— Поглядите, может, выберете что-нибудь? — с готовностью отозвался Сяо Жань, не отрываясь от подсчётов в тетради. — У нас вяленых и сушёных морепродуктов — на любой вкус.
Покупатель — представительный мужик средних лет с солидным животиком и внушительной золотой печаткой на пальце — даже в лавку заходить не стал. Ему хватило беглого взгляда на прилавок снаружи, чтобы сориентироваться.
— Восьмиголовники есть? — поинтересовался он.
— Имеются, — ответил Сяо Жань, не поднимая головы. — Хоть восьми-, хоть двухголовники.
Впрочем, мелочёвка вроде «восьмиголовников» была мелковата — так, разве что на бульон. Сам Учитель Сяо мелких атисов за еду не признавал.
— Отвесь-ка мне два с половиной килограмма восьмиголовников, мелких трепангов столько же да медуз солёных добавь, — солидно распорядился покупатель.
Сяо Жань тут же отложил ручку:
— Сделай милость! Сами выбирать будете?
— Да ну, сам отбери, — отмахнулся мужчина. — Сейчас упакуешь, я приятелю отправлю на пробу.
Видя такое доверие, Сяо Жань просиял:
— Договорились, выберу самое лучшее!
Заметив, что отец развернул пакет и взялся за сушёную рыбу — ту самую, дурно пахнущую, — Сяо Сигуа изменился в лице. Малыш выскочил из-за стойки и вцепился Сяо Жаню в руку:
— Папа! Нельзя это продавать!
Сяо Жань опешил:
— Ты чего это?
— Рыба плохая! Сяо Наньгуа сказал, что продавать такое — это наживаться на чужой смерти!
Покупатель и Сяо Жань одновременно онемели.
— Это ещё как понимать?! У тебя что, товар тухлый? — мгновенно преобразился мужик. — Ты как торгуешь, мил человек?!
Дело-то касалось еды! Не увидь он на вывеске обещание «Естественная сушка, без химии», он бы сюда и ногой не ступил.
— Дядя, вы меня послушайте! — спешно замахал руками Сяо Жань. — Товар идеальный! Честное слово! Не верите — прямо при вас съем!
Словно опасаясь, что покупатель развернётся и уйдёт, Сяо Жань запустил руку в мешок с вялеными кальмарами, вытащил сухую, как деревяшка, тушку и оторвал щупальце. Засунул в рот, принимаясь усердно жевать.
Одного щупальца показалось мало — он оторвал второе, а затем зачерпнул из соседнего лотка пригоршню сушёного морского гребешка и отправил в рот пару «пуговиц».
Жевал и на ходу оправдывался:
— Вот, глядите! Я ж сам ем! Чистейший продукт, никакой химии, мамой клянусь!
Завидев, что папа пихает в рот вонючую сушёнку, Сяо Сигуа чуть не расплакался от страха, а мужик, сбитый с толку такой горячностью, усомнился:
— Если всё в порядке, с чего твой пацан кричит, что рыба испорчена?
Сяо Жань и сам пребывал в недоумении. Наклонившись к сыну, он спросил:
— Ну-ка рассказывай, что за глупости? О чём вы там с Сяо Наньгуа толковали?
Сяо Сигуа, свято убеждённый, что отец только что наглотался ядовитой дохлятины и вот-вот отправится на тот свет, от ужаса выложил весь разговор без тайн.
А в конце добавил дрожащим голосом:
— Папа, тебе надо в больницу... Сяо Наньгуа сказал, от мёртвой рыбы заболевают и умирают!
Сяо Жань молча сжал кулаки.
Покупатель оглядел уставленную сушёнкой лавку и, сообразив, в чём дело, не удержался от смешка:
— Эх ты, горе-помощник! Морская-то сушёнка аккурат так и пахнет.
Какая ж это морепродукция, если от неё морем да рыбой не несёт? Торгаши б туда точно дряни какой подмешали.
