В просторном кабинете царила тишина. Исполнительный секретарь Гу Мин, замерев с самым отрешённым видом, терпеливо ждал, пока шеф дочитает месячный отчёт. Впрочем, «дочитает» — громко сказано: из пятнадцати отпечатанных страниц за полчаса тот осилил от силы две, застряв на третьей. Господин Фу лишь делал вид, будто погружён в цифры, хотя на деле палец о палец не ударил с той самой секунды, как зазвонил его телефон.
Мужчина, доселе молча выслушивавший эмоциональные излияния на том конце провода, тихо хмыкнул:
— Хорошо. Я всё выясню, не переживай.
— Как это «не переживай»?! — Шэнь Сы, пользуясь тем, что собеседник его не видит, со вкусом закатил глаза. — Люди, о существовании которых ты не слышал добрых пятнадцать лет, вдруг повалили как из рога изобилия! И стоит им открыть рот, как они либо пытаются подгадить тебе, либо испортить настроение мне!
Закон об однополых браках вступил в силу свыше двадцати лет назад. Шэнь Сы и Фу Чунсюй, ставя штампы в паспортах, прекрасно осознавали, что кровных детей у них не будет. А теперь эта Янь Цзин, прикрываясь статусом родной матери, вознамерилась сунуть нос в их семейную жизнь! Тут бы и святой вылетел из катушек, а Шэнь Сы к кротким агнцам никогда не относился.
— Не кипятись, — принялся успокаивать его Чунсюй. — Мою жизнь она кроить не в состоянии, а вздумай использовать статус матери в своих корыстных целях — дедушка быстро поставит её на место.
Разумеется, Фу Чунсюй лгал бы самому себе, скажи он, будто ему не приятна такая пылкая защита. Шэнь Сы злился из чистого сочувствия и любви к нему. Но позволять избраннику тратить нервы на мелких паяцев гендиректор Фу не собирался.
— Держи детей от неё подальше. А я прямо сейчас займусь поиском информации, — добавил он.
Шэнь Сы порывался возразить, однако из гостиной донеслись детские голоса — малыши звали его смотреть мультики.
— Ладно, — с неохотой уступил он. — Но ты выясни всё как можно быстрее.
Ну что за наказание! Семейная жизнь только-только наладилась, они наслаждались уютом и покоем, и надо же было отовсюду вылезти всякой нечисти!
То ли дело его собственная родня. Отец — человек предельно здравомыслящий, с матерью души друг в друге не чаяли, да и в целом уклад клана Шэнь отличался редким благоразумием. Даже глава семейства Шэнь, невзирая на разницу в возрасте, время от времени проявлял искреннюю заботу об их внезапно свалившемся на голову «новоявленном кузене».
Со стороны матери линия и вовсе оказалась безупречно чистой. В своё время, едва узнав об исчезновении единственной дочери, бабушка с дедушкой не выдержали удара и спустя пару лет один за другим ушли из жизни. Огромное состояние перешло под управление главы семьи Шэнь с условием: всё до последнего гроша завещано пропавшей дочери. Шэнь Чжэн годами неустанно искал сестру, а совсем недавно отец попросил Шэнь Сы при случае съездить в Линьнань — навестить могилы деда с бабушкой да заодно оформить права на наследство.
И каков контраст с родителями Фу Чунсюя! М-да, ну и парочка: ни отеческой любви, ни материнской ласки. Имея на руках все козыри мира, эти двое ухитрились спустить всё вчистую, оставшись с парочкой троек. Причём каждый припрятал по собственной «тройке» — с какой-то нездоровой страстью таща в семейный очаг любовников и любовниц.
Шэнь Сы впервые в жизни сталкивался с подобным анекдотичным хаосом. Образ мышления этой парочки явно отдавал клинической патологией.
Впрочем, ломать голову над чужими вывихами психики он не стал — выбросил всё из головы и отправился в гостиную к детям. Какая разница? Чунсюй стоит между ними и этим безумием нерушимой стеной. Никакие «папочки» и «мамочки» не смогут сунуть нос в их брак через его голову.
