Выбрав все косточки из рыбы для Сяо Наньгуа и Сяо Мина, Шэнь Сы подвинул им тарелки:
— Если захотите ещё рыбы, только скажите. Я очищу.
— Хорошо! — радостно отозвался Сяо Наньгуа.
Сяо Мин тоже кивнул и принялся уплетать рис за обе щеки. Пусть утренние продажи провалились, и он не выручил ни гроша за игрушки, зато сытый желудок прибавит сил! А уж во второй половине дня он точно всё распродаст.
На дворе стоял ноябрь, веяло ранним зимним холодком. Без термосумок еда остывала прямо на глазах. Шэнь Сы подкладывал малышам лучшие кусочки, успевая между делом и сам отправить в рот пару ложек.
Шэнь Минсинь поначалу уплетал обед за обе щеки и лишь под конец вспомнил о собственном сыне. Оглянувшись с контейнером в руках, он увидел, что Сяо Жань уже заботливо кормит и Мин Фэна, и Сяо Сигуа. Заметив, что сам Сяо Жань к рису толком и не притронулся, Минсинь смущённо положил ему в тарелку сочное рёбрышко:
— Ешь давай, а за малышами я сам присмотрю.
— Угу. Не забудь потом вытереть им рожицы, — без лишней церемонности отозвался Сяо Жань и тут же отправил рёбрышко в рот.
— Доедайте быстрее, — вмешался Шэнь Сы. — Переведём дух — и за работу, день предстоит жаркий.
— Жаркий — это хорошо, — пробормотал Сяо Жань, заглатывая очередную порцию. — Мы с Минсинем у тебя на подхвате. Лишь бы без дела не сидеть, а то не выполним норму, и Режиссёр Ма снова выкинет какую-нибудь штуку.
Раз уж тот заговорил без прежнего пиетета, прямо по имени, значит, затаил на режиссёра нешуточную обиду.
— Простоим тут до трёх часов дня и сменяем дислокацию, — раскладывал по полкам Шэнь Сы, убирая пустой контейнер. — Сначала отправимся к детскому саду, к половине шестого передвинемся к воротам начальной школы, а к вечеру уйдём на ночной рынок. Раньше мы с братьями всегда работали по такой схеме — всё расходилось на ура.
Сяо Жань на миг замялся:
— А у владельцев лавок не возникнет вопросов? Я про нашу наценку.
Всё-таки Шэнь Сы забрал товар без всякого залога. Если торговцы прознают, что на их товаре перепродажники навариваются, не посчитают ли себя обманутыми?
— Ну ты и пень! — с превосходством фыркнул Шэнь Минсинь. — И это говорит человек с заграничным дипломом престижного вуза! У тех торгашей товар мёртвым грузом лежит, а Сяо Сы помогает им избавиться от неликвида. Естественно, за услуги полагается комиссия! С какой стати ему работать в убыток? Сы-ге, я ведь прав?
Шэнь Сы кивнул:
— Суть ты схватил. Считай, что мы розничные продавцы, а оптовик с рынка — дистрибьютор. Поскольку мы давние знакомые, он, заказывая партию у производителя, попутно захватил товар и для нас. Мы берём его по себестоимости завода, а за какую цену выставлять покупателям — исключительно наше дело. Никакого чувства вины из-за отсутствия предоплаты тут быть не должно: это взаимовыгодная сделка, основанная на доверии и хороших отношениях.
— Теперь уразумел? — Минсинь, сам едва разбирающийся в тонкостях коммерции, со смешком толкнул Сяо Жаня локтем.
— Да, в таком ключе всё сходится, — согласился тот. Он совсем забыл, какие глубокие связи у Шэнь Сы в этих местах.
— Пап, губки... липкие, — Сяо Наньгуа с трудом разлепил рот, демонстрируя испачканные губы. — Не открываются.
— Сейчас всё сотрём, — Шэнь Сы достал влажную салфетку и бережно удалил соус с лица сына.
Куриные крылышки в сладком соусе явно пришлись малышу по вкусу, а от такой еды липкие губы — дело обычное.
Расправившись с одной мордашкой, Шэнь Сы перевёл взгляд на крестника, который уплетал обед с поистине богатырским размахом, и вздохнул:
— Сяо Мин, ты обедаешь или ведёшь бой с тарелкой?
— А? — мальчик оторвался от еды и непонимающе уставился на него.
Пока Шэнь Сы вытирал Тыковку, Сяо Мин успел измазать рисом весь подбородок и щёки.
— Смотрю на тебя и думаю: неужели я тебя совсем не кормлю? — с наигранной строгостью ворчал Шэнь Сы, протирая ему лицо. — Держи ложку правильно и жуй медленно. Понимаешь, что значит «тщательно пережёвывать»?
