Попрощавшись с режиссёром Лю, Шэнь Сы вслед за помрежем вышел на улицу.
Благодаря щедрому финансированию съёмочная группа смогла полностью арендовать прилегающую к горам часть природного заповедника. Это позволило не только выбрать лучшие локации, но и защитить актёров вместе с рабочим процессом от лишних помех.
Периметр арендованной территории огородили предупреждающими знаками и поставили охрану. В преддверии Чуньцзе многие отправлялись путешествовать семьями, да и фанаты могли пронюхать о съёмках. Случись что — и зазевавшийся глазельщик легко мог заблудиться в заснеженных горах.
Увидев ждавшего его человека, Шэнь Сы удивлённо прищурился. Незнакомец выглядел как нелепая подделка под Фу Чунсюя.
Вот только Фу Чунсюй на людях всегда держался безупречно, а каждое его движение выдавало первоклассное воспитание. Этот же мужчина был одет с нарочитой небрежностью: пуговицы на пуховике застёгнуты накось, сам он вальяжно откинулся на ступеньку, оттопырив ногу. В его позе сквозила развязность — манера, совершенно немыслимая для Фу Чунсюя.
Не понимая, зачем этот тип его разыскивает, Шэнь Сы недоуменно подошёл ближе.
— Господин Фу? Вы искали меня?
Мужчина окинул подошедшего Шэнь Сы долгим, оценивающим взглядом.
— Сними-ка маску, дай взглянуть, что за мужик заставил моего сына прервать род.
Шэнь Сы от изумления даже опешил. Это что ещё за пещерный шовинизм? В эпоху Тан империей правила женщина-император, а этот тип откуда выкопал своё величие?
Шэнь Сы мысленно закатил глаза.
— Понятия не имею, о чём вы, — отрезал он.
Бред какой-то.
Неудивительно, что Фу Чунсюй за всё время их брака ни разу не заикнулся об отце. Будь у Шэнь Сы такой папаша, он бы тоже предпочёл о нём умалчивать.
Фу И насупился, уголки его губ поползли вниз.
— Я Фу И, отец Фу Чунсюя.
— Я и не спрашивал, кто вы, — равнодушно отозвался Шэнь Сы. — Я сказал, что не понимаю вашего бреда. У нас с мужем есть ребёнок. С чего вдруг род прервался? И дедушка в моём сыне души не чает.
Раз уж Фу Чунсюй ничего не рассказывал об этом родиче, можно сделать вид, будто этой встречи вовсе не было.
— Разве это одно и то же?! — с откровенным презрением выплюнул Фу И. — Он же не родной. Чужая кровь — сколько ни корми, всё равно на биологических родителей оглядываться будет.
— Надо же. Впрочем, родного вы, похоже, тоже не особо-то воспитывали, — ядовито парировал Шэнь Сы и, развернувшись, неспешно пошагал по ступеням в сторону выхода из парка.
Плевать, кем этот субъект приходится Фу Чунсюю. За одну только злобную клевету в адрес Сяо Наньгуа и за то, как сам Чунсюй вычеркнул его из жизни, этот человек не заслуживал ни капли уважения.
Фу Чунсюй годами помнил их короткую детскую встречу, следил за его судьбой, а найдя, не смел подойти, пока думал, что у того есть пара. А уж узнав о гнильце Чэн Кэ, тут же прислал предупреждение. Разве станет такой человек без причины отрекаться от отца?
Значит, папаша просто не стоит доброго слова.
Сегодняшняя встреча это лишь подтвердила. Слюнные брызги про кровные узы и продолжение рода... Даже у обладателей реальных королевских престолов спеси поменьше.
Фу И никак не ожидал, что этот юнец, узнав, с кем говорит, просто повернётся к нему спиной. Нагнав его, он возмущенно рявкнул:
— Ты как со старшими разговариваешь, сопляк?!