— Но... но она же мёртвая! И воняет! — стоял на своём Сяо Сигуа, искренне веря, что товар испорчен. — Если воняет — значит, есть нельзя!
— Ладно-ладно, горе моё, — Сяо Жань выудил из кармана телефон, нашёл научно-популярный ролик о заготавливании морепродуктов и ткнул экраном сыну. — На, посмотри. Сушёнку именно так и делают. Ровно так же, как у папы в лавке.
— И она правда не тухлая? — Малыш прижал к себе телефон, не желая уходить. — И если съесть, в больницу не уедешь?
— Никуда ты не уедешь, это нормальный вкус. Ешь — не хочу, — заверил Сяо Жань и для верности закинул в рот ещё пару сушёных гребешков на глазах у клиента.
Сяо Сигуа подозрительно оглядел отца и только потом, обняв смартфон, поплёлся обратно к маленькому вентилятору — досматривать просветительское видео.
Сяо Жань с облегчением перевёл дух:
— Вы уж извините, промашка вышла. Ребёнок ещё маленький, напридумывал себе глупостей...
Кто ж мог подумать, что главный удар по бизнесу нанесёт не конкурент и не кризис, а собственный сын?
Мужчина, впрочем, зла не держал — дитя ведь из лучших побуждений переполошилось, просто дух ядрёный за заразу приняло. А видя, как парень один крутится в лавке, обливаясь потом на такой жаре, проникся сочувствием:
— А взвесь-ка мне ещё один такой же набор. Ровно столько же, сколько я просил.
Приятелям побольше отправлю, чай, сушёнка не испортится, долго пролежит.
Сяо Жань обрадовался неожиданной выгоде и отдал лучшее: отбирал самые ровные тушки, взвешивал и упаковывал прямо на глазах у довольного покупателя.
Проводив клиента, Сяо Жань поначалу вознамерился прочитать сыну воспитательную лекцию, но, глянув на серьёзную мордашку, уткнувшуюся в телефон, остыл.
Прав был Шэнь Минсинь: пора парня в садик отдавать, а то ведь элементарных вещей не знает.
За хлопотами время пролетело незаметно. Поскольку обратный путь на остров занимал два часа морем, уже в четыре часа дня Сяо Жань опустил жалюзи на окнах лавки.
Жаль только, что, несмотря на толпы народа на ярмарке, чистой прибыли в десять тысяч юаней за день наскрести так и не удалось.
Сяо Сигуа, просидевший весь день в душном помещении, промок насквозь — Шэнь Минсиню даже пришлось метнуться в ближайшую лавку за сменной одеждой.
Уже сидя на руках у отца, малыш капризно сморщил носик:
— Пап, от меня плохо пахнет...
Ему всё казалось, что к коже намертво прилип этот въедливый рыбный запах.
— Ничего не плохо! Ты у меня самый душистый! — Шэнь Минсинь чмокнул сына в щёку. — Переоделся — и никакой рыбы!
Сяо Жань шествовал следом с Мин Фэном на руках и с улыбкой наблюдал за изнеженным сыном.
Вся компания собралась на причале. Только здесь Шэнь Сы узнал, что звонок его собственного отпрыска едва не сорвал Сяо Жаню крупную сделку.
Он молча погладил сына по голове и мысленно дал себе зарок: вечером обязательно заказать через интернет стопку познавательных детских книжек.
Пока съёмочная группа и участники ждали, когда с парохода спустят трап, к причалу придеребанил мужик с удочкой на плече и ведром в руке:
— Потеснись, потеснись! Чего встали на дороге?!
Шэнь Минсинь, которого тот бесцеремонно толкнул локтем, насупился:
— Дядя, мы вообще-то на посадку идем. И на причале ловить рыбу запрещено.
Мужик в соломенной шляпе от солнца тут же грохнул ведро о бетон, сдёрнул шляпу и ткнул пальцем Шэнь Минсиню прямо в лицо:
— Это с какого перепуга не положено?! Твой причал, что ли?! Я тут годами ужу, а ты мне указывать будешь?!