Он выбрал из комплекта приборов подходящую ложку и протянул мальчику.
— А я-то решил, что ты у нас мастерски владеешь палочками. На, ешь ложкой, не позорься.
Кожа у детей нежная, и в осенне-зимнюю стужу засохший соус быстро привёл бы к раздражению.
— Ладно, — Сяо Мин послушно взял ложку. На этот раз дело пошло куда аккуратнее: ни одна капля не пролилась мимо.
Дома дедушка требовал, чтобы внук с малых лет приучался к палочкам, но при этом строго ограничивал время трапезы — ровно час, после чего стол убирался. Настрадавшись от голода из-за неумения обращаться с палочками, мальчуган быстро выработал метод «загребания» еды ртом. Если бы не совсем уж крошечный рот, этот способ вполне себя оправдывал бы.
Старик Чжан, глядя на испачканного внука, всякий раз досадовал, но, будучи человеком упрямым и авторитарным, вины за собой не замечал. Он бранил ребёнка за столом, отчего тот лишь сильнее торопился, размазывая подливу ещё гуще. Этот привычный стиль еды въелся за год с лишним, и лишь рядом с Шэнь Сы Сяо Мин снова спокойно взял в руку ложку.
После обеда Сяо Жань увёл четырёх малышей в машину на тихий час, а Шэнь Сы с Шэнь Минсинем остались караулить прилавок.
Едва Шэнь Сы собрался достать телефон и проверить таинственное приложение, давно не подававшее признаков жизни, как к прилавку, опираясь на клюку, неверными шагами подошёл пожилой мужчина. На нём было тёплое пальто и шляпа с широкими полями.
— Сынок... А почём у вас эти игрушки?
Шэнь Сы удивлённо поднял взгляд:
— Дедушка, вы о каких именно?
— Вот эти... да, эти самые... — Говорил старик невнятно, а его дрожащий палец указывал сразу на несколько наборов. — Сколько за них просите?
Шэнь Минсинь поражённо перевёл взгляд с наборов на покупателя:
— Дедушка, зачем вам так много? Они же прочные, одного-двух хватит за глаза!
Старик расплылся в беззубой улыбке:
— Не мне... Это не мне. Деткам...
Сердце Шэнь Сы звякнуло. Он шагнул навстречу и аккуратно под локоть отвёл старика к скамье у клумбы, защищённой от порывов ветра. Вглядываясь в изрезанное глубокими морщинами лицо с лёгкой асимметрией после инсульта, он мягко спросил:
— Дедушка, а домашние в курсе, что вы решили закупиться игрушками?
— Знают, знают... Не переживай, — заплетающимся языком отозвался тот. — Пенсия моя... Что хочу, то и делаю. Они не перечат.
— А кому везти-то? У нас есть машина, можем доставить прямо по адресу.
— На машине? Вот хорошо... В детский дом надо, — обрадовался старик и слабо похлопал Шэнь Сы по рукаву. — Отвезёте, да?
— Обязательно отвезём. Детдом местный, в Наньхае, или в другом городе? Если далеко, оформим курьера.
Старик качнул головой:
— Не надо... Здесь он, в Наньхае.
Веки Шэнь Сы чуть вздрагивали. Дождавшись, пока дедушка закончит мысль, он принёс отложенные пакеты:
— Взгляните, эти?
— Ага... Названные... Все беру, — старик с трудом вытащил из внутреннего кармана пальто банковскую карту.
Шэнь Сы аккуратно завязал пакеты.
— Сколько с меня? Сними... оттуда, — протянул карту старик.
— Хорошо, — Шэнь Сы приложил карту к телефону, включил звуковой сигнал клавиш и быстро отстучал ритм: — Поступило двести юаней.
— Всё готово, дедушка. Забирайте карту, а товар мы передадим в лучшие руки.
— Удобно-то как... — Лицо старика посветлело, словно с плеч упал тяжёлый груз. — Как привезёте... скажите... подарок на Новый год.
— Сделаем в лучшем виде! Будьте уверены, передадим слово в слово.
Шэнь Сы проводил его взглядом. Старик медленно брёл к жилому дому. У самого подъезда навстречу ему выскочил взволнованный мужчина средних лет — знакомое Шэнь Сы лицо. Увидев отца целым и невредимым, тот перевёл дух и бережно повёл его вверх по лестнице.
Шэнь Минсинь, наблюдавший за этой сценой, неопределённо спросил:
— А с этими игрушками что? Продаём дальше?
Он решил, что Шэнь Сы просто разыграл сцену с оплатой, чтобы не обижать старика, а на деле денег не взял.
