— Снято! На сегодня всё!
С этими словами режиссёра у всей съёмочной группы — от ведущих актёров до рабочих площадки — словно тяжелый камень с души свалился.
Актёр, игравший с Шэнь Сы в одной сцене, виновато улыбнулся:
— Учитель Шэнь, мне ужасно неловко. Столько вашего времени отнял! Вы свободны вечерком? Может, перекусим где-нибудь, я угощаю?
— Ничего страшного. Главное, что вы поймали нужное настроение, в следующий раз войдёте в образ без проблем, — абсолютно искренне ответил Шэнь Сы.
От позднего ужина он вежливо отказался и, собрав вещи, вместе с Ван Баем отправился в отель.
Чтобы снять заснеженные горные пейзажи, съёмочная группа забралась в глухую северную глушь. Откровенно говоря, подобные скачки из морозного Пекина в благодатный климат Хайбиня, а затем сразу в непроходимую мерзлоту тайги не лучшим образом сказывались на здоровье. Стоило группе обосноваться в гостинице у подножия гор, как сразу несколько актёров свалились с лихорадкой. В итоге целый месяц от самого старта съёмок Шэнь Сы вкалывал без продыху день и ночь.
А что поделать? У него и так главная роль, да к тому же иммунитет не подвёл.
Целый месяц он не вылезал из кадра. Как-никак главный герой, да ещё и с нагрузкой второго ведущего персонажа. За исключением редких массовых сцен, он присутствовал практически в каждом эпизоде. Поначалу Шэнь Сы держался бодро, но с каждым днём становилось всё тяжелее: сценаристка лёгким росчерком пера превратила главного героя и его антагониста в братьев-близнецов. Непрерывные метания между двумя абсолютно противоположными характерами едва не довели его до психологического выгорания — выйти из образа становилось всё сложнее.
Лишь во время ночного созвона Фу Чунсюй заметил неладное. Набрав номер режиссёра Лю Линь, он слегка охладил её рабочий пыл и заставил ослабить хватку. И только пару дней назад, когда заболевшие актёры один за другим вернулись в строй, нагрузка на Шэнь Сы наконец снизилась.
Впрочем, у бешеного ритма на старте выявился ощутимый плюс: Шэнь Сы мог завершить свои сцены раньше срока и уехать домой, чтобы встретить Новый год с мужем и сыном.
— Папа!
На экране смартфона возникла пухлая детская мордашка. В тёмных глазенках мальчика светился нескрываемый восторг. С тех пор как Шэнь Сы уехал на съёмки, любимым занятием Сяо Наньгуа стали вечерние видеозвонки.
Шэнь Сы невольно улыбнулся:
— Ну-ка, дай папе посмотреть! Наша Тыковка сегодня хоть капельку подросла?
— Да! — Малыш тут же всучил телефон старшему папе и выбежал на середину гостиной: — Папа, смотри!
Мальчуган принялся кружиться, демонстрируя с разных ракурсов результаты своего усердия за обеденным столом.
Шэнь Сы смотрел на сына с бесконечной нежностью:
— И правда вырос! Сразу видно, что мой зайчонок сегодня отлично ел.
Получив заветную похвалу, малыш подбежал обратно к дивану, забрал у старшего папы смартфон и снова заполнил собой весь экран:
— Я... сегодня... не ел много!
— Чего именно не ел много?
— Сладостей!
Шэнь Сы, не задумываясь, поддержал его:
— Какой умница! Только перед сном не забудь хорошенько почистить зубки.
— Хорошо! — сияя от счастья, пообещал ребёнок.
Обычно на этом этапе смартфон переходил к старшему папе, а малыш просто устраивался рядом и слушал их разговор. Однако сегодня Сяо Наньгуа поступил иначе. Он не стал отдавать телефон, а прижался к самому экрану и таинственно зашептал:
— Папа, сегодня... плохой дядя был! Я его... прогнал! Я молодец!
Шэнь Сы пару секунд осмысливал услышанное:
— Ты сегодня встретил плохого человека? И сам его прогнал?
