— Шэнь Бай, пройдёмте с нами.
Знакомая картина: внушающие спокойствие мундиры, всё та же суровая сдержанность на лицах. Вот только на этот раз офицеры не стали объявлять причину задержания.
«Разница всё же есть, — подумал Шэнь Сы. — Когда забирали Вэнь Тяньбая, полиция хотя бы сослалась на подозрение в незаконном лишении свободы. Интересно, за что берут этого?»
В комнате зазвонил телефон. Мазнув взглядом по Шэнь Баю, препиравшемуся со стражами порядка, Шэнь Сы решил совместить приятное с полезным: и на звонок ответить, и за драмой понаблюдать.
— Алло, пап?
— Да, пока спорят. Не хочет идти добром.
Слушая, что говорят на том конце провода, Шэнь Сы смерил Шэнь Бая колючим, тяжелеющим взглядом.
— Уверены, что то дело — его рук работа?
Он прикрыл веки, погрузившись в мысли. Повисла пауза, после чего Шэнь Сы тихо отозвался:
— Ладно, я понял.
Неподалёку Шэнь Бай, успевший утратить пыл, с которым только что ломился в дверь, придал своему лицу благородное выражение и принялся качать права перед полицейскими:
— В чём меня обвиняют? Назовите статью! Я требую звонка адвокату!
Как говорится, чистой совести и чёрт в полночь не страшен, да вот только Шэнь Бай и среди бела дня предпочитал обходить участки десятой дорогой.
— Господин Шэнь Бай, пройдёмте с нами, — строго чеканил старший группы. — Есть основания полагать, что вы проходите по нескольким делам. Нам нужно проследовать в управление для проведения следственных действий.
— Исключено! Что за дела? Пока не объясните всё толком, я с места не сдвинусь!
Шэнь Бай прекрасно понимал: пока прямые улики, связывающие его с теми эпизодами, не собраны, законных оснований для принудительного привода у них нет. Пользуясь тем, что стражи порядка связаны строгими инструкциями, он набрался наглости. Сдрейфить сейчас — всё равно что признать вину.
Он вскользь, со значением мазнул взглядом по Шэнь Сы:
— Я понятия не имею, о каких ещё «делах» речь. Где гарантия, что вас не натравили, дабы сделать из меня козла отпущения?
Старик из клана Шэнь в своё время дослужился до генерал-лейтенанта. И пусть тот славился безупречной честностью, Шэнь Баю ничто не мешало бросить тень на его имя. Он столько лет звал его дядей! И ради чего? Чтобы этот старик из-за какой-то симпатии Шэнь Бая к Лоу Цинхэ указывал ему не переступать порог дома Шэней? С какой стати?! Он ведь тоже носит фамилию Шэнь!
Тогда Шэнь Бай чувствовал себя бездомной собакой, вышвырнутой на улицу, совершенно позабыв, при каких обстоятельствах на самом деле лишился крыши над головой.
Он был свято уверен, что подчистил за собой абсолютно все концы, а значит, полиция просто берёт его на понт. Вот и стоял насмерть, требуя либо ордер на арест, либо конкретные обвинения. Стоит им оговориться — и он тут же вкатит иск о незаконном ограничении свободы и клевете.
Надо признать, во всём, что не касалось супругов Шэнь Чжэн, выдержка у Шэнь Бая была железная — настолько, что у полицейских начинала поламывать голова.
Изначально оперативники планировали действовать скрытно: выйти на верхушку, собрать железные доказательства и накрыть всю шайку разом. Но потерпевший по другому делу, связанному с Шэнь Баем, подал заявление — заявив, что тот угрожает ему и сыну его погибшей тогда жены, и умоляя как можно скорее изолировать негодяя.
И пусть из-за давности лет роль Шэнь Бая в исчезновении Лоу Цинхэ пока оставалась не до конца прояснённой, проигнорировать свежий сигнал полиция не могла. Раз уж по основному эпизоду прямых улик не хватало, забрать Шэнь Бая под соусом нового дела казалось разумным ходом. С оперативников сталось бы рассчитать на то, что тот не выдержит допроса в отделе и расколется — избавив внедрённых агентов от смертельного риска.
Кто ж знал, что у этого матерого дельца окажутся настолько стальные нервы! Не будь он подозреваемым, старший группы прямо-таки восхитился бы такой выдержкой. Впрочем, удивляться нечему: без хладнокровия столько гнусностей не совершишь.
Видя, что дело застопорилось, Шэнь Сы убрал телефон и, разминая кисти рук, шагнул вперёд:
— То есть без зачитанной статьи ты в отдел не поедешь?
