Раньше Сяо Жань безудержно гордился собственным талантом, но его терзала одна печаль: не находилось исполнителя, способного по-настоящему вдохнуть жизнь в его творения. Он сотрудничал со множеством знаменитых певцов, однако самые лучшие, заветные произведения так и пылились в столе.
Два года назад он даже устроил масштабный чёс по мегаполисам в поисках нужного голоса. В ходе того грандиозного кастинга идеала он так и не встретил, хотя отрыл немало многообещающих самородков.
И надо же было такому случиться: поплёлся на развлекательное шоу вслед за Шэнь Минсинем — и внезапно наткнулся на настоящее сокровище. О таком повороте он и помыслить не мог.
Тембр Шэнь Сы, казалось, был способен подчинить себе любые тональности мира. Лишь в одном вокализе «Санскритских напевов» прозвучала бесплотная, неземная возвышенность, смывавшая границы между мужским и женским вокалом.
Красота не имеет пола. Как выяснилось, голос — тоже.
Шэнь Минсинь поражённо смотрел на сцену. В этот миг он всерьёз усомнился, имеет ли право вообще называть себя актёром. Ему и в голову не приходило, что представитель их профессии способен вытворять подобные штуки.
Мелодия плавно поднималась по ступеням гаммы. Зрители, затаив дыхание, ловили каждый звук. Сама по себе песня «Санскритские напевы» сложной не считалась.
Трудность заключалась в другом: способен ли исполнитель передать её сокровенный смысл? К тому же дочь старого мэтра, для которой писалась вещь, была известной на весь мир сопрано.
Мужские голоса в юности ломятся, поэтому чистое высокое звучание у мужчин — редчайший дар. Да и те немногие теноры далеко не всегда способны дотянуться до женского сопрано.
Все в зале с трепетом ждали, чем обернётся партия Шэнь Сы: оглушительным срывом или рождением уникального тенора. Все — кроме Чэн Кэ.
Смятый и бледный, он уставился в телефон на взлетевшие в топ Вэйбо горячие темы и судорожно набирал агента, умоляя снести публикации. До выступления Шэнь Сы ему не было никакого дела.
Чэн Кэ трясся от ужаса. Сейчас любая чернуха для него — смертельный приговор. На нём висело больше десятка контрактов с люксовыми брендами и куча соглашений с ТВ-шоу, где чёрным по белому прописан пункт: за любые репутационные скандалы — огромный штраф за нарушение условий договора. Руки не слушались, пальцы с трудом попадали по экрану.
Откуда у него такие деньги на неустойки?!
В панике Чэн Кэ строчил сообщение гендиректору Баю. Только бы тот вмешался! С его-то связями и влиянием замять какую-то грязь — пара пустяков!
Вот только Шэнь Бай на вызовы и сообщения Чэн Кэ отвечать не собирался. Включив телевизор, он молча наблюдал за Шэнь Сы на экране, и взгляд его становился всё темнее.
А паршивчик действительно сын Лоу Цинхэ. Умеет подкидывать сюрпризы.
Похоже, удержать Шэнь Сы в тени уже не выйдет. Однако черты его лица слишком уж напоминают того человека... Если парень станет всенародной звездой, его неизбежно узнают. И что тогда делать?
Поразмыслив, мужчина выключил телевизор, как только юноша закончил петь, и повернулся к застывшему у дверей помощнику:
— Возвращение в Пекин пока откладывается. Подготовь кое-какие вещи. Через пару дней поедем к Шэнь Сы.
— Понял, господин, — отозвался ассистент.
Чэн Кэ так и не дождался ответа от Шэнь Бая, зато дождался финала выступления своего соперника.
Под оглушительный шквал оваций и криков Шэнь Сы лёгким жестом призвал зал к порядку:
— Потише, народ. Не стоит мешать коллегам в соседней студии.
