Шэнь Сы перечитал сообщение приёмного отца от начала до конца и медленно отправил единственный символ:
?
Дедушка Сы: «Это какой же глава компании настолько лишился мозгов? Ты ему деньги на блюдечке несёшь, а он тебе ещё и грубит?»
«Старик» жаловался, что намеревался вложиться в один перспективный отечественный проект, да вот только руководство той фирмы сотрудничать не горело желанием.
Не хотят — и бог с ними. Но с чего вдруг ни с того ни с сего хамить его отцу? Не слишком ли много они о себе возомнили?
Чжэн-е: «Вот именно! Никакого уважения! Я слышал, он и с другими партнёрами ведёт себя так же — заносчиво, смотрит на всех свысока!»
Чжэн-е: «Позже папа сбросит тебе его имя. Держись от этого типа подальше: у кого такой паршивый характер, хорошим человеком быть не может».
Поразмыслив, Шэнь Сы согласился. Отцовский бизнес — дело такое: даже если сам он не станет работать в корпорации, сопровождать одинокого родителя на деловых приёмах всё равно придётся.
Так что знать подобных самодуров в лицо не помешает — хотя бы затем, чтобы случайно не перейти им дорогу и не стать мишенью для чьей-то мстительной глупости.
В этой жизни он стремился лишь к спокойному, размеренному укладу. Тратить силы на подковёрные игры и витиеватую светскую дипломатию совершенно не входило в его планы.
В конце концов, Фу Чунсюй прав: Шэнь Сы достаточно заниматься лишь тем, к чему лежит душа, а обо всём остальном позаботится муж.
При этой мысли в груди неожиданно вспыхнула тоска по супругу. Пошёл шестой час вечера — тот наверняка уже встал и вернулся к делам?
— Сколько у нас там денег осталось? — подал голос Сяо Жань. — Что насчёт того побочного задания?..
— Да чего ты опасаешься? Думаешь, у нашего Сяо... то есть у А-Сы в столице совсем связей нет? — Шэнь Минсинь бросил вызов прямо в объектив камеры.
Ещё бы! Перед ними стоял законный представитель старшего поколения семьи Шэнь, родной сын его дядюшки-дедушки, которому даже отец Минсиня пристреливал уважительное «двоюродный брат».
Подумаешь, истратить какие-то пять тысяч юаней за день! Шэнь Сы — человек, способный одним звонком заставить дядюшку-дедушку прислать полмиллиарда за ночь. С чего бы ему пасовать перед такой мелочью?
Это заявление привело зрителей прямого эфира в полное замешательство, да и режиссёр Ма Нинго невольно занервничал.
Он-то ведь назначил это испытание именно потому, что знал: у Шэнь Сы в Пекине нет абсолютно никакой родни. И пусть отец актёра — влиятельный магнат, способный с лёгкостью выложить полмиллиарда, режиссёра это не пугало.
Судя по наведённым съёмочной группой справкам, шансы на то, что родитель Шэнь Сы родом из столицы, стремились к нулю — скорее уж он обретался где-то в окрестностях Наньхая.
Ма Нинго признавал, что пошёл на риск. Но ведь ещё недавно участники ломали голову над тем, где взять эти злополучные пять тысяч! Похоже, никакого плана у них не было.
Или Шэнь Сы умудрился завести знакомство с кем-то из влиятельных гостей прямо на том банкете? Режиссёр ощутил, как почва уходит из-под ног.
В ответ на пылкую убеждённость внучатого племянника Шэнь Сы лишь скромно отмахнулся:
— Время ещё есть, так что давайте рассчитывать на собственные силы.
Он всего лишь хотел быть самым обычным актёром и меньше всего стремился получить от публики ярлык «богатенького сынка».
Ему и без того хватило сюрпризов с титулом «супруга генерального директора» — тогда даже старшие братья по очереди оборвали ему телефон, дотошно выясняя, точно ли их брак с Фу Чунсюем основан на искренней любви, а не на расчёте.
Повторения этой чехарды Шэнь Сы категорически не желал.
Едва они вернулись в отель, Ма Нинго снизошёл до участников, справившихся с заданием, и объявил о незапланированном отдыхе. Услышав это, Шэнь Минсинь в гневе засучил рукава:
— У тебя с головой всё в порядке?! Почему нельзя было сказать в машине? Зачем нужно было ждать, пока мы приедем?!
Знай он заранее о свободном вечере, с какой стати потащился бы на микроавтобусе съёмочной группы? Уж лучше бы забрал сына и отправился домой наслаждаться вкусным ужином!
