима.
— Неощутима? — Шэнь Сы с искренним изумлением смерил его взглядом. — В таком случае, отчего ваш младший сын не может жить с одной почкой?
Насколько Шэнь Сы помнил, при уремии вовсе не требуется замена обоих органов — меняют лишь тот, что полностью отказал. Да и сам Фу И заикался только об одной почке.
— Раз уж отсутствие одной почки никоим образом не сказывается на качестве жизни, вам, господин Фу, стоит как можно скорее отправлять любимое чадо на стол. С оставшейся почкой он прекрасным образом проживёт.
Разговаривать с этим безумцем дальше было выше его сил. Шэнь Сы поднялся из-за столика:
— У меня телефон в номере остался. Нужно перезвонить дедушке и сообщить, когда я приеду. Всё-таки я всего лишь никчёмный актёришка, а дедушка — глава рода. Нехорошо заставлять старших ждать.
В его бархатистом, ленивом голосе прозвучала едва уловимая насмешка. Фу И остался сидеть, ошеломлённо глядя вслед удаляющейся фигуре.
Порываясь броситься вдогонку, он застыл: слова юноши звучали до обидного логично. Да и первоначально он планировал спокойно дождаться очереди в больничном реестре доноров. Это Ван Кэ прожужжала ему все уши, заставляя вытребовать помощь у Чунсюя. Будто этот неблагодарный выродок обязательно подойдёт!
Дело было не столько в предвзятости, сколько в глубокой неприязни. Фу И презирал старшего сына. Точно так же, как любовь к Ван Кэ заставляла его души не чаять в младшем, ненависть к Янь Цзин превратила Чунсюя в его личного врага.
Сбитый с толку изящным абсурдом Шэнь Сы, он уже и сам начал сомневаться, так ли уж необходима почка Чунсюя. Анализировать глубокие смыслы Фу И отроду не умел, да и состояние младшего сына пока не достигло той критической отметки, когда счёт идёт на дни.
Что ж, тем лучше. Проще заплатить клинике и спокойно ждать, чем умолять одолжить орган и снова соприкасаться с семьёй Фу.
Приняв решение, Фу И поспешно направился к выходу. Права пользоваться частными самолётами клана Фу у него давно не было, так что следовало поторопиться, пока открыты продажи на обычный рейс.
На столике остывали две недопитые чашки. Из-за бамбуковой ширмы высунулся любопытный молодой человек. Быстро проверив запись на телефоне, он отправил свежее видео давнему приятелю. Кто бы мог подумать, что рядовой отпуск обернётся встречей не только с избранником самого Фу Чунсюя, но и с изгнанной из семьи паршивой овцой!
[Фу Чунсюй:?]
[Сюй Вэньфэн: Уехал в отпуск, а встретил твоих — муженька и папашу. На, сам глянь.]
Медленно прокрутив между пальцами дорогую перьевую ручку, мужчина снял блокировку с экрана и запустил ролик.
Спустя минуту в кабинете раздался тихий бархатистый смешок. Сидевший на диване Сяо Наньгуа оторвался от книжки с картинками и с недоумением посмотрел на отца. Неужели работа может приносить столько радости?
Как раз в этот момент пришло сообщение от старейшины Фу. Дедушка интересовался, когда вернётся Шэнь Сы, чтобы заранее созвать весь клан на семейный ужин в родовое поместье.
Ответив, что вылет запланирован на завтра, Фу Чунсюй переслал старику полученную видеозапись. Запись обрывалась на моменте, когда Шэнь Сы покидает заведение, оставляя Фу И в полном одиночестве.
Просмотрев видео, разгневанный старейшина, опасаясь новых выходок своего непутевого сынка, немедленно приказал внуку оформить частный спецрейс и забрать Шэнь Сы сегодня же вечером.
Мужчина с большим удовольствием напечатал «Принято» и тут же отдал распоряжение секретарю Гу заняться коридором вылета. Супруг категорически запрещал ему лететь лично, пеняя на расточительность. Но раз уж поступил прямой приказ главнокомандующего семьи, спорить не посмеет даже Шэнь Сы!
Во второй половине дня секретарь Гу доложил о готовности спецрейса. Фу Чунсюй накинул пиджак и с мягкой улыбкой обратился к малышу:
— Поднимайся, Тыковка. Едем забирать папу.
* * *
Вернувшись в номер, Шэнь Сы прилёг и проспал почти до пяти вечера. Едва он успел ополоснуть лицо прохладной водой, как в дверь постучали.
— Дедушка Сы, ты у себя? — донёсся бодрый голос Цинь Аня.
— Дома, — Шэнь Сы, шаркая тапками, подошёл к двери и отпер замок. На пороге стоял сияющий от счастья юноша, стискивавший в руках охапку праздничных кульков.
Шэнь Сы отступил, пропуская его:
— Отстрелялся на сегодня?
— Ага! — Цинь Ань свалил дары на журнальный столик. — Вообще-то намечался ещё один дубль, но сценарист решил дописать мне пару реплик, так что режиссёр Лю отпустила меня пораньше. Сказала отдыхать, пока текст не переработают.
Налив два стакана воды и протянув один гостю, Шэнь Сы одобрительно кивнул:
— Отличная новость. Чем ярче штрихи, тем лучше персонаж западает в память зрителям.
Объёмные, живые характеры всегда запоминаются проще.
Цинь Ань придерживался того же мнения. Похлопав по свёрткам, он улыбнулся:
— Это всё мамины припасы. Возьми с собой, дома поедите!
Свёртки были набиты на славу: домашняя вяленая колбаса, две вяленые куриные тушки и увесистый брус рисовых пирогов. На приготовление таких деликатесов уходят дни труда и немерено продуктов.
