— Ой, не могу, флирт просто запредельный! Неужели это и есть шарм женатого мужчины?
— Ха-ха-ха! Они там в гостиной реально камеру не заметили?
— Чёрт! Раз не заметили, с чего вообще сдерживаться?! Босс Фу, на кой чёрт трындеть? Нападай! Твоя женушка там так нежно прижалась к подушке!
— Да тут все свои! Гендиректор Фу, неужели тяжело приподнять его за подбородок и нормальный поцелуй выдать?
— У Шэня прямо вид такой... ублажённый! Господин Фу, сдерживаться дальше просто неприлично!
— Обними его! Поцелуй! Кто хочет слушать твои подколы? Я хочу слышать, как твой муженёк тяжело дышит!
— А можно я скажу, что хочу увидеть, как дедушка Сы упирается руками в плечи гендиректора Фу, робко сопротивляясь?
— А почему нет! Смелость города берёт!
Фу Чунсюй мыслил ровно в том же направлении. Увы, не успел он податься вперёд и нависнуть над мужем, как тот его остановил:
— Тут камера.
Гендиректор Фу обомлел.
Шэнь Сы, годами работавший перед объективами, обладал чутьём на подобные вещи и заметил объектив в углу телевизионной тумбы сразу, как вошёл. Не будь Фу Чунсюй столь внезапно игрив, Шэнь Сы просто свернул бы тему после пары жалоб. Но бизнесмен, закалённый в акулих баталиях делового мира, свято следовал правилу: если тебе самому не неловко, то неловко будет другим.
Фу Чунсюй с абсолютно невозмутимым видом вернулся на место:
— Сын только что спрашивал, встал ли ты. Он к тебе очень привязан.
Шэнь Сы не без гордости хмыкнул:
— А к кому ещё моему сыну привязываться?
— Угу. И это замечательно, — Фу Чунсюй спорить не стал, лишь принялся мягко разминать Шэнь Сы поясницу.
— Чуть левее.
— Угу.
— Надави посильнее, так почти не чувствуется.
— Хорошо.
Молодой человек проявлял редкую для себя капризность, а обычно непреклонный бизнесмен покорно и с готовностью выполнял любую просьбу. За окном ласково светило солнце, и холодноватые черты Шэнь Сы разгладились, озарённые тёплой нежностью. Зрители прямой трансляции, глядя на эту сцену, поневоле почувствовали умиротворение и тихую гармонию.
* * *
Тем временем на пляже Шэнь Минсинь, словно предводитель детской ватаги, возился с ребятами у песка. Сяо Наньгуа кропотливо вылепливал нужную форму. Чжан Мин, подхватив маленькое пластиковое ведёрко, сходил вместе с Сяо Жанем к морю за водой, а вернувшись, обнаружил, что младший успел отстроить целый большой дом.
Там были сад, конура, вилла — правда, из-за нехватки воды у виллы пока имелся лишь один этаж.
Заметив брата с ведром, Тыковка просиял:
— Брат Мин, скорее сюда! Я хочу возвести второй этаж!
— Ты строишь наш дом?
— Ага! Хочу три этажа! — Малыш специально сделал первый этаж пошире, чтобы он выдержал верхние ярусы.
— Тогда я слеплю Хэйхэя! — загорелся Чжан Мин. — И кресло-качалку для прадедушки!
— Да-да! — Сяо Наньгуа осторожно поливал песчаные стены водой. — И ещё шланг для дяди-управляющего.
— Точно! Дядя Дэ должен поливать цветы, — Чжан Мин с энтузиазмом принялся за дело. — И у входа тоже надо поставить забор, чтобы плохие люди не пробрались.
Сяо Наньгуа немного озадаченно замер:
— Но у ворот же дырочки... Они не слепятся.
Железные ворота дома семьи Фу были решётчатыми — Фу Чунсюй заменил их после того, как маленький Фу Цюйнань пытался сбежать обратно в детский дом. Всё для того, чтобы сын не мог пролезть сквозь прутья.
Чжан Мина это ничуть не смутило:
— Ну и ладно, слепим ворота без всяких дырок!
Главное — чтобы у дома была дверь, а то вдруг заберётся какой-нибудь злодей и утащит их?
Сяо Наньгуа спорить не стал и позволил брату обустраивать их общий знакомый дом. Чжан Мин под влиянием вдохновения даже нарисовал цветы на свободной площадке, изображавшей сад. Заметив это, Сяо Наньгуа воодушевился и на самом верхнем ярусе дома вывел пальчиком прямоугольник.
Проходивший мимо Мин Фэн глянул на его труды и спросил:
— Тыковка, а это ты зачем на крыше нарисовал?
Неужели у них дома тоже сушат зерно на крыше?
— Это наш бассейн, — не поднимая головы, ответил Сяо Наньгуа и принялся рисовать деревья вокруг дома.
Мин Фэн почесал затылок. У его учителя тоже был бассейн, и Сяо Жань как-то раз брал его туда поплавать.