* * *
Повесив трубку, Фу Чунсюй задумчиво постучал подушечкой пальца по погасшему экрану. Затем поднял взгляд на стоящего рядом секретаря:
— В этом году содержание госпоже Янь Цзин не переводили?
Гу Мин не до конца понял, почему шеф после милого разговора с супругом внезапно вспомнил про эту женщину, однако отчитался без промедления:
— Перевели, господин Фу. Ещё в прошлый раз госпожа Янь Цзин изволила пожаловаться, что выплаты в середине года существенно снижают качество её жизни. С тех пор я распорядился перечислять средства строго первого января.
Ежегодные алименты исчислялись десятками миллионов юаней, так что Гу Мин при всём желании не смог бы пропустить этот платёж.
«Деньги переведены... Стало быть, в средствах она стеснена быть не должна», — размышлял Фу Чунсюй.
— Её нынешним мужем всё ещё числится тот Дэн Цзяшан? — спросил он вслух.
Гу Мин на секунду задумался:
— Увы, нет. С мистером Дэном госпожа Янь оформила развод семь лет назад. Текущий брак зарегистрирован в прошлом году. Супруга зовут Фэн Сяо.
Фу Чунсюю даже уточнять не требовалось — за эти семь лет его дражайшая родительница наверняка успела сменить не меньше трёх мужей. Эта женщина органически не могла существовать без «любви». Если называть вещи своими именами, она страдала патологической жаждой купаться в безусловном обожании и быть пупом чьей-то вселенной.
Он мерно застучал костяшками пальцев по полированной столешнице:
— Что из себя представляет её нынешний благоверный?
— Минутку, господин Фу, — секретарь тут же достал смартфон. — Сейчас подниму архивные материалы.
Пусть шеф годами игнорировал существование родителей, Гу Мин, отвечавший за регулярные переводы их содержания, обязан был держать руку на пульсе. Любые изменения в жизни этих двоих тщательно фиксировались, а аномалии тут же подлежали докладу. Гу Мину оставалось лишь гадать, чем госпожа Янь Цзин, обойдённая вниманием сына на целые десятилетия, ухитрилась привлечь к себе взор шефа.
Отыскав в памяти устройства отчёт за прошлый год, Гу Мин переслал его на корпоративную почту Фу Чунсюя. Мужчина открыл вложение, и его густые брови сдвинулись к переносице.
Фэн Сяо числился владельцем заграничной фирмы — пустышки, существовавшей исключительно на бумаге, о чём сама Янь Цзин, разумеется, не имела ни малейшего понятия. Согласно досье, их пути пересеклись на светском рауте на борту круизного лайнера. Богатая, одинокая дама в поисках «высокой и чистой любви» встретила прожжённого пройдоху, выискивавшего наивную жертву с тугим кошельком.
Финал вполне предсказуем: Янь Цзин уверовала, что отыскала мужчину своей мечты, и без колебаний влила все свои щедрые алименты в липовое предприятие новоиспечённого супруга. Спустя восемь месяцев, так и не дождавшись дивидендов, она смутно осознала: без звонкой монеты качество её жизни стремительно катится в пропасть.
Досье обрывалось октябрём прошлого года. Но если эта дама, вместо того чтобы порхать по заграничным курортам в образе светской львицы, притащила своего «единственного» в Китай да ещё и вздумала учить жизни сына... Нетрудно догадаться: глупую женщину снова обвели вокруг пальца.
Фу Чунсюй закрыл документ и сухо отчеканил:
— Передай Янь Цзин: отныне её содержание урезается до суммы, строго прописанной в первоначальном судебном решении. Ни единым юанем больше. Исключение — только тяжёлая болезнь, подлежащая документальному подтверждению.
Не сумев порядок навести в собственной личной жизни, решила устроить балаган в его браке?
В своё время, пережив развод, Янь Цзин узнала, что Фу И урвал солидные дивиденды от компании и прекрасно устраивает быт с любовницей. Не скопив за годы брака ни гроша, она, будучи на сносях, подала на семью Фу в суд. В своём исковом заявлении дама утверждала, будто бывший муж обманул её трепетные чувства, старик Фу выступал пособником, а ребёнок под сердцем — главное тому доказательство. И на этом основании потребовала от семьи Фу пожизненного содержания для себя, «беспомощной жертвы».