Зал был в полнейшем восторге от потрясающего номера, но, боясь огорчить артиста — а ну как он больше вообще петь не станет! — зрители послушно зажали рты ладонями и с утроенной силой замахали светящимися палочками.
— А теперь уступаю сцену учителю Чэн Кэ, — бросил Шэнь Сы и с лёгкостью испарился за кулисами.
Трибуны отозвались разочарованным гулом.
— Папа! Папа! — Сяо Наньгуа весь вспыхнул от восторга и, едва завидев Шэнь Сы, расставил ручонки, требуя обнимашек.
Шэнь Сы с улыбкой подхватил малыша и уселся в кресло:
— Ну как, Тыковка? Папа хорошо спел? Красиво?
— Очень клясиво! Папа самый крутой! — Малыш прижался к нему всем телом, а потом, решив, что одних слов мало, принялся звонко обцеловывать подбородок Шэнь Сы.
— Дядя Шэнь, вы такой невероятный! — Чжан Мин перевесился через спинку детского диванчика и смотрел на него с нескрываемым благоговением. — Это было так круто! Все тёти и дяди хлопали! Вот так!
Мальчуган принялся изо всех сил ладошками чеканить звонкую дробь.
Шэнь Сы ласково взъерошил ему вихры:
— Садись ровно, малыш. Сейчас другие будут выступать.
— Да ну, какие это выступления! — гордо заявил Чжан Мин. — После дяди Шэня остальное вообще не считается!
Сяо Наньгуа тут же подхватил, хлопая в ладоши:
— Точно! Братик Мин прав!
— Дядя Шэнь, я тоже хочу научиться делать «у-у-у»! — подал голос Сяо Сигуа, свесившись с подлокотника.
Ему до умопомрачения понравилось, как дядя Шэнь выводил это тонкое «у-у-у»!
— Э-э... — Шэнь Сы на секунду опешил. — Я ведь не профессионал, у меня и образования-то музыкального нет, так что научить не смогу. А вот дядя Сяо — настоящий музыкант, он с радостью покажет.
"Какое ещё «у-у-у»? Это вообще-то был вокализ!"
—? — Сидевший неподалёку Сяо Жань моментально перевёл стрелки: — Хоть папа и учился музыке, но такое «у-у-у» выдать не сможет. Не веришь — спроси своего папу.
Сяо Сигуа тут же перевёл умоляющий взгляд на Шэнь Минсиня. Тот со вздохом заслонил ладонью полные надежды глаза сына:
— Папа — всего лишь скромный актёр. Не возлагай на меня несбыточных надежд.
Малыш огорчённо вздохнул. А ведь дядя Шэнь пел так красиво... Ему правда-правда хотелось научиться делать «у-у-у».
«Ха-ха-ха, Арбузик милота! Я тоже хочу научиться делать "у-у-у" у Шэнь Сы!»
«Так, стоп! Что только что сказал учитель Сяо? Чей он папа?!»
«Мне не послышалось? Судя по контексту, Сяо Жань назвал себя папой Сяо Сигуа?!»
«Убери этот неуверенный знак вопроса! Офигеть, это что, камин-аут и официальное признание?!»
«Девочки, я в ауте... Я же просто хотела, чтобы Минсинь нашёл себе кого-нибудь, но не так же быстро!»
«Посмотри с хорошей стороны: нас считают за своих! А с ещё более хорошей — наш Минсинь точно не останется одиночкой QAQ»
«А с плохой?»
«А с плохой... Я потеряла жениха-а-а-а, ы-ы-ы!»
На сцене Чэн Кэ, вытолкнутый как нерадивый школьник к доске, беспомощно сжимал микрофон и с ужасом вглядывался в зал. И хотя у всех зрителей перед входом отобрали телефоны, ему казалось, что абсолютно каждый из них уже прочитал скандальные сводки в сети.
В этот момент он чувствовал себя жалким клоуном, прикованным ослепительным лучом прожектора к центру манежа.