А теперь, когда на улицах не протолкнуться из-за пробок и праздничных толп, режиссёр заявляет о свободной программе? И что ему делать — забиться в номер с Арбузиком и встречать Новый год под мультики?
Ма Нинго, сохраняя невозмутимый вид, парировал:
— У нас организованная и дисциплинированная съёмочная группа. Все участники действуют слаженно — уезжают и возвращаются вместе.
Прекрасно понимая вредный характер руководства, любившего помыкать артистами, Шэнь Сы всё же успокоил племянника:
— Уймись. Это максимум, на что способен его гений. Не кипятись, я потом с ним посчитаюсь.
Услышав это обещание, Ма Нинго сразу вспомнил утренний звонок от супруга инвестора с просьбой об отгуле для актёра и молча увлёк съёмочную группу прочь.
Он твёрдо зарёкся: в этом сезоне — больше ни шага навстречу конфликтам с участниками!
Шэнь Минсинь некогда посомневался, но всё-таки решил скрестить шпаги с пробками: съездить с Арбузиком домой на ужин и вернуться поздно ночью.
Завтра снова съёмки, так что оставаться дома с ночёвкой было неразумно, но вот домашний ужин определённо стоил усилий — от ресторанной еды отеля его уже откровенно тошнило.
Сяо Жань, посоветовавшись с Мин Фэном, решил остаться в номере. В конце концов, первое января — не традиционный китайский Новый год, чтобы устраивать пышные торжества.
Убедившись, что все определились с планами, Шэнь Сы направился к лифтам, чтобы забрать детей, мужа и дедушку Фу на ужин.
Возле подъёмника он столкнулся со спускавшимся дедушкой Фу:
— О, внучек! Как раз вовремя. Не поднимайся, мы как раз выходим.
Шэнь Сы глянул старику за спину:
— А где Чунсюй?
Дедушка Фу с сияющей улыбкой подхватил на руки Тыковку и мягко подтолкнул Шэнь Сы к выходу:
— Подгоняет машину к крыльцу. Сегодня гуляем всей семьёй!
Дедушка понимал, что внук-невестка смертельно устал за день съёмок, но при воспоминании о густом, удушливом аромате, заполнившем люкс, старика разбирала злость.
Знающий человек решит, что это попытка устроить романтический вечер, а незнающий — что кто-то решил отравить газом всю семью!
Рассердившись, дед проявил ту же хватку, с какой в молодости ухаживал за бабкой Фу: созвал сотрудников свадебного агентства, чтобы те выгребли из номера алые розы, устилавшие пол непрерывным ковром.
Прямо сейчас там вовсю проветривали комнаты. Поднимись Шэнь Сы наверх — и весь сюрприз пошёл бы прахом! Заслышав о возвращении съёмочной группы, дедушка тут же выставил внука в гараж за машиной.
Шэнь Сы не стал вдаваться в подробности. Всё-таки сегодня был официальный праздник с трёхдневными выходными, так что он списал спешку на жёсткий регламент бронирования столика.
У главного входа и впрямь дожидалось авто: у открытой дверцы стоял Фу Чунсюй, уткнувшись в экран смартфона.
Дедушка Фу подошёл и с нескрываемой досадой отвесил внуку лёгкий подзатыльник, после чего обернулся к Шэнь Сы:
— Садимся, садимся скорее! Пора ехать, а не то малыши проголодаются.
Заметив родных, Фу Чунсюй убрал телефон, заботливо принял из рук деда Тыковку и усадил его в детское кресло на заднем сиденье.
Шэнь Сы обошёл машину с другой стороны, устроил Сяо Мина рядом со стариком и застёгнул ремень безопасности:
— Ремень не расстёгивай, договорились?
Сяо Мин послушно кивнул:
— Не волнуйся, папа!
— Умница.
Устроившись на переднем пассажирском кресле, Шэнь Сы защёлкнул замок и уловил едва уловимый, знакомый аромат. Сперва он решил, что это остаточные галлюцинации после целого дня, проведённого среди букетов.
Но когда машина замерла на подземной парковке ресторана и муж наклонился, чтобы освободить его из плена ремня, Шэнь Сы понял: чутьё его не подвело.
Дедушка высадил малышей у парадного входа и уже увёл их внутрь. Шэнь Сы спешить не стал — вместо этого он ухватил Фу Чунсюя за лацканы пиджака, не давая отстраниться.
— Откуда от тебя так пахнет? — Он с подозрением подался вперёд и принюхался у самой шеи мужчины. — Парфюм сменил?
Аромат не дразнил нос, но вблизи ощущался чрезвычайно явственно — словно лёгкое, дразнящее касание, заставлявшее сердце биться чаще.
Фу Чунсюй опустил взгляд:
— Угу. Нравится?