Шэнь Сы вскинул глаза, и от его взгляда вдоль позвоночника Шэнь Бая пробежал липкий холодок.
— Ты на что намекаешь, щенок?! Я, между прочим, твой...
Закончить он не успел. Встречный хук ошеломил его, а прежде чем Шэнь Бай успел опомниться, Шэнь Сы сгреб его за плечо, довернул корпус и со всей дури всадил колено прямо под дых.
Шэнь Бая тут же вывернуло. По коридору мгновенно распространился тошнотворный запах.
Брезгливо отшагнув от лужи, Шэнь Сы зашёл со спины и отвесил заправский пинок, впечатав мерзавца лицом прямо в собственную рвоту.
— Ночные визиты с выбиванием дверей — это у нас как, не нарушение общественного порядка?
Прижав его коленом к полу и уткнув физиономией в тошнотворные массы, Шэнь Сы процедил:
— Попытка силового проникновения без моего согласия, прямая угроза моей жизни и жизни детей — это, по-твоему, не преступление?
Он сжал пальцы на горле Шэнь Бая, вынуждая того хрипеть:
— А бесконечные оскорбления в адрес моего отца и покойной матери — не мелкое хулиганство?
Видя, что лицо задержанного уже наливается синевой, офицеры наконец «опомнились» и ринулись разнимать их:
— Гражданин, успокойтесь!
Оттаскивая Шэнь Сы, полицейские ловко заломили руки Шэнь Баю и рывком подняли его на ноги.
Шэнь Сы отступил, восстанавливая дыхание, и совершенно спокойно произнёс:
— Прошу прощения. Его попытка взлома вызвала у меня сильнейший испуг. Находясь под впечатлением от реальной угрозы собственной безопасности, я вспылил и применил меры самообороны. Всё сказанное мной легко проверить — достаточно снять записи с камер наблюдения в коридоре. Но даже если не брать в расчёт видеозаписи, у нас налицо драка. В худшем случае — обоюдное нарушение общественного порядка, и я готов вместе с ним проследовать в отдел для составления протокола и профилактической беседы.
Шэнь Баю нужны были чёткие статьи и конкретное дело? Пожалуйста. Шэнь Сы обставил всё так, что за одно только хулиганство тому светит как минимум суточный арест дней на семь.
К тому же в таком фешенебельном отеле камеры под потолком явно висят не для красоты.
Шэнь Сы мазнул взглядом по объективу, направленному прямо на дверь номера, и усмехнулся. Куча обвинений, и пока пострадавший отказывается от мировой — Шэнь Бай из изолятора не вылезет.
Полицейские, честно говоря, и сами опешили от такой сообразительности. Молодой человек дал им идеальный, абсолютно легальный повод задержать подозреваемого. Главное — всё по науке: как только сотрудники вмешались, сразу отступил, уложившись ровнёхонько в границы необходимой обороны.
Поскольку серьёзных увечий Шэнь Сы ему не нанёс, а записи с камер подтвердят, кто зачинщик, действия парня легко квалифицировать как самозащиту.
Зажатый с двух сторон Шэнь Бай, давясь кашлем и рвотными позывами, захрипел:
— Враньё! Ты меня избил! Избил, сука! Тебя сажать надо!
Слова потонули в очередном приступе тошноты.
Шэнь Сы продемонстрировал полицейским изящную кисть:
— Смотрите, он меня ещё и укусил, когда я защищался. Так что обоюдка, не иначе.
В ярком свете коридорных ламп свежая царапина на среднем пальце смотрелась весьма убедительно.
Шэнь Бай уставился на его руку в полном изумлении, а в следующий миг забился, пытаясь дотянуться до обидчика:
— Да ты сам об мои зубы содрал, щенок!
Ах ты дрянь! От того удара у него едва челюсть не вылетела, а этот гад смеет утверждать, будто его укусили?! Да кабы он реально цапнул — палец бы к чертям откусил!
— Тише будь! — Офицер жёстко заломил ему руку.
Острая боль в плече мгновенно сбила с Шэнь Бая всю спесь. Он обмяк и только сопел, глотая воздух.
Полицейские — люди не глупые — сразу поняли, что парень подыгрывает им.
— Мы изучим записи с камер и свяжемся с вами для дачи показаний. А гражданина за попытку незаконного проникновения мы забираем, — подвёл итог старший группы.
Шэнь Сы вежливо кивнул:
— Огромное спасибо. При необходимости я сразу приеду в отдел.
Конвоируемый Шэнь Бай злобно обернулся.