— Это пассажирский причал, сейчас швартуется судно, и размахивать тут снастями просто опасно, — попытался сдержать раздражение Шэнь Минсинь. — Запутается леска за якорь — и что делать будете? Начнут забирать якорь, а вы решите, что крупная рыба клюнула, и будете держать до последнего.
Заядлые рыбаки — народ азартный: если уж повело, фиг уговорят зацепить крючок, так и улетят за борт вслед за добычей.
Мужик оказался хамом из категории «попробуй тронь» — вытянул руку, намереваясь спихнуть Шэнь Минсиня с дороги:
— Проваливай, давай! Не застирай мне место! Много вы в рыбной ловле понимаете!
Сяо Жань перехватил его запястье:
— Эй, ты че руки распускаешь?!
— Ты на кого попёр, а?! Драться захотел?! — Вырвав руку, мужик встал в боевую стойку. — Ну попробуй, только пальцем задень!
Шэнь Сы и Фу Чунсюй, услышав ругань, повернулись к ним, а оператор моментально вскинул камеру, наводя объектив на эпицентр скандала.
В конце концов, перед ним были знаменитости, и любой конфликт с местным жителем без чётких видеодоказательств «кто начал первым» мог обернуться в сети травлей артистов — публика всегда сочувствует «бедным и простым».
Мужик, заметив направленный на него обрез объектива, вспыхнул ещё пуще:
— Ты чего меня снимаешь?! Думаешь, выставишь в интернет и натравишь толпу?! Видал я таких блогеришек! Причал этот — не ваша собственность! С какого перепугу я не могу тут сидеть с удочкой?!
Все участники были в защитных масках, так что мужик не узнал ни всенародно любимого Шэнь Минсиня, ни стремительно набирающего популярность Шэнь Сы — приняв их за мелких интернет-зазнаек. Впрочем, судя по его хамской натуре, знай он, кто перед ним, орал бы ещё громче.
Тут не выдержала стоящая неподалеку тётка — она как раз фотографировалась на фоне пришвартованного теплохода:
— Море кругом бескрайнее — иди куда хочешь! Что ты припёрся аккурат к борту?! Люди тебе по-человечески говорят, о твоей же безопасности пекутся, а ты огрызаешься! Ни стыда у тебя, ни совести, хамло деревенское!
Опозоренный прилюдно мужик аж побурел от злости. Развернувшись к женщине, он замахнулся удочкой:
— Старая перечница, ты чего лезешь?! Тебе-то какое дело?!
Тётка просто хотела заступиться за ребят, чтобы при детях не сквернословили, но наезд на себя прощать не собиралась. Уперев руки в бока, она выдала такой каскад, что у причала эхо пошло:
— А такое мне дело, что твоё гавканье мне по ушам бьёт! Ты на кого удочкой тычешь, сопляк?! Сам неправ, так ещё и драться лезешь?! Там для кого доска с предупреждением висит — «Лов рыбы запрещён»?! Ты что, неграмотный совсем?!
Шэнь Сы и остальные, не сговариваясь, тут же прикрыли уши своим малышам и прижали их головки к груди. Четверо взрослых мужиков сгруппировались в сторонке, с интересом наблюдая за битвой титанов.
Вообще-то, этот причал много лет назад отстроила семья Фу. Сам мужик жил неподалёку; когда остров закрывали для туристов, крупногабаритные корабли сюда не заходили, лишь редкие рыбацкие шхуны швартовались на пару минут.
Местные добывали рыбой на жизнь, и клан Фу не стал вводить плату за причал или гонять людей — у Фу Чунсюя хватало более важных дел, чем следить за каждым метром побережья.
Сами члены семьи Фу летали на отдых исключительно на частных джетах, приземляясь на собственном аэродроме острова, да и частных островов у Фу Чунсюя числилось не один и не два.
В итоге с годами у местного хама сложилось святое убеждение, будто причал — ничейный, то бишь общий. Вот он и привадился приходить сюда с ведром и стулкой.