Шэнь Сы сунул руки в карманы, стиснув грелку, которую сынишка заботливо уложил ему в чемодан, и поглубже уткнулся подбородком в тёплый шарф.
— Прошу прощения. Привык говорить людям правду в лицо.
— Ладно, так и быть, я человек взрослый, спорить с тобой не стану, — фыркнул Фу И, переходя к делу. — Передай моему сыну, чтобы он разрешил нам с его матерью приехать в родовой дом на новогодний ужин.
Если бы не лютый мороз, Шэнь Сы непременно поковырял бы в ухе.
Он не ослышался? Нашёлся кавалер, который просит партнёра своего сына пошептать тому на ушко, чтобы их пустили в собственный дом на Чуньцзе?
Н-да. Похоже, папаша натворил делов, раз даже старик Фу не выдержал и одобрил решение внука выставить того за порог.
— Мои слова ничего не изменят. В этом году семейным праздником заправляет дедушка, — холодно отчеканил Шэнь Сы. — И вообще... вы что, снова расписались с его матерью?
Насколько он помнил из разговоров со стариком Фу, родители Чунсюя развелись ещё в его раннем детстве и не поддерживали связь много лет.
При упоминании бывшей жены лицо Фу И перекосила брезгливая мина.
— Ту, на которой я женился потом, он тоже обязан называть матерью!
— На той, на ком женились потом? И какая у неё фамилия? — лениво поинтересовался Шэнь Сы, не сбавляя шага.
— Фамилия Ван. Но ты не думай, что если станешь выслуживаться перед моей женой, я тебя признаю! — заявил Фу И, решив, будто юноша пытается выведать подробности, чтобы подобраться к нему через свекровь.
Шэнь Сы не удержался от смешка:
— Да мне как-то всё равно. Главное, что меня признают муж и дедушка. А ваше мнение тут на последнем месте.
И этот человек действительно родной отец Фу Чунсюя? Откуда в нём столько глупости?
За разговором они почти дошли до отеля за пределами парка. Поняв, что его подколки не работают, Фу И наконец сбросил спесивую маску.
Он забежал вперёд и перегородил Шэнь Сы дорогу прямо в холле гостиницы.
— Стой!
Шэнь Сы остановился, но в его взгляде читалось лишь крайнее раздражение.
— Господин Фу, говорите прямо и по делу. Вы с порога требуете приглашения на семейный ужин, но я понятия не имею, чего вы добиваетесь. Я этот праздник не организую, и если вы простоите передо мной хоть весь день, толку не будет.
Странно всё это. Неужели старик Фу в своё время пожалел денег на образование собственного сына? Хотя нет, сам Фу Чунсюй вырасти отцом не помешал — вырос блестящим человеком.
Шэнь Сы не хотелось попусту тратить время. В конце концов, жить под одной крышей с этим типом им не грозило. Раз у того есть вторая жена, наверняка имеется и второй ребёнок. Без веской причины подобный персонаж ни за что не попёрся бы на семейный ужин.
Узнав о браке сына, он полгода не подавал признаков жизни. Понятно, какое место Чунсюй занимает в его сердце.
Фу И и впрямь не блистал умом. Будь у него хоть капля мозгов, он не бросил бы разрушающуюся компанию на плечи престарелого отца и маленького сына ради уличных интрижек.
Он-то рассчитывал, что какой-то актеришка будет лебезить перед ним и заглядывать в рот, а тот заявил, что в его признании вовсе не нуждается!
Как это так — поженились и без отцовского благословения?! В его картине мира подобное в голове не укладывалось.
И всё же, надо признать, против такого Шэнь Сы у него не было козырей.
Собственный отец до сих пор не простил его за прошлые выходки, а сын и вовсе оказался с ледяным сердцем.
Похоже, придётся поступить так, как советовала Сяо Кэ — давить на жалость.
Раз уж этот актеришка усыновил сироту из сострадания, значит, в душе он мягкосердечный?
Пока Фу И витал в своих мыслях, Шэнь Сы обогнул его и направился к лифтам, но тот снова перерезал ему путь прямо посреди холла.