— Спасибо огромное, — поблагодарил Шэнь Сы. — Как раз собираю вещи, всё упакую.
Таких запасов им явно хватит ненадолго, но приятно неимоверно.
— Главное, чтобы по вкусу пришлось! — хмыкнул Цинь Ань. — Не буду мешать. У родителей завтра вылет, пойду наберу им.
— Давай, увидимся.
К Цинь Аню на праздники приезжали родные, сам Шэнь Сы возвращался к мужу и сыну — Новый год обещал быть тёплым для всех.
Поскольку сразу после праздников требовалось вернуться на площадку, упаковывать весь гардероб смысла не было. Домашние угощения от Цинь Аня заполнили почти всё свободное место в чемодане.
Закончив с уборкой, Шэнь Сы уже собрался заказать доставку еды, как вдруг снова раздался стук.
Весь этаж занимали охрана семьи Фу и его менеджер Ван Бай. Служба безопасности никогда не беспокоила его по пустякам, а если и заходила, то сразу подавала голос. Ван Бай же предварительно уславливался о встрече в мессенджере.
Тишина за дверью заставила Шэнь Сы насторожиться.
«Неужели фанатики пробрались?»
Ещё когда он отказался от предложения Фу Чунсюя жить в местной резиденции и остановился в оговоренном съёмочной группой отеле, случился неприятный инцидент. Сумасшедший преследователь на машине пытался подрезать его кортеж. К счастью, водители-телохранители ювелирно ушли от столкновения.
Но фанатик не унялся: проследил до парковки, выскочил следом и с дикими воплями о «неразделённой любви до гроба» бросился на него. Охрана скрутила психа на месте и сдала полиции.
Однако без явных физических увечий задержать нарушителя надолго не могли. Поэтому отсутствие ответа за дверью вызвало у Шэнь Сы оправданные опасения.
Подойдя к двери, Шэнь Сы приник к глазку. В узком обзоре виднелось только плечо в строгом костюме.
— Кто там?
— Это я-а-а!
Детский звонкий голосок раздался откуда-то снизу.
Шэнь Сы в изумлении распахнул дверь:
— Сокровище моё?
— Папа! — Сяо Наньгуа радостно уткнулся носом в его колени. — Приехал забрать! Домой!
Смерив взглядом стоящего рядом мужчину, Шэнь Сы подхватил малыша на руки и слегка подбросил:
— Так ты приехал увезти папу домой?
— Ага! — карапуз энтузиастично закивал. — Домой! Новый год встречать!
Шэнь Сы чмокнул сына в румяную щёку:
— Умница. Заходите, передохнём немного и поедем.
Увидев Фу Чунсюя вместе с ребёнком, он сразу понял: никакой рейсовый самолёт тут и близко не стоял. Транжира.
Налив сыну воды, Шэнь Сы обернулся к мужу, чьи тёмные глаза внимательно следили за каждым его движением:
— Чего это ты вдруг сорвался с места?
Билеты-то уже куплены, теперь придётся сдавать и терять на комиссии... Шэнь Сы мысленно высчитывал убытки, не замечая странного выражения на лице супруга.
— К тебе приходил Фу И, — произнёс мужчина.
— А, ну да... — на автомате отозвался Шэнь Сы, но тут же опомнился: — Погоди, а ты откуда узнал?
Неужели он и за ним установил слежку, как за Сяо Наньгуа?
Шэнь Сы подозрительно оглядел наручные часы, а затем перевёл взгляд на лежащий на столе смартфон.
Фу Чунсюй усмехнулся:
— О чём ты думаешь? Мой приятель случайно снял вашу беседу. Если бы не это видео, дедушка не отправил бы меня сюда с такой срочностью.
Взяв протянутый телефон, Шэнь Сы взглянул на ролик: ракурс точь-в-точь совпадал с точкой за ширмой, откуда доносился смех.
Он не стал допытываться, почему дедушка так перепугался визита Фу И, а лишь спросил:
— Так то, что он наплёл — правда?
— В большей степени.
— В большей? — Шэнь Сы покачал головой. Похоже, у Фу И ума кот наплакал, зато хитрости не занимать.
— Именно, — Фу Чунсюй привлёк его к себе на диван и равнодушно произнёс: — О госпоже Янь Цзин он судил исключительно по тем редким часам, что проводил с ней рядом. Стоило ему переступить порог дома, как она преображалась.
Шэнь Сы одолело любопытство:
— И какова же она была на самом деле?
Неужели он ошибался и дама вовсе не являлась ослеплённой страстью жертвой?
Мужчина горько усмехнулся:
— Когда брак окончательно дал трещину, госпожа Янь Цзин решила отомстить Фу И изощрённым способом. Каждый день она приводила в дом новых кавалеров. В день, когда их развод вступил в силу, она находилась на пятом месяце беременности. Кто отец ребёнка — не знал никто.
В те годы Чунсюй, возвращаясь из школы, ежедневно наблюдал вереницу чужих мужчин в гостиной. Так продолжалось до тех пор, пока о происходящем не прознал дедушка Фу, немедленно забравший внука в родовое поместье.
Шэнь Сы потерял дар речи. Что ж, диагноз подтвердился: клиника чистейшей воды, да ещё и с примесью махрового эгоизма. Растаптывать собственное достоинство ради отмщения человеку, которому на тебя абсолютно плевать — разве это заставит его раскаяться или воспылать сочувствием?
Как эти двое вообще умудрились сойтись и сколько длился этот ад?
Вспомнив слова дедушки о том, что скандалы и разборки начались, когда Чунсюю исполнилось всего три года, и сопоставив их со слюнявыми бреднями Фу И, Шэнь Сы почувствовал, как сердце сжимается от щемящей жалости к мужу.