Это казалось невозможным. Обычно Фу Чунсюй брал сына с собой на работу либо оставлял дома под присмотром старейшины Фу. Ребёнок ни на минуту не оставался без надзора. Тем более после того случая с похищением дедушка выделил из личной охраны семьи Фу целую группу телохранителей для защиты правнука. Да что там говорить, даже здесь, на съёмках, четыре номера на этаже Шэнь Сы занимала личная охрана. Откуда бы рядом с мальчиком взяться злодею?
Прежде чем он успел расспросить подробнее, в разговор вмешался Фу Чунсюй:
— Сегодня в компанию пришёл один дебошир. Наш сын просто запустил в него пластиковым стаканом и прогнал.
Он сознательно умолчал о личности скандалиста, изложив лишь саму суть.
— Угу! Точно! — с гордым видом подтвердил Сяо Наньгуа. — Я... сильный!
Шэнь Сы не стал вдаваться в детали. Раз Фу Чунсюй находился рядом, да ещё и в офисе, охрана сработала как надо. Попытка сына «прогнать дебошира» была лишь эпизодом, а точку в истории поставили секьюрити.
Поговорив с ребёнком ещё немного, Фу Чунсюй включил сыну мультфильмы и забрал телефон себе.
На экране возник смуглый, породистый лик мужа. Шэнь Сы, хоть и привык к красивым лицам в шоу-бизнесе, в очередной раз восхитился безупречной работой природы.
— Как прошли сегодняшние съёмки? — поинтересовался Фу Чунсюй.
По его тону чувствовалось: он всё ещё опасается, как бы супруг вновь не увяз в роли.
— Всё отлично. В прошлый раз я просто переутомился из-за обилия сцен и запутался в характерах. Мне требовалось немного времени, чтобы прийти в себя, — успокоил его Шэнь Сы.
Хотя Фу Чунсюй понимал, что тот справится, в ту ночь вид мужа его по-настоящему испугал. Он так и не отключил видеосвязь, просидев у экрана до самого утра — боялся, стоит отвлечься на секунду, и его благоверный сбежит в заснеженные горы основать там разбойничий клан или открыть призрачный рынок.
Теперь основные сцены были сняты. Оставалось вернуться на следующей неделе, встретить Новый год, а уже после праздников доснять пару кадров.
— Я вернусь на следующей неделе, — проговорил Шэнь Сы. — Тётушка Чжан всё ещё восстанавливается в больнице после операции, так что в Наньхай мы в этот раз не поедем.
Перед началом съёмок он вместе с мужем и сыном летал в Наньхай. Они вместе с назваными братьями поддерживали тётушку Чжан во время операции, и сейчас она всё ещё оставалась под наблюдением врачей. Из палат её пока не выписывали, поэтому Чжан Шуфэнь велела всем праздновать у себя: не торчать же им всей оравой в больничном коридоре! Дядя Гуань вызвался остаться с ней, Ся Цинхоу, Ли Вэй и Нань Сяо решили рвануть в детский дом к малышне, а Шэнь Сы решил встретить праздник в Хайбине.
— Хорошо. Как соберёшься вылетать, напиши мне, — ответил Фу Чунсюй.
Шэнь Сы с подозрением прищурился:
— Зачем это предупреждать заранее? Ты что, успел натворить делов, пока меня нет?
И дело не в отсутствии доверия — просто бытовой послужной список бизнесмена вдохновлял на опасения. Когда Шэнь Сы только уехал на съёмки, старейшина Фу отправился в родовое поместье руководить уборкой к праздничному ужину. Несмотря на присутствие управляющего Дэ и поварихи Хуан, Фу Чунсюй во время вечерней прогулки решил приучить сына к труду и доверил ему полив растений. В итоге они приняли разведённый концентрированный раствор за обычную воду и залили им редкие кусты — нежные бутоны моментально сожгло под корень. Дяде Дэ пришлось срочно мчаться на цветочный рынок за новыми саженцами.
В другой раз, во время семейных выходных, он задумал слепить с сыном цзяоцзы. Желая сохранить авторитет перед мальчиком, бизнесмен даже не удосужился посмотреть кулинарное руководство. Посчитав, что гладкость тесту придаёт масло, он бухнул в муку полканистры оливкового масла — не добавив ни единой капли воды! В конце концов отцу и сыну пришлось покорно дождаться возвращения поварихи Хуан и замешивать всё заново под чутким руководством специалиста.