Шэнь Сы уже начинали выводить из себя эти бессмысленные маневры.
— Старший господин Фу, я же сказал, идите к...
— Да подожди ты! Послушай меня! Давай присядем где-нибудь, а? — В голосе Фу И, ещё недавно смотревшего на Шэнь Сы свысока, прорезались заискивающие нотки.
Шэнь Сы не знал, как описать свои чувства... С такой бездарной актёрской игрой этот тип на съёмочной площадке массовки упёрся бы в потолок.
— Я понимаю, что виноват перед Сюем. Но ты ведь не хочешь, чтобы про твоего мужа говорили, будто он бесчувственный чурбан, забивший на собственную семью?
Фу И случайно нащупал одну из негласных уязвимостей Шэнь Сы. Тот и впрямь не хотел, чтобы его мужа поливали грязью ни за что.
Изначально Шэнь Сы планировал дождаться, пока Чунсюй сам захочет рассказать о родителях, но, похоже, этот папаша не заслуживал и секунды воспоминаний.
Поразмыслив, Шэнь Сы всё же согласился спуститься в кафе на первом этаже.
Спустя полчаса Шэнь Сы уже проклинал свою минутную слабость. Лучше бы он позволил поливать Фу Чунсюя грязью — глядишь, ещё и поаплодировал бы!
Что это за бред эгоистичного изменника, выдающего предательство за «великую любовь»?
Что за любовный маразм у бывшей женушки, убедившей себя, будто гулянки мужа — это просто способ вызвать её ревность?!
Один рвался на волю ради «настоящего чувства» и требовал развода, а вторая намертво вцепилась в штамп, доказывая, что все его бабы — лишь проверка её преданности!
Каждая их встреча превращалась в скандал из-за развода. Поорав, Фу И уходил, а безумная мамаша Янь Цзин оставалась рыдать в обнимку с трёхлетним Чунсюем.
И пока льются слёзы, она вбивала себе в голову, что муж ведёт себя так лишь потому, что слишком сильно её любит, боится потерять и постоянно испытывает её чувства на прочность. А чтобы доказать свою любовь, она мёртвой хваткой держится за брак, своими безумными фантазиями перекрывая Фу И путь к оформлению отношений с любовницами.
У Шэнь Сы в голове билась одна мысль: Полный зашквар.
Чем же его муж согрешил в прошлой жизни? Разрыл чью-то могилу или вырезал целый город? Слушать с трёх лет дикие скандалы двух неадекватных родителей... За что ему такое наказание?!
— Вообще-то, когда мы с его матерью женились, между нами действительно вспыхнула искра. Но я подозреваю, что она специально окрутила меня, только чтобы дорваться до статуса законной жены! — распалялся Фу И, выдавая свои бредовые догадки за чистую правду.
Шэнь Сы лишь молча отпил кофе. Отлично. На его свекра можно смело клеить ярлык феодального пережитка.
— Так зачем вам всё-таки нужно на семейный ужин? — перебил он, возвращая разговор в конструктивное русло.
Фу И попёрхнулся. Разве этот актеришка не должен быть мягкосердечным? Почему после такого трогательного рассказа у него всё то же непробиваемое лицо?
Раз он сошёлся с таким сухарём, как Фу Чунсюй, значит, у них точно любовь? Почему же он не проклинает вместе с ним эту сумасшедшую Янь Цзин, не дававшую мужчине обрести счастье?!
Впрочем, какими бы ни были его сомнения, Фу И помнил о главной цели.
Самому ему этот семейный ужин был нафиг не нужен — ещё подумают, будто он пришёл кланяться старику. Но Сяо Кэ предупреждала: даже если вылить всё в сеть, не факт, что этот непокорный сын обратит внимание на суждения посторонних.
Надо заставить его выслушать обвинения лично, в кругу семьи. Родная кровь больнее ранит — тогда этот паршивец покорится и спасёт Кэ-эра.