Ирония заключалась в том, что суд, изучив материалы дела, освободил дедушку Фу от каких-либо обязательств перед бывшей невесткой, признав вину в распаде брака обоюдной. Единственным человеком, на которого законом возлагалась обязанность содержать её, являлся десятилетний сын. Принимая во внимание её уязвимое положение и финансовые возможности семьи Фу, суд обязал Фу И выплачивать бывшей жене по пятьдесят тысяч юаней ежемесячно, с условием: как только Чунсюй достигнет совершеннолетия, эта обязанность перейдёт к нему.
Пятьдесят тысяч в месяц для Фу И были сущими копейками, так что он даже не поморщился. Янь Цзин же, решив, будто вырвала у предателя лакомый кусок и отомстила, осталась вполне довольна. В таком размере алименты и выплачивались — вплоть до дня, когда ответственность за содержание матери перешла к взрослому Фу Чунсюю.
Всё изменилось семь лет назад. Узнав за границей, что её сын вытащил находившуюся на грани краха компанию из долгов и превратил в процветающую империю, Янь Цзин мгновенно оборвала телефоны приёмной. Ни единого расспроса о том, как он жил все эти годы, ни слова о материнской скуке — она с ходу потребовала поднять выплаты с пятидесяти тысяч до пятидесяти миллионов!
Не желая тратить силы на бессмысленные препирательства с биологической матерью, мужчина согласился. Поставил лишь одно условие: больше никогда не появляться в его жизни. И Янь Цзин дала слово.
Его сердце давно остыло к этой женщине, так что иллюзий он не питал. Если бы у неё просто закончились деньги и она обратилась к нему напрямую, Фу Чунсюй, экономя время, раза два из десяти наверняка закрыл бы глаза и перевёл нужную сумму.
Но совершить такой промах — заявиться к Шэнь Сы за его спиной... Этого он ей не простит.
Секретарь Гу, предпочтя не встречаться взглядом с шефом, лишь бодро кивнул:
— Понял, господин Фу. В ближайшее время извещу госпожу Янь.
Чем именно дамочка ухитрилась так разъярить шефа, оставалось загадкой — кроме работы и собственной семьи тот ни на секунду не отвлекался на выкрутасы бывших родителей. «Видать, наступила на самую больную мозоль», — подумал Гу Мин.
Впрочем, так даже лучше. Пятидесяти тысяч по решению суда ей с лихвой хватит на хлеб с маслом. А уж её «качество жизни»... Вспомнив, как ежегодно десятки миллионов из бюджета компании вылетали в трубу ради капризов этой эгоистки, секретарь Гу проникся редким для себя злорадным хладнокровием.
* * *
Пока Фу Чунсюй без лишних слов урезал аппетиты предприимчивой матушки ради покоя любимого, Шэнь Сы, понятия не имевший о происходящем, созванивался по видеосвязи с Шэнь Минсинем.
Как раз в этот момент операторы съёмочной группы, отработав норму прямого эфира, спустились вниз на смену. Пользуясь передышкой, Шэнь Сы и набрал племянника.
Маленький Сяо Сигуа, уткнувшись носом в экран, о чём-то увлечённо шептался с Сяо Наньгуа. Их отцы, маяча на заднем плане, вели собственный разговор, и лишь Чжан Мин с невозмутимым видом предавался просмотру телевизора.
— Я тут от отца услышал, что завтра они с дядей Чжэном собираются на гору Цяньцзин — проведать курортный комплекс перед самой сдачей, — проговорил Шэнь Минсинь. — Ваш съёмочный коллектив вроде бы тоже там обосновался? Может, мы с Сяо Сигуа упадём им на хвост в частный самолёт и заскочим к вам в гости? Дядя Чжэн к тому же заикался, что хочет навестить тебя на площадке.
— Папа тоже приедет? — Шэнь Сы на мгновение опешил. От самого главы семейства он никаких новостей о визите не получал.