А уж историю о том, как он попытался обжарить начинку, не слив воду со сковороды, и едва не устроил взрыв на кухне, Шэнь Сы даже вспоминать не хотел. Про перепутанный с ластиком пластилин во время уроков чистописания и говорить не приходилось — бытовых промахов набралось на целую энциклопедию. Шэнь Сы опасался: посчитает всё до конца — и романтический флёр вокруг супруга окончательно развеется.
После серии конфузов гендиректор Фу возобновил старую привычку первых дней брака — советоваться по любому поводу с «Байду». Лишь тогда быт более-менее наладился.
Почувствовав настороженность мужа, Фу Чунсюй вздохнул с откровенной обидой:
— Я просто хотел приехать в аэропорт с сыном и встретить тебя.
Лишь взявшись за воспитание вплотную, он осознал, что все его таланты сосредоточены в бизнесе, а в житейских мелочах он абсолютный профан. И этот факт заставлял сурового бизнесмена чувствовать себя крайне неловко.
Убедившись, что никаких новых катастроф не произошло, Шэнь Сы утихомирил подозрения:
— Договорились, перед вылетом обязательно маякну.
Вроде бы на съёмках реалити-шоу они не виделись больше месяца, и всё было нормально. Почему же сейчас, в киноэкспедиции, тоска по дому накатывала с такой силой?
Супруги проговорили ещё немного и попрощались, когда подошёл срок укладывать Сяо Наньгуа спать.
Сверяясь с календарём на экране, Фу Чунсюй с воодушевлением подумал: осталась всего неделя. Завтрашний рабочий день уже не казался таким тягостным.
* * *
Дни, наполненные предвкушением встречи, летели один за другим. Вся съёмочная группа с нетерпением считала часы до наступления праздников. Пусть не каждый мог позволить себе раскошелиться на авиабилеты до дома, сама возможность выспаться и отдохнуть радовала безмерно.
Поскольку Шэнь Сы не стал привозить личного гримёра, а организаторы не ожидали, что исполнитель главной роли спокойно согласится пользоваться услугами штатных визажистов, в гримёрке образовался дефицит рук. Во время съёмок ему отдавали приоритет, но в остальное время приходилось выстаивать общую очередь.
Вот и сейчас приходилось ждать, пока гримёр закончит работу над актёрами следующей сцены и сможет заняться им. Впрочем, никакого сложного пластического грима на Шэнь Сы не было, так что, не желая привлекать к себе лишнего внимания, он просто взялся смывать косметику самостоятельно.
В разгар процесса в гримёрку заглянул мужчина с мрачным гримом нечисти на лице:
— Дедушка Сы, завтра домой?
Шэнь Сы повернул голову:
— А ты разве нет?
— Не-а, хочу выписать сюда родителей, — с улыбкой ответил парень. Это был Цинь Ань. — Мои старики никогда в жизни не видели настоящего снега, пусть развеются.
У него была лишь эпизодическая роль, да и отпуск полагался куда короче. К тому же Шэнь Сы успел отснять львиную долю своих эпизодов, а Цинь Ань оказался в числе тех, кто свалился с лихорадкой в первые дни, и долгов по съёмкам у него хватало.
Шэнь Сы кивнул и вернулся к протиранию лица лосьоном:
— Отличная идея. Главное, чтобы семья была вместе, а где встречать Новый год — не так уж важно.
— И не говори! Кстати, спасибо тебе огромное за рекомендацию перед режиссёром Лю, без тебя мне этой роли не видать как своих ушей. — Цинь Ань смущённо потёр ладони. — Да, слушай, мне тут родители прислали домашней вяленой колбасы. Любишь такое?
Они познакомились ещё в те времена, когда вместе перебивались массовкой в киногородках. Сказать, что они прошли сквозь нищету — ничего не сказать. Однако Цинь Ань втайне опасался: остался ли взлетевший на вершину олимпа Шэнь Сы прежним человеком?