Чжан Мин, увлечённый постройкой, не закрывал рта и, увидав стоящего рядом Мин Фэна, тут же завёл разговор:
— Мин Фэн, ты теперь учишься вместе с Арбузиком?
— Ага. Только Сяо Сигуа пойдёт в школу со следующего полугодия, — Мин Фэн опустился на корточки, загреб горсть песка и стал лепить шарик. — Учитель сказал, его сначала отправят на год в детский сад.
— Чё-о? — ахнул Сяо Наньгуа. — Опять в садик? А я вот уже не хожу!
Малыш гордо задрал подбородок и покачал головой:
— Папа сказал, со следующего полугодия я пойду с братом Мином в начальную школу! Брат будет меня опекать!
— Точно! Я буду за тобой присматривать! — с гордостью засуетился Чжан Мин. — Не боись, у меня в школе полно крутых знакомых! Если кто обидит — сразу дуй ко мне, я знаю пацанов из второго класса!
В новой школе Чжан Мин освоился на ура и каждый день носился со стаей одноклассников. Для Сяо Наньгуа, который в школе ещё не учился, даже первоклассники казались недосягаемыми авторитетами, а уж услышав, что брат знаком со второклассниками, он и вовсе ахнул от восторга:
— Из второго класса?! Ничего себе!
— Ага! Как начальный учебный год стартует, я пойду во второй, а он — уже в третий!
— Брат Мин, ты такой крутой! — восхитился Сяо Наньгуа.
В сентябре ему предстоит только пойти в первый класс, и надо отучиться два полугодия, чтобы попасть во второй. Папа к тому же предупреждал: если не стараться, можно и на второй год остаться. Услышав, что у брата в школе такие влиятельные связи среди старших, Сяо Наньгуа проникся к нему глубочайшим уважением.
Возможно, благодаря иллюзии, что в школе у него есть "свои люди", Фу Цюйнань стал меньше бояться предстоящей учебы, и в нём проснулся азарт. Даже Мин Фэн, который перевёлся в пекинскую школу и успел отучиться там полгода в первом классе, поглядел на Чжан Мина с завистью: надо же, какой тот шустрый, раз знаком с ребятами постарше.
Стоявший неподалёку Сяо Жань не удержался от смешка и тихо шепнул Шэнь Минсиню:
— А я-то думал, кого это Сяо Мин там знает! А у него вся "крыша" — пацаны, которых в случае драки везут не в полицию, а в педиатрию. Познакомился бы хоть с учителем каким-нибудь, что ли!
Шэнь Минсинь бросил в него горсть песка:
— Язви поменьше. Все дети такие.
Стоит сойтись с кем-то постарше, и кажется, будто совершил подвиг, а впереди — перемены, совместные игры, школьный двор в летний полдень, лёгкий ветерок, учителя у доски и родители у ворот... Это и есть настоящее детство.
Пока взрослые перешептывались, детвора развлекалась вовсю. Сяо Наньгуа хотел слепить несколько фигурок людей, но сухой песок рассыпался, а от воды превращался в грязь. Чжан Мин предложил просто нарисовать их пальцем. Нарисовали фигурки в саду:
— Вот этот высокий — это старший папа.
— А вот этот рядом с креслом — прадедушка!
— Дядя-управляющий поливает цветы.
— А Хэйхэй греется на солнышке у конуры!
Под конец мальчишки застопорились:
— А папу-то как нарисовать?
Для них папа был прекраснее звёзд и луны, нежнее горного ветерка, так что как бы они ни старались, выходило всё не то. Но не оставлять же семью неполной? Чжан Мин даже своих дедушку с бабушкой нарисовал в машинке за оградой — будто они приехали к нему в гости.
Попечалившись немного, Сяо Наньгуа поднялся, отряхнул штанишки и побежал к вилле:
— Я позову старшего папу!
Старший папа спит с папой каждый день, он точно знает, как его нарисовать!
* * *
Фу Чунсюй в это время держал в одной руке книгу, а другой размеренно массажировал мужу поясницу. Они лениво переговаривались о школе для сына, о рабочих планах Шэнь Сы и о том, как отпраздновать день рождения Сяо Наньгуа. Прочитав страницу, Фу Чунсюй слегка подталкивал любимого, и лежавший у него на коленях Шэнь Сы, понимая всё без слов, поднимал руку и переворачивал страницу. В этом была абсолютная доверительность и полная гармония.
Увы, эту идиллию бесцеремонно нарушил маленький Фу Цюйнань.
Вбежав в комнату, малыш подскочил к дивану, чмокнул лежащего Шэнь Сы в щеку, схватил Фу Чунсюя за руку и потащил за собой:
— Старший папа, пойдём!
— Куда? — не понял тот.
— Рисовать папу!
Шэнь Сы тоже удивился: при чём тут он?
Супруги последовали за возбуждённым сыном на пляж. Гендиректор Фу, в юности обладавший незаурядным художественным талантом, опустил взгляд на песчаную площадку, где его собственная фигура в саду состояла из пары кривых овалов, и погрузился в глубокие размышления. Возможно, стоит нанять сыну репетитора по изобразительному искусству?