Советов из «Байду» он придерживался свято: сюрприз нельзя раскрывать до последнего момента. Значит, такой ответ вполне годился.
— Весьма недурно, — признал Шэнь Сы и мягко оттолкнул мужа. — Пошли, не стоит заставлять дедушку ждать.
Приторные цветочные благовония за весь день намозолили ему нос до лёгкой тошноты, и Шэнь Сы искренне не понимал, за что юные влюблённые так обожают подобные букеты.
Впрочем, коль скоро Фу Чунсюй постарался, портить тому настроение не хотелось. Мужчина явно придавал огромное значение их первой совместной встрече Нового года, раз уж решился воспользоваться непривычными парфюмерными нотами.
Ресторан, выбранный дедушкой, располагался в пентхаусе и укутывал гостей атмосферой висячих садов. Едва ступив на верхний уровень, Шэнь Сы невольно замедлил шаг.
Во всём заведении не было ни души, кроме них. От самых дверей лифта тянулась анфилада зелёных изгородей и пышных цветочных композиций, делящих пространство на уютные зоны.
Дед с ребятами уже расположились у самого края панорамного остекления. Тыковка с восторженным любопытством прилип носом к стеклу, разглядывая море городских огней у подножия высотки.
Картина разительно отличалась от скромного семейного ужина в оживлённом уютном ресторанчике, который рисовался в воображении актёра.
— Что-то не так? — тихо поинтересовался Фу Чунсюй.
Шэнь Сы качнул головой:
— Нет, всё в порядке.
«Пора бы уже привыкнуть к статусу супруга одного из богатейших людей страны, — мысленно вздохнул он. — Не гоже вести себя словно провинциал, впервые попавший в столицу».
С этой разумной мыслью он и провёл весь вечер — ровно до того момента, пока прямо над их головами, за прозрачным куполом крыши, не рассыпался первый сноп ослепительного салюта.
Шэнь Сы перевёл ошеломлённый взгляд с дедушки, который с искренней радостью обнимал правнука, на мужа, неторопливо цедившего вино из бокала, и с трудом сглотнул.
— Старина Фу... В Пекине ведь запрещены фейерверки, разве нет?
За подобный перформанс вполне реально было отправиться в кутузку! Впервые в жизни актёру стало по-настоящему жутко. Насколько он помнил, в Китае даже колоссальные деньги не давали права плевать на законы.
— Не волнуйся, отель находится в пригороде Пекина, а проведение сегодняшнего пиротехнического шоу заранее официально согласовано во всех инстанциях. — Мужчина допил остатки вина и с улыбкой повернулся к супругу.
В его тёмных глазах отражались сполохи огненных цветов. Смотря на это буйство света, Шэнь Сы вдруг почувствовал непреодолимое желание вкусить то самое вино...
Густой фруктовый букет на губах сплотился с едва уловимыми парфюмерными нотами, кружа голову и увлекая в негу под куполом ночного неба.
Дедушка Фу заметил происходящее в отражении стекла, тактично развернулся, загораживая малышам обзор, и увлечённо указал в небо на очередной гигантский залп.
В ушах Шэнь Сы всё смешалось — грохот разрывов и оглушительный, бешено колотящийся пульс. В глубине зрачков мужа он явно разглядел собственные восторженные искорки.
Едва зародившаяся на губах улыбка сгинула в трепетном поцелуе. Шэнь Сы подумал: «И что люди нашли в этих салютах?» Ему куда больше нравился иной пейзаж — тот, что цвёл в глазах Фу Чунсюя, отражавших лишь его одного.
— Кхм-кхм! Ну что, карапуз, красивый салют? — Дедушка наконец намеренно покашлял и обратился к младшему правнуку.
Тыковка аж зарделся от умиления и восторга:
— Касиво! Цветочки о-очень касивые!
Услышав голоса деда и сына, Шэнь Сы смущённо попытался отстраниться.
Но Фу Чунсюй перехватил его запястье, властно притянул супруга к себе и с чувством глубокого удовлетворения уткнулся губами в его макушку.
Приглушённый свет, оставленный ради шоу, надёжно скрыл румянец, пылавший на щеках юноши. Переплетя пальцы с ладонью мужа, Шэнь Сы уютно прислонился к его груди и тихо улыбнулся цветным вспышкам в вышине.
— Старина Фу... Проведёшь со мной всю жизнь?
— Да.
Горячий шёпот обжёг ушную раковину, и Шэнь Сы, не удержавшись, подался вбок и украл у мужа ещё один поцелуй.
«А салют-то так себе, — с нежной иронией подумал он. — Залпы гремят тише, чем колотится моё собственное сердце».