— С чего бы мне не любить? — глядя в зеркало, без колебаний откликнулся Шэнь Сы. — Ты же сам угощал меня, когда мы на площадку свои контейнеры таскали. Я ещё тогда оценил, как здорово твоя мама готовит.
В те годы он вовсе не умирал с голоду, но при дневном заработке в пару сотен юаней покупать мясо казалось немыслимой роскошью. Каждая копейка откладывалась на лечение и операцию тётушки Чжан. До того как пришла известность, каждый юань мог спасти ей жизнь. От истощения Шэнь Сы спасала лишь взаимовыручка товарищей по массовке: кто куском поделится, кто овощей подкинет. И дело не в жалости — просто те, кто скребётся на самом дне, как никто другой знают цену поддержке. Те, у кого дела шли чуть лучше, старались подсобить. Денег Шэнь Сы отродясь не брал, поэтому его просто закармливали домашней едой.
Именно поэтому Шэнь Сы до сих пор поддерживал тёплые отношения с бывшими коллегами по массовке и охотно соглашался на любую подработку в перерывах между съёмками. Каждому из них путь давался нелегко.
Цинь Ань просветлел: друг ничуть не изменился и по-прежнему не задирал нос перед неприметным актёром восемнадцатого эшелона.
— Отлично! Вечером закончу смену, упакую тебе пакетик, пусть и Сяо Наньгуа попробует.
Тут он опомнился:
— Кстати, ты когда уезжаешь? Сегодня вечером или завтра?
Если сегодня, то передать гостинец он банально не успеет — съёмки его эпизода продлятся до самого вечера.
Наконец смыв последний слой тонального крема, Шэнь Сы облегчённо вздохнул:
— Завтра. Я же не знал, что закончу на день раньше, вот и взял билеты на завтрашнее число.
— Ну ты даёшь! Супруг самого богатого человека страны, а всё на билеты оглядываешься, — поддел его Цинь Ань, окончательно сбросив стеснение. — Неужто комиссию за обмен сдать жаба душит?
Шэнь Сы, сгребая в кучу использованные ватные диски, без обиды огрызнулся:
— А у тебя деньги что, ветром надувает?
— Если бы! Мне они только в сладких снах снятся, — расхохотался Цинь Ань.
За дверью раздался голос помрежа, созывавший актёров на площадку. Пришло время выходить в кадр.
— Ладно, Дедушка Сы, я побежал. Вечером занесу колбасу!
— Иди уже, давай. Выложись на все сто, авось сценаристка накинет пару сцен, — махнул рукой Шэнь Сы.
Сценаристка фильма «Шумный рынок в снежную ночь» славилась своей привычкой переписывать текст прямо по ходу съёмок. Пользуясь авторскими правами, она давала волю фантазии: стоило кому-то блеснуть мастерством, как она мгновенно дописывала герою свежие реплики. К счастью, получалось здорово. Режиссёр Лю Линь отлично знала талант своего драматурга и без лишних вопросов утверждала правки. Лю Линь целилась с этой картиной на престижные кинопремии. Если Цинь Ань сумеет ухватиться за шанс и привлечёт внимание режиссёра, предложение на новую роль не заставит себя ждать.
Поняв подтекст, Цинь Ань с готовностью выкрикнул:
— Будет сделано!
Закончив с умыванием, Шэнь Сы сполоснул лицо холодной водой и, следуя советам гримёра, нанёс лёгкий увлажняющий крем. Он уже собирался отправляться в отель, когда в дверь гримёрной постучал администратор площадки:
— Учитель Шэнь, к вам пришёл посетитель.
Шэнь Сы удивился:
— Кто именно?
Ван Бай сидел в номере, разгребая предложения по работе на весну. Фу Чунсюй знал о завтрашнем вылете — не мог же он сорваться с места и примчаться с ребёнком на день раньше?
— Мужчина. На вид лет тридцати пяти–сорока. Представился господином Фу.
Мужчина средних лет, без сопровождения? Вариант с отцом-одиночкой Фу Чунсюем отпадал сразу.
Шэнь Сы иронично изогнул бровь. Неужели проявился кто-то из дальних родичей клана Фу?