Совершенно не осознавая, что с потрохами сдал дяде кучу сюрпризов, Шэнь Минсинь легкомысленно кивнул:
— Ну да. Вроде бы проект отца заинтересовал дядю Чжэна, и тот вложился в строительство, так что теперь летит всё лично проинспектировать.
Оно и понятно: стройка на финишной прямой, инвестору полагается оценить масштабы и убедиться, что его капитал не сгорит.
— Я помню, что съёмочная группа фильма «Шумный рынок в снежную ночь» как раз сидит на горе Цяньцзин. Всё равно дома тоска смертная, так что заберу Арбузика, запрыгнем к отцу в самолёт и махнём к вам, — воодушевлённо делился планами Минсинь.
Сяо Сигуа, до этого усердно обсуждавший с Тыковкой секреты хранения новогодних денег, радостно вскинул головку:
— Папа, мы правда поедем к Сяо Наньгуа?!
Тыковка только что рассказывал, что дядя Шэнь снимается глубоко в горах возле огромного озера. А Сяо Сигуа ещё ни разу в жизни не видел настоящих озёр!
— Ага. Если хочешь, прямо сейчас пойдём собирать чемоданы, а завтра утром отправимся вместе с дедушкой! — Шэнь Минсинь ласково взъерошил вихры сына. — Ты ведь ещё не летал на нашем семейном самолёте? Завтра как раз опробуешь!
Малыш раскраснелся от восторга:
— Ура-а-а!
Наблюдая, как эта парочка в два счёта распланировала завтрашний день, Шэнь Сы с улыбкой вздохнул:
— Боюсь, у меня едва ли найдётся время погулять с вами.
Янь Цзин всё ещё не убралась восвояси. Что, если завтра он выйдет на улицу и снова наткнётся на неё? Женщина, да ещё и в статусе старшей... Ни врезать ей, ни обругать как следует. А стоит выдать пару колкостей — сразу распускает нюни, будто взрослый мужик ни за что ни про что обидел хрупкую даму.
Из разговора с Чунсюем Шэнь Сы прекрасно уяснил: ума у Янь Цзин кот наплакал, зато упёртости и вздорности — хоть отбавляй. Человеческого языка она не понимает принципиально, свято уверовав в собственную правоту. Всякий, кто смеет перечить её капризам, автоматически объявляется извергом, пока сама она витает в облаках собственной неотразимости и «великодушия». Тут даже ярлык «белого лотоса» казался слишком блёклым.
Шэнь Минсинь лишь махнул рукой:
— Пустяки! Я и сам прекрасно развлеку Сяо Сигуа. А если ты закроешься на съёмках, заодно присмотрю за Сяо Мином и Сяо Наньгуа — детям в компании веселее будет.
Не будь недавней выходки съёмочной группы, попытавшейся выжать из публики слезу и едва не доведшей его сына до слёз, Шэнь Минсинь вряд ли сорвался бы с места во время отпуска. Профессия актёра почти не оставляла свободного времени, и не подпишись он на участие в «Детском саду для начинающих пап», выкроить столь длинную паузу в графике никогда бы не удалось.
Но ему было безумно жаль малыша. Смотреть, как тот кукует дома в четырёх стенах без ровесников, разрывало отцовское сердце. Так почему бы не забрать сына в поездку к друзьям? Пусть Сяо Сигуа знает: стоит ему заскучать по товарищам — и папа тут же умчит его на край света!
Убедившись, что племянник едет не столько ради него, сколько ради детской компании, Шэнь Сы с лёгким сердцем сдался:
— Договорились. Сейчас сброшу геолокацию отеля. Прилетайте — и сразу к нам.
Прильнув к экранам, двое ребятишек сияли от счастья, отсчитывая часы до долгожданной встречи.
Вот только ни Шэнь Сы, ни его племянник Шэнь Минсинь даже не догадывались, что завтра им предстоит стать свидетелями грандиозной словесной баталии, в которой их почтенный глава семейства и дядюшка-дедушка личной персоной выйдут на тропу войны.