Ещё перед тем как зазвучали первые аккорды «Санскритских напевов», Чэн Кэ судорожно размышлял: спасёт ли его гендиректор Бай? Или... стоит снова привязаться к Шэнь Сы и заставить того растаять?
В конце концов, неважно, станет ли тот его тайным любовником или разведётся с Фу Чунсюем — у Шэнь Сы прорва денег, и он с лёгкостью закроет все его неустойки!
Уцепившись за эту мысль, Чэн Кэ взял себя в руки и запел. Он выложится на максимум, и Шэнь Сы вновь увидит его неоспоримое обаяние!
Но как только раздался его бархатный, низкий голос, зрители единовременно нахмурились.
Нельзя сказать, чтобы тембр Чэн Кэ был хорош или плох — для любовных баллад его мягкая, с лёгкой хрипотцой подача вполне подходила. К тому же он окончил консерваторию и владел техникой.
Вот только песня несла в себе дух древних эпох, отголоски тысячелетних верований и величественное дыхание мифов. Это произведение казалось простым на слух, но требовало безупречного, редкого голоса.
Чэн Кэ же привык «поддавливать» тембр, создавая интимную глубину. В любовной лирике этот трюк проскакивал незамеченным, но на этом материале разница стала очевидной в ту же секунду.
Чэн Кэ безнадёжно проигрывал Шэнь Сы.
Дипломированный вокалист уступил актёру-самоучке — этот разгромный факт нанёс тяжелейший удар по преданным поклонникам Чэн Кэ из фан-клуба «Рисовая мука», привыкшим хвастаться его якобы невероятным профессионализмом.
А среди поклонников из фан-клуба «Рисовая мука», смотревших эфир онлайн, многие и без того были в шоке от разоблачений маркетологов о «богатеньком наследнике», а уж после такого живого позора массово отписывались:
«Что за дичь он поёт?! Городище, я просто слепая дура, раз фанатела от этого ничтожества!»
«И с таким убогим уровнем он ещё смел цепляться к Шэнь Сы?! Он вообще в курсе, что в шоу-бизнесе всё решает чистый талант, а не понты?!»
«Какой к чёрту "мажор", какие "связи семьи"?! Дипломированный певец поёт хуже юриста! Да будь он хоть самим поп-королём, я от этого позора отписываюсь навсегда!»
«Шэнь Сы выдал ангельский вокал, а Чэн Кэ хрипит как недоэволюционировавший орангутан!»
«Мне всегда казалось странным: из него раздували звезду первой величины, но у него же нет ни одного нормального хита! Если ты в топе, у тебя должна быть хотя бы одна песня, которую знает вся страна?»
«Ржу не могу! Главы его крупнейших фан-пабликов сливают компромат! Пишут, что Чэн Кэ заставлял их скупать статьи и накручивать рейтинги, чтобы раздуть свою ценность, хотя раньше у него от силы было пара захудалых контрактов!»
«Да ладно, а чего они так ополчились? Ну не потянул вокал, зачем же так топить бывшего кумира?»
«Ха, дело вообще не в вокале! Вы на Вэйбо заходили?! Одна его фанатка-богачка тратила на него миллионы, а этот урод переспал с её младшей сестрой! Девочке едва исполнилось восемнадцать, она просто помогала сестре накручивать просмотры!»
«Мать твою! Вот же тварь!»
«Ага, я тоже видела! Истинная фанатка в бешенстве: кумира не заполучила, да ещё и сестру подставила. Она там вываливает скриншоты один за другим!»
«Ого-го, а Чэн Кэ-то у нас с двойным дном! Восемь лет в индустрии без единого хита, цепляется к топовым артистам — стопудово за ним кто-то стоит!»
«Полюбому. Народу уже интересно, откуда у него контракты с люксовыми брендами появились, энтузиасты уже начали копать».
«Зачёт! Ждём главного разбора полётов. У Шэнь Сы, если и есть покровитель, он не обвешан люксом с ног до головы. Я проверял, у него всё те же прежние бренды».