— Старший папа! Нарисуй папу! — Сяо Наньгуа смотрел на него сияющими глазами, даже не подозревая, что отец критически оценивает его творчество.
Фу Чунсюй пошевелил губами, но так и не решился расстроить малыша.
Шэнь Сы, прижавшись к груди мужа, подтолкнул его локтем:
— Слушай, я помню, ты в детстве вроде бы рисовал? Сейчас рисуешь?
В конце концов, при первой их встрече много лет назад у Фу-Фу за спиной висел мольберт, а набор карандашей стоил как пара лимитированных кроссовок.
Фу Чунсюй кивнул:
— Давно уже нет.
С тех пор как дедушка забрал его к себе, на рисование времени не оставалось. Фу И оказался ни на что не годен, поэтому маленького Фу Чунсюя сразу начали готовить в наследники. Возглавив корпорацию, он иногда возвращался к давнему хобби, но рисунки на полях забракованных договоров делал на скорую руку. Полноценно писать картины удавалось крайне редко, да и сам он не видел в этом особого смысла, так что почти ничего из прошлых работ не сохранилось. С тех пор как они поженились, Шэнь Сы ни разу не видел его с кистью или карандашом, и теперь, подстёгнутый словами сына, захотел узнать больше.
Фу Чунсюй немного подумал, опустился на корточки и провел пальцем по песку рядом со своей фигурой. Через несколько мгновений возникла узнаваемая Q-версия Шэнь Сы. Хоть места было мало, силуэт вышел очень точным, а пара аккуратных штрихов изобразила слегка прищуренные глаза — точь-в-точь как у Шэнь Сы, когда тот мягко улыбался.
— Ва-а-ай! — наблюдавшие за этим Сяо Наньгуа и Чжан Мин издали восхищенный вопль.
— Старший папа, ты невероятный!
Гендиректор Фудовольно ухмыльнулся, не скрывая гордости:
— Если хочешь научиться, я подберу тебе учителя.
Всё равно пока только начальная школа, почему бы не развить пару полезных навыков?
Шэнь Сы тоже решил подначить сына:
— Вот именно, научишься сам — и сможешь сам делать поделки и рисунки для школы.
Сяо Наньгуа замахал головой:
— Не хочу! Пусть мне старший папа рисует!
Фу Чунсюй ерошил волосы сына:
— А ты у нас, я смотрю, мастер давать поручения, — а затем добавил: — Давай-давай, тренируйся. Когда вырастешь и возглавишь компанию, надо будет уметь делегировать задачи.
Маленький Фу Цюйнань ещё не понимал, что значит "управлять корпорацией", но, услышав похвалу от старшего отца, расплылся в счастливой улыбке.
В конце концов он попросил Шэнь Сы сфотографировать его вместе с песчаным замком, чтобы отправить снимок прадедушке. Чжан Мин тут же присоединился, желая похвастаться перед своими дедушкой и бабушкой. Шэнь Сы сделал снимки и отдал телефон ребятам. Мальчишки принялись долго и привередливо выбирать самые удачные кадры, а потом с радостным щебетанием стали наговаривать голосовые сообщения, описывая свои шедевры.
Шэнь Сы предоставил детям полную свободу действий и попросил мужа отвести его обратно в дом — двигаться ему всё ещё было не слишком комфортно.
К вечеру съёмочная группа превзошла сама себя: организаторы заказали роскошный ужин и устроили на пляже прощальную вечеринку. Ма Нинго очень хотелось добавить немного драматизма и нагнать трогательной атмосферы для рейтинга, но гости безбожно срывали все его задумки, а дети неутомимо носились вокруг, так что сентиментального прощания не вышло. Пришлось режиссёру смириться.
Шэнь Сы сидел в кресле, с удовольствием принимая ухаживания Фу Чунсюя. Сытно поев, он хотел было подрейфовать в неге, но муж потянул его за руку:
— Пойдём прогуляемся, разогреем мышцы и утрясем ужин.
— Ну пойдём, — Шэнь Сы поднялся, сжав его ладонь.
Они пошли вдоль берега. Позади осталась яркая, залитая огнями вечеринка, наполненная смехом и музыкой, впереди простиралась тёмная гладь океана и тихий шум прибоя. Прохладный бриз трепал волосы, а в ладони ощущалось надёжное, живое тепло. Внезапно Шэнь Сы почувствовал непреодолимое желание — остановить это мгновение навсегда.
— Шу-у-у — бах!
Яркий сноп света с оглушительным свистом взмыл в небо. Словно по сигналу, один за другим начали раздаваться залпы, и ночной купол озарился пышным салютом.
Шэнь Сы взглянул на мужа и невольно улыбнулся:
— Твоих рук дело?
Голос Фу Чунсюя чуть дрогнул, в нём проскользнула трепетная надежда:
— Угу. Нравится?
— Очень.
— Сысы, я люблю тебя.
— Я знаю.
В тёмном небе звёзды больше не были одинокими светлячками. В бесконечно длинной жизни всегда найдётся тот, кто останется рядом навсегда.