Праздники всегда располагают к лености — перед этой истиной оказался бессилен даже гендиректор Фу, до брака искренне влюблённый в переработки. Отложив все дела, он пару дней с удовольствием пробыл дома, в тихом семейном кругу — с мужем, сыном и дедушкой. И когда Чунсюй уже вознамерился провести так все новогодние каникулы, в разгар утренней дремоты его разбудил Шэнь Сы.
Гендиректор Фу недоуменно нахмурился, наблюдая за парнем, который шуршал вешалками и с увлечением перерывал гардеробную:
— Чем ты занимаешься с утра пораньше?
— Проснулся? — Шэнь Сы оглянулся, и лицо его просветлело. — Иди скорее сюда, помоги выбрать! Ума не приложу, в чём ехать на сегодняшний семейный ужин.
Опытом посещения подобных торжеств Шэнь Сы похвастаться не мог — все прошлые случаи можно было пересчитать по пальцам. Как одеться на семейный приём, чтобы выглядеть к месту, он представлял слабо. В прошлый раз, у семьи Шэнь, он присутствовал как гость, так что строгий костюм смотрелся вполне естественно. Но здесь собирался весь клан Фу. Старик предупредил: встрече придают особое значение. Оденься он в деловую тройку — сочтут сухостью; явись в слишком свободном наряде — подумают, будто он ни во что не ставит родню.
Быть причиной сплетен и давать повод усомниться в безупречном вкусе мужа Шэнь Сы не желал ни при каких обстоятельствах. Поэтому, едва разомкнув глаза, он сразу принялся ломать голову над гардеробом.
Фу Чунсюй не стал вдаваться в долгие рассуждения. Войдя в гардеробную, он скользнул взглядом по рейлам и уверенно снял абсолютно новый, ни разу не ношенный костюм.
— Надевай этот. Относись к вечеру проще: обычный ужин в компании едва знакомых людей.
Не пожелай старейшина лично продемонстрировать родне, насколько ему дорог новый член семьи, с этими родичами они бы не пересеклись ещё год.
Шэнь Сы пристально всматривался в мужа, пытаясь угадать подлинный подтекст за невозмутимым лицом.
— Раз ты так считаешь... Пусть будет этот.
Его заботило лишь одно: не ударить в грязь лицом перед чужими людьми. Но раз сам Фу Чунсюй чихал на их мнение, к чему лишняя головная боль? Деловая классика так деловая классика. В конце концов, Чунсюй знал уклады своей родни куда лучше.
— А где сын? Всё ещё спит? — поинтересовался он.
Обычно Сяо Наньгуа, едва проснувшись, первым делом мчался к родителям: либо будить их громким восторгом, либо укладываться между ними, чтобы урвать ещё полчасика сладостной дремоты. Но в последние пару дней в доме царила подозрительная тишина. Малыш словно намеренно избегал отцов.
— И ты ещё спрашиваешь? — Шэнь Сы смерил его укоризненным взглядом. — Кто позавчера увлечённо высмеивал ребёнка за описанную кровать?
Гендиректор Фу почувствовал лёгкий укол вины, смущённо кашлянул и, потерев кончик носа, бочком ускользнул в ванную.
Мальчуган рос гордым и чувствительным. В новогоднюю ночь, перекушав впечатлений от фейерверков, он так крепко заснул, что к утру случился конфуз. Для ребёнка, который не мочил постель с четырёх лет, это стало катастрофой. А тут ещё старший отец прицепился со своими шуточками!
Чунсюй, конечно, зла не желал — его просто забавлял испуганный вид сына, пытавшегося любой ценой утаить свой «грех». Пользовавшись шантажом, Фу-старший весь день гонял беднягу с поручениями: то принеси воды (которая мгновенно оказывалась то слишком холодной, то кипятком), то очисти кедровые орешки. А когда малыш жалобно попросил о помощи, отец невзначай громко спросил у дедушки, игравшего на балконе в шахматы: «Деда, а в каком возрасте я перестал мочить штаны?»
Старик, не отрываясь от доски, буркнул: «Нянька говорила, после четырёх лет за тобой такого не водилось». На что Фу Чунсюй с выражением глубокомысленного прозрения протянул: «О-о-о...», отчего Сяо Наньгуа едва не свалился с ног от ужаса.
Два дня бедный Сяо Наньгуа ходил сам не свой, с трепетом ожидая, что старший папа прямо сейчас выдаст его секрет всем вокруг.
Супруги спустились вниз и соединили завтрак с обедом. Едва они расправились с едой, как старейшина Фу озвучил вердикт:
— Пора собираться. Выедем раньше — успеем немного отдохнуть с дороги.
Малыш, сидевший на диване и обнимавший щенка перед телевизором, повернул голову:
— Прадедушка, а Хэйхэй?
— Возьмём с собой. Завтра вернёмся обратно.