Но раз уж Шэнь Сы упёрся, а попасть на ужин не судьба, то, помня слова Сяо Кэ о мягкосердечии парня, можно выложить всё прямо ему.
В конце концов, упрёки от того, с кем делишь постель, режут куда глубже, чем слова родственников!
Ему-то нужно не так уж и много. Но раз речь идёт об органе, принадлежащем самому Чунсюю, пусть лучше усердствует его супруг.
Взвесив всё в уме, Фу И посчитал план гениальным и заговорил:
— Мы с его матерью... Ну, то есть с той, которая потом...
Шэнь Сы кивнул:
— Да-да, я понял. С мамашей Ван. Можете не объяснять, продолжайте.
«Мамаша Ван»? От этого обращения веяло какой-то дичью. Фу И на секунду запнулся, но решил не забивать голову мелочами.
— У нас с Сяо Кэ родился сын. Родной брат Чунсюя. Его зовут Фу Айкэ.
У Шэнь Сы от этого имени сводило зубы, словно он муху проглотил. И как он сразу не заметил? Этот якобы "самоотверженный" изменник оказался ровно таким же любовным маразматиком. Имя ребёнка — «Фу любит Кэ»... Какая пошлость.
Фу И тем временем погрузился в печальные воспоминания, и лицо его изобразило глубокую скорбь:
— Кэ-эр — плод нашей с Сяо Кэ любви... Но у него нашли уремию! Мы с Сяо Кэ места себе не находим от горя. Если бы не разница в группах крови, я бы не задумываясь отдал ему свою почку!
Шэнь Сы нахмурился, перебивая:
— Погодите. Разная группа крови?
Фу И смущённо кашлянул:
— Ну да. Мальчик пошёл в мать. Иначе я бы не любил его так сильно. В моем отношении к нему смешались и отцовские чувства, и любовь к его матери.
«Бывает и такое», — подумал Шэнь Сы и жестом предложил продолжать.
— Врачи говорят, что среди кровных родственников донора найти куда проще. А очереди на орган можно ждать годами!
— И вот скажи мне: родной брат угасает от смертельной болезни, а Чунсюй даже пальцем не хочет пошевелить! Что люди скажут, если узнают о такой жестокости?
Шэнь Сы всё понял. Эта парочка вознамерилась отрезать кусочек от его мужа, чтобы подлатать своего любимого сынка.
Он недобро ухмыльнулся:
— А вы просто не трепитесь на каждом углу. Если бы вы сами не припёрлись, я бы в жизни об этом не узнал.
— Как ты можешь быть таким бессердечным?! — возмутился Фу И. — Это же его родной брат! Если он бросил в беде родную кровь, ты не боишься, что завтра он точно так же поступит с тобой?
— Ничего страшного, — с лёгкой грустью произнёс красивый юноша. — Если он со мной так поступит, значит, я просто не его настоящая любовь — прямо как госпожа Янь для вас. Главное, что я его люблю. А то, что я не его «единственная суженая»... я как-нибудь переживу.
Из-за перегородки соседнего столика донеслось отчётливое сдавленное фырканье. Поняв, что их разговор слышали посторонние, Шэнь Сы на миг вспыхнул от неловкости.
Впрочем, сдаваться он не собирался. Сохраняя абсолютное хладнокровие, он посмотрел на опешившего Фу И:
— Точно так же, как мамаша Ван для вас... Я просто не могу позволить, чтобы моей настоящей любви причинили вред. Да хоть весь мир рухнет — мне плевать.
— Так что если захотите кому-то пожаловаться, так и скажите: это я, его партнер, очерствел душой и проявил эгоизм.
У этого типа все корыстные мотивы на лбу написаны. Куда он лезет со своей топорной драмой, если в голове пусто?
Решил подпортить настроение своими извращёнными понятиями о жизни? Ну что ж, добро пожаловать на дуэль. Посмотрим, кто кого переиграет!