«Вот это я понимаю — профессиональная этика! Зазвездился, а от старых партнёров не отказывается. А Чэн Кэ? Как только урвал один крупный контракт, сразу разорвал отношения с небольшими брендами, даже через штрафы, а фанатов натравил на них устраивать травлю! В сеть слили переписку его агента: сначала пугали, потом давали подачки — фанатки как миленькие бегали по его указке!»
«Фу-у, какая мерзость... Врагу не пожелаешь быть фанатом такого ничтожества».
«Ха-ха-ха-ха! Выставили доказательства, что Чэн Кэ постоянно заказывал чёрный пиар против конкурентов! Покупал клевету на всех подряд: на певцов, а больше всего — на Шэнь Сы, имя которого неустанно трепал!»
«Армия фанатов других певцов высадится в чате через пять секунд!»
Чэн Кэ понятия не имел, что в сети бушует настоящий ураган, и старательно выводил рулады.
Вот только зрители в зале почему-то потеряли всякий интерес. Вместо прежнего немого восторга они отстранённо шептались друг с другом или скучающе крутили в руках пульт для голосования.
Чэн Кэ не понимал, в чём дело. Заметив, что Шэнь Сы внизу увлечён разговором с малышами, он сжал зубы, прибавил громкости и приготовился к взятию верхней ноты.
Любой нормальный вокалист перед сложным пассажем адекватно оценивает свои возможности и, если не уверен, понижает тональность. Но Чэн Кэ решил пойти напролом. Результат предсказать было нетрудно.
Под прицелом сотен глаз Чэн Кэ дал очередного петуха.
Шэнь Минсинь прыснул в кулак и нагнулся к уху Шэнь Сы:
— Ну даёт! Ты второй раз подряд выдаёшь шедевр, а этот парень второй раз сорвал голос. Похоже, с карьерой он решил распрощаться навсегда.
— Про шедевр не согласен: в мире полно певцов куда талантливее меня, — лениво отозвался Шэнь Сы. — А вот Чэн Кэ и впрямь не помешало бы воскурить в мою честь пару благовоний и помолиться как следует.
Сяо Наньгуа удивлённо похлопал глазками:
— Папа, а зачем ему... тебе молиться?
Шэнь Сы хмыкнул:
— Ну как же: папа на праздник поминания предков ему уже «заупокойную» прочитал, так что теперь, на Новый год, его черёд возносить мольбы богам.
Чжан Мин, которому тоже надоело слушать фальшивые рулады, тут же подключился к разговору:
— Я знаю! Бабушка говорит, это называется «долг платежом красен»!
Сяо Сигуа с умным видом кивнул:
— Ага! Каждый раз, когда к нам в детский дом приносят подарки, дедушка директор дарит им наши поделки!
Мин Фэн, сидевший чуток отдалённо, сбежал со своего места и примостился на диванчике рядом с Сяо Наньгуа:
— И у нас на Новый год так же! Когда родственники приходят с гостинцами, папа с мамой всегда дают что-нибудь взамен!
— Новый год! Это где много вкусняшек!
— Точно! А ещё конверты с деньгами! Я все деньги, что мне дедушка с бабушкой и дядя с тётей подарили, в копилку сложил! Братик, если захочешь вкусностей — я тебе всё куплу!
— Не надо, у меня тоже... есть денежки. Мне прадедушка тоже далял конвертик.
— И у меня! Когда папа возил меня к дедушке и бабушке, мне тоже дали конверт!
Детский лепет через включённые микрофоны Шэнь Сы и Шэнь Минсиня транслировался прямо в эфир. В чате трансляции шоу «Детский сад для начинающих пап» царила атмосфера умиротворения и семейного уюта — разительный контраст по сравнению со сплошным адом и кровавой баней, бушевавшими в комментариях к программе «Бесконечное звучание жизни».
Наконец-то мучения Чэн Кэ подошли к концу.