Получив долгожданное разрешение, ребёнок облегчённо вздохнул, но тут же испуганно исподлобья глянул на старшего отца: не выдумает ли тот для него новые испытания?
Чунсюй с трудом сдержал смешок. Слишком уж сын принимает всё близко к сердцу. Взял бы пример с непробиваемого Чжан Мина! Недавно Шэнь Сы рассказывал: Чжан Мин от радости возвращения домой тоже конфузился ночами, но абсолютно этого не стеснялся и вовсю трепался по видеосвязи. А этот маленький трусишка держится так, словно совершил преступление.
«Надо закалять характер, — размышлял Фу Чунсюй. — С такой тонкой душевной организацией управлять корпорацией будет непросто: живо раскусят и обведут вокруг пальца».
Собрались быстро. Родовое поместье семьи Фу располагалось примерно в часе езды от их коттеджного посёлка. Сам посёлок лежал в пригороде, а старинная усадьба гнездилась на склоне близлежащих гор.
Раньше гостям приходилось пересаживаться на канатную дорогу, но когда Фу Чунсюй встал у руля компании, он первым делом приказал проложить удобный серпантин прямо к подножию усадьбы — чтобы дедушка не утомлялся в поездках, да и управляющему было проще курсировать между городом и поместьем.
Дорога вилась среди живописных глухих мест. Окружавшие усадьбу пейзажи поражали великолепием: выражение «в окружении гор и вод» подходило поместью как нельзя лучше.
Сяо Наньгуа уже бывал здесь раньше с прадедушкой, пока папа снимался в кино, а второй отец уезжал в командировку. Поэтому всю дорогу он неумолчно делился впечатлениями с Шэнь Сы, не выпуская из рук щенка:
— Папа! На крыше... там собаки! — тараторил мальчуган, пытаясь воспроизвести усадьбу по памяти. — Всё из дерева! И ещё железо!
Шэнь Сы недоумённо замер.
Кабы он не знал, что они едут в родовое гнездо богатейшей семьи страны, то по такому описанию решил бы, что их везут на деревенскую свалку к утильщикам.
Дерево и железо — бог с ними. Но собаки на крыше?! В деревне Минъюань он видел максимум кур, взлетавших на плетень, но никак не собак на кровле!
Старейшина Фу лишь добродушно улыбался, глядя на правнука. Ему нравилось, что с возвращением на юг мальчик стал говорить куда беглее и бойче.
Так и не распутав загадочные иносказания сына, Шэнь Сы просто кивал в такт его речи, решив разобраться во всём на месте.
Машин на трассе почти не встречалось, и управляющий за рулём ехал быстро. Спустя полчаса автомобиль уже серпантином поднимался в гору.
Вскоре перед глазами выросла величественная панорама: на средине склона стояла усадьба, чья крыша находилась вровень с горным пиком. Глядя на эту изысканную деревянную пагоду-терем, Шэнь Сы мысленно поставил огромный вопросительный знак.
Как этот шедевр традиционной архитектуры в представлении его сына превратился в барахолку?
Когда машина остановилась, Сяо Наньгуа восторженно потянул отца к крыльцу, указывая пальчиком вверх:
— Папа, смотри! На крыше! Собачки!
Шэнь Сы задрал голову, вглядываясь в изогнутые карнизы... Ну разумеется! За «собачек» малыш принял традиционные керамические фигуры хребтовых зверей — цзишоу.
Затем мальчик подбежал к резным восьмистворчатым дверям и ткнул пальцем в массивные круги:
— Смотри! Железо!
Ладно, декоративные медные кольца-стучала.
— Правда ведь, тут очень много дерева? — щёки ребёнка порозовели от гордости за точность своих описаний.
Шэнь Сы окинул взглядом величественный деревянный фасад и со вздохом улыбнулся:
— Да, зайчик. Ты всё заметил очень точно.
«С точностью порядок, а вот с образным языком — беда, — про себя подумал он, усомнившись в будущем гуманитарном успехе сына. — Кажется, у нас растёт технарь».
За много веков поместье Фу неоднократно перестраивалось. При сохранении древнего несущего каркаса внутри его полностью оснастили современной техникой. Впрочем, разглядывать парковый ландшафт на горном морозе Шэнь Сы не хотел — он спешил увлечь сына в тепло.
Едва они переступили порог, Фу Чунсюй произнёс:
— Сходи с сыном в гостиную, отдохните. А мы с дедушкой поднимемся в кабинет, переговорим.
О чём именно пойдёт речь, муж не уточнил, но вспомнить вчерашние перешёптывания старейшины и управляющего было несложно. Шэнь Сы рассудил, что его эти разборки не касаются. Всё равно достанется Фу И, а до него Шэнь Сы не было никакого дела.
Усадьбу изначально возводили с расчётом на проживание всего клана. Сквозь открытый световой колодец в центре гостиной просматривались все семь этажей. Вверху, вместо открытого неба, теперь красовалась крыша из цветной глазурованной черепицы, защищавшая от непогоды, но пропускавшая мягкий свет.