В залитом светом коридоре молодой человек провожал его холодным взглядом, а затем его губы тронула дерзкая, насмешливая ухмылка.
Точно с такой же ухмылкой его отец когда-то вышвырнул Шэнь Бая из жизни Лоу Цинхэ.
Двери лифта начали медленно сходиться, скрывая стройную фигуру юноши в опустевшем коридоре. Кабина двинулась вниз, вызвав лёгкое ощущение невесомости.
Шэнь Бай так и не понял, откуда здесь взялись копы. Но дурное предчувствие тяжёлым камнем легло на сердце: на этот раз из участка ему не выбраться.
Когда лифт уехал, Шэнь Сы брезгливо окинул взглядом запятнанный пол, вернулся в номер и набрал администратора с просьбой прислать клининг. После чего отправился в ванную.
Как истинный южанин, он привык принимать душ каждый день, не делая исключений даже для зимних холодов.
Зашумела вода, включился обогрев. Матовое стекло душевой кабины затянулось густым паром, и силуэт юноши растворился в белёсом мареве.
Спустя двадцать минут Шэнь Сы вытерся, облачился в пижаму и, потягиваясь на ходу, побрёл в спальню. Стоило ему опуститься на кровать, как Сяо Наньгуа, точно слепой щенок, уткнулся носом ему в бок и сладко запричмокивал во сне.
Засыпая в обнимку с сыном, Шэнь Сы смутно ощущал, будто упустил нечто важное, но одолевавшая дремота окончательно сковала мысли.
* * *
Утром его разбудил настойчивый стук в дверь. Прежде чем он успел хотя бы разлепить глаза, ранние пташки — Чжан Мин и Сяо Наньгуа — уже наперегонки рванули в прихожую.
Узнав, что мелкие взяли заботу на себя, Шэнь Сы с чистой совестью уткнулся обратно в подушку. «И чего съёмочной группе не сидится на месте? — проворчал он про себя. — Даже поспать толком не дают».
Чжан Мин встал на цыпочки и повернул ручку. Дверь упёрлась в цепочку, образовав лишь узкую щёлку. Прижавшись к ней носом, Сяо Наньгуа разглядел снаружи лишь длинные ноги в отглаженных брюках.
Задрав головку, малыш узнал лицо, которое ещё вчера вечером видел на экране телефона, и радостно заверещал:
— Большой папа!
Чжан Мин тут же притиснулся рядом, горя от любопытства:
— Дядя Фу приехал? Где, где?!
После того роскошного подарка статус Фу Чунсюя в глазах Чжан Мина взлетел до небес: из просто «мужа папы» он превратился во «второго папу». В конце концов, подаренная машинка ничем не уступала той, что досталась Сяо Наньгуа! А раз дядя Фу отнёсся к нему так же, как к родному сыну, значит, считает своим!
Вдруг рядом с дядей Фу возникла ещё одна добродушная физиономия. Сяо Наньгуа аж подпрыгнул:
— Прадедушка!
— Ох ты, правнучек мой! — расплылся в улыбке дедушка Фу. — Что ж дверь не отпираете? А папа где?
— Папа спит! — хлопая ресницами, доложил Сяо Наньгуа. — А мы пришли открывать!
Чжан Мин уже мчался в спальню, выкрикивая на ходу:
— Дедушка, дядя, вы обождите чуть-чуть! Я сейчас папу подниму!
Дедушка Фу постучал тростью по полу и с улыбкой крикнул вслед:
— Не торопись, сорванец, споткнёшься!
Фу Чунсюй опустился на корточки против дверной щели и шутливо ткнул пальцем в пухлую щёчку сына:
— Скучал по большому папе?
— Скучал! — Глазёнки малыша вспыхнули от восторга. — И по прадедушке скучал, и по дяде Дэ!
Хоть они пробыли в Пекине всего пару дней, Сяо Наньгуа казалось, будто он уехал из дома целую вечность назад. До того соскучился, что готов был прямо сейчас кинуться в широкие объятия.
Шэнь Сы проснулся от того, что Чжан Мин навалился на него всем весом и давай тормошить:
— Папа, папа, вставай! Там дядя Фу пришёл!
Шэнь Сы сладко зевнул и сгрёб мальчишку под бок:
— Угу... Твой дядя Фу только завтра прилетит.
— Да нет же, проснись! Он уже здесь! Вместе с дедушкой Фу у дверей стоят! — Чжан Мин в панике заколотил ладошкой по его плечу. — Иди отпирай скорее, их цепочка не пускает!
Услышав про дедушку Фу, Шэнь Сы мгновенно распахнул глаза.
Кто, простите?! Кого там на пороге заперли?!