— Нет, отгрузим в детский дом, — Шэнь Сы отставил пакеты в сторону и повернулся к коллеге. — Давай так: остальные игрушки я точно распродам, выручка превысит тысячу юаней. Рассчитаемся с оптовиком, а остаток вы с Сяо Жанем поделите между собой. А эти наборы я выкуплю сам. Пойдёт?
Минсинь окончательно запутался:
— Погоди, ты хочешь из своего кармана оплатить его покупку? То есть товар-то твой, мог вообще с нами не делиться, тут вопросов нет... Но с какого перепугу ты платишь за чужого деда? Можно же просто вернуть игрушки на прилавок!
Шэнь Сы опустил взгляд на упакованные наборы:
— Ты помнишь, куда старик просил их передать?
— Ну да, в детский дом города Наньхай... — Минсинь осёкся на полуслове, глаза его округлились. — А-а... Это же тот самый детский дом, где ты... Извини, я не сообразил.
— Ничего страшного, — Шэнь Сы присел на край клумбы. Ему внезапно захотелось выговориться. — Этот дедушка — учитель на пенсии. За всю свою жизнь он не провёл в праздности ни единого дня. Поверишь?
«Да как такое возможно? У учителей же каникулы!» — хотел было возразить Минсинь, но, взглянув на серьёзное лицо собеседника, прикусил язык. Он впервые видел Шэнь Сы таким — задумчивым, с затаённой грустью во взгляде.
— Каждые выходные, все зимние и летние каникулы он приходил в детский дом и вёл занятия с детьми, — неспешно потекли воспоминания Киноимператора. — Сколько себя помню, он уже тогда занимался дошкольной подготовкой сирот. Постоянно твердил: даже если ребёнок не ходит в детский сад, он не должен отставать от сверстников. Технологии развиваются, страна богатеет, но брошенные дети всё равно есть. В детдоме нет бюджета на репетиторов и подготовительные курсы — всё держится на пожертвованиях благотворителей. А он просто приходил и учил. Бесплатно, десятилетиями. Из-за этого он отказался от всех курсов повышения квалификации и выслуги лет, не претендовал на звания. Скажу честно: и я, и мои старшие братья начинали учиться у него. И когда пошли в школу, ничем не уступали домашним детям.
— И тот хозяин закусочной, у которого мы ужинали, и дядя Тань с тётушкой Тань из отеля, и ещё многие жители города Наньхай постоянно помогали нашему детскому дому. Без преувеличения скажу: в каждой нашей школьной тетрадке была капля их трудового пота.
Шэнь Сы посмотрел в сторону подъезда, куда ушёл старый учитель, и тихо продолжил:
— В выпускном классе, вернувшись в интернат после каникул, я не увидел дедушку. На его месте сидел незнакомец. Оказалось — его сын, тот самый мужчина, который только что забирал его с улицы. Он рассказал, что отец по дороге из детского дома оступился, упал и получил инсульт. Парализовало. И тогда сын встал у доски вместо отца, чтобы не прерывать дело всей его жизни. Старик всегда считал, что просто исполняет долг педагога. Он никогда не называл своего имени и не говорил, где живёт. Но даже потеряв возможность ходить к детям, он каждый год перед Новым годом покупал игрушки и просил сына отвезти их в детдом. «Раз уж с учёбой у ребят всё в порядке, то и детство у них должно быть полноценным», — говорил он. И тратил свою пенсию на подарки для чужих сирот.
Шэнь Сы прикрыл глаза, сглатывая подступивший к горлу комок.
Человек отдавал всего себя просвещению, не требуя взамен ни славы, ни почестей. Если бы не внимательность Шэнь Сы, он и сам бы не узнал в этом дряхлом, разбитом болезнью старике своего первого наставника.
— Так вот почему ты... — голос Шэнь Минсиня давнул хрип, отчего он сам вздрогнул.
Он поспешно отвернулся от камер и уткнулся лицом в ладони, вытирая глаза:
— Чёрт тебя дери! Сказал бы сразу, что это твой учитель! Не пришлось бы мне тут позориться перед миллионами зрителей!
Шэнь Сы усмехнулся и бросил ему остатки пачки влажных салфеток:
— Ну ты и плакса.
Зрители трансляции, перед которыми прошёл жизненный путь великого учителя, разрывались между благоговейным трепетом и смехом над непосредственностью Минсиня:
«Простите, люди добрые, но наш Минсинь — тот ещё чувствительный сухарик!»
«Ха-ха, его искренние слёзы — это отдельный вид искусства! Чуть что — сразу в слёзы!»
«Минсинь парень гордый, давайте сделаем вид, что ничего не заметили!»
«Поняли-приняли, срочно выводим хэштег с его слезами в топ поисковиков, ха-ха-ха!»