Управляющий вполголоса рассказал, что раньше в центре первого этажа располагался утопленный бассейн. Если сдвигали черепицу, солнечный свет затоплял всю залу, а в дождливую погоду можно было прямо из кресла наслаждаться журчанием капель.
Сейчас же гостиная сочетала элементы классической усадьбы — крытые галереи, резные ширмы — с современной европейской обстановкой. Шэнь Сы невольно нахмурился: подобный микс смотрелся чужеродно.
Управляющий вздохнул:
— Господин Фу И в своё время решил, будто традиционный стиль пугает госпожу Ван Кэ. Воспользовался тем, что старейшина уехал на зарубежные переговоры, и перестроил весь первый этаж...
Тогда Фу И ещё не развёлся с Янь Цзин, но вовсю пытался легализовать любовницу перед отцом, надеясь вынудить законную жену подписать бумаги. Ван Кэ — то ли из трусости, то ли из жеманства — долго отнекивалась и приехала именно тогда, когда хозяина не было дома. Прибыв, она с ходу принялась корчить из себя хозяйку поместья и так присела на уши Фу И, что тот отдал приказ варварски переделать родовое гнездо.
Кабы не своевременное возвращение старого господина, от исторического памятника не осталось бы и камня на камне.
Заметив досаду на лице Шэнь Сы, управляющий спешно добавил:
— Последние годы старейшина активно искал реставраторов. Перед Новым годом мы наконец подписали контракт на полную реконструкцию.
— И во сколько обойдётся восстановление? — полюбопытствовал Шэнь Сы.
Названная управляющим сумма заставила его онеметь.
Он поневоле хмыкнул. В сравнении с эдаким размахом глупости его собственный муж выглядел просто образцом бережливости! Подумаешь, потратил пару десятков миллионов на часы или инвестиции в телешоу! Это ни в какое сравнение не шло с выходкой Фу И, который изуродовал бесценную усадьбу, вынудив отца вбухать кучу миллиардов в её восстановление.
Одна лишь древесина нужных пород и нужного возраста для перекрытий обойдётся в целое состояние — в стране таких деревьев просто нет, придётся закупать за границей. Не говоря уже о древней технологии бессвязного купола — «сунмао». Повреждённые узлы не так-то просто подогнать заново, подгонка потребует тонны бракованного материала.
— Настоящий транжира, — резюмировал Шэнь Сы.
Будь он на месте старейшины, ноги бы этому Фу И переломал, чтобы до конца дней сидел в инвалидном кресле и не смел пакостить.
Управляющий истово кивнул, полностью разделяя эту мысль.
Пока Сяо Наньгуа вместе с Хэйхэй резвился в заднем дворе, разглядывая вольеры с дедушкиными псами, Шэнь Сы попросил управляющего провести для него экскурсию.
Помимо комнат на верхних этажах, усадьба славилась живописным парком и стоящей чуть в отдалении «вышивальной башней» — некогда здесь жили незамужние девушки клана, скрытые от чужих глаз. Ныне терем переоборудовали в чайный павильон-беседку с великолепным видом на горы. Шэнь Сы эта локация пришлась по душе.
Около четырёх часов дня тихое поместье ожило. По служебным переходам засновали слуги, снующие между кухней и банкетным залом. В Цветочном павильоне готовили всё к вечернему приёму.
У подножия усадьбы одна за другой стали парковаться представительские машины. Из них выходили мужчины в идеальных костюмах и женщины в вечерних туалетах.
— Как думаешь, с мужем главы легко наладить контакт? — улыбаясь для прессы, сквозь зубы пробормотала одна из дамочек.
Спутствовавший ей муж сухо ответил:
— Легко или нет — не наша забота. Главное — не лезть на рожон и не корчить из себя самых умных.
Перед отъездом до него дошли слухи о том, как трепетно старик Фу относится к избраннику внука — даже перебрался ради него из поместья в город. Для их патриархального семейства подобный шаг был сродни революции.
— Говорят, он из актеришек, — не унималась женщина. — Должен уметь лебезить и угождать.
Муж предпочитал молчать. Они уже входили в элитные врата усадьбы.
Распахнутые настежь тяжёлые двери знаменовали высшую степень торжества — обычно так встречали лишь смену главы клана. На карнизах горели праздничные фонари, вышколенные слуги вереницей провожали прибывающих к банкетному павильону.
Несмотря на общую фамилию, большинство съехавшихся давно считались лишь дальней роднёй. Им строго воспрещалось бродить по внутренним покоям. Вся их сытая жизнь зависела от милости главной ветви, так что никто не дерзил.
«Живи сам и давай зарабатывать другим, — размышлял гость, уверенно ведя супругу под локоть. — А глупцы, выведывавшие инсайд о партнёре Фу Чунсюя... Что ж, насильно от глупости не лечат».