Вчера Шэнь Сы с ним не пересеклись только потому, что у мужика приезжал сын из города, а сегодня, проводив отпрыска, тот снова вытащил снасти — решил половить перед закатом, пока прохладно.
И вот результат: силой прогнуть компанию Шэнь Минсиня не вышло — кишка тонка оказалась, а переорать бойкую тётку и подавно не сумел. Для человека, который ставит понты превыше всего, это был смертельный удар по самолюбию.
Швырнув шляпу и удочку на бетон, он с силой пнул ведро, готовясь броситься в драку.
Шэнь Сы сунул сына в руки Фу Чунсюю и быстро шагнул наперерез:
— Эй-эй-эй! Руки-то не распускай!
Акула-тётка, конечно, вступилась за них, и оставлять её на растерзание было не по-человечески.
— Дядя, ну взрослый же человек. Мы вам по-хорошему посоветовали перебраться в безопасное место, а вы сразу на маты изошлись.
Не орал бы на людей — не получил бы отповедь. Сам виноват.
— Нужны мне ваши советы! — буркнул мужик. Видя перед собой выросшего Шэнь Сы, он поубавил пыл: орать на женщину — одно дело, а лезть с кулаками на крепкого парня, за спиной которого стоят ещё трое плечистых мужиков, боязно.
— Раскакались тут, блогеры хреновы...
Шэнь Сы усмехнулся:
— А вот тут вы ошиблись. Мы не блогеры.
Мужик сплюнул:
— Тем более! Актёришки мелкие! Камеру приволокли, важные птицы выыскались!
Тётка выглянула из-за плеча Шэнь Сы, подливая масла в огонь:
— Ага-ага! Зато ты у нас птица высокого полёта! Подумаешь, причал себе присвоил!
Шэнь Сы прижал пальцы к виску — голова уже трещала от этой неукротимой боевой тётушки.
— Значит так, дядя. Либо вы собираете удочки и идёте ловить в другое место, либо я вызываю полицию, — чеканно произнёс Шэнь Сы. — Знаки о запрете висят на видном месте, так что стражи порядка быстро вам всё объяснят.
А уж если леска и правда намотается на винт или якорь... Шэнь Сы слишком хорошо знал заядлых удильщиков: они скорее сами ко дну пойдут, чем леску перережут.
Тут ещё и охранники, сопровождавшие супружескую пару, сомкнули кольцо вокруг скандалиста, ожидая лишь знака от господина, чтобы выставить нарушителя за ворота. На территории семьи Фу их законный хозяин имеет полное право указать на дверь любому.
Мужик хоть и был хамом со стажем, но против силы идти побоялся. Орать на женщину — пожалуйста, а вот против толпы и крепких охранников не попрёшь.
Под объективом телекамеры Шэнь Сы и остальные не могли действовать жестко — прояви они хоть каплю агрессии, скандалист моментально сдулся бы.
Понимая, что против лома нет приема, мужик, пылая яростью, подхватил с земли шляпу и ведро, взвалил удочку на плечо и поплелся прочь, осыпая всех проклятиями.
Проходя мимо оператора, он свирепо коснулся взглядом объектива и непьяно выплюнул избитую цитату:
— Ну и времена настали! Могилы героев травой зарастают, а всякая шушера да лицедеи на каждом углу в почёте!
Тётка с чувством выполненного долга крикнула ему вслед:
— Да-да, расскажи нам! Что-то я не видела, чтоб ты на Родительскую субботу героям хоть одну свечку поставил!
Шэнь Сы в этот момент мог только тяжело вздохнуть. Не будь их тут целая команда, этой боевой женщине пришлось бы несладко.
Шёл второй день выездного спецвыпуска на острове. И, за исключением гендиректора Фу, абсолютно все участники шоу чувствовали себя выжатыми как лимон.
Ах да, к ним ещё стоило добавить режиссёра Ма, которому только что прилетело суровое предупреждение от главного спонсора...