Вернувшись в отель, старейшина Фу ласково улыбнулся малышам:
— А не остаться ли вам сегодня на ночь у прадедушки? Прадедушка хочет вручить вам подарки прямо с самого утра.
— Подарки?! — Глаза Чжана Мина мгновенно вспыхнули. — На Новый год тоже дарят подарки?
— Ну разумеется, — с доброй дедушкиной хитрецой ответил старец. — На Новый год хорошим детям обязательно полагаются подарки.
Маленький Тыковка замялся. Ему отчаянно хотелось лечь спать с папой и папочкой, но детское любопытство так и подмывало узнать, что же там приготовил прадедушка.
— Прадедушка, а если я завтра встану прямо совсем-совсем рано, я смогу прибежать к тебе за подарком?
Ведь если проснуться ни свет ни заря, подарок все равно достанется ему, верно?
Шэнь Сы раскусил задумку, едва переступив порог номера.
Густой, шлейфовый аромат роз, витавший в воздухе, явно не был следствием случайно разбитого флакона мужского парфюма. Даже если бы кто-то вылил на себя целую бутыль, вентиляция в этом просторном люксе давно бы вытравила любой запах. Но на часах брезжил одиннадцатый час вечера, а благоухание в гостиной за пять часов нисколько не выветрилось, что выглядело почти абсурдно.
Сама «причина» благоухания опиралась плечом о несущую колонну. Зажав пиджак в одной руке, Фу Чунсюй с безмятежным видом уткнулся в экран телефона — отстранённый, словно всё происходящее вокруг него ни капли не касалось.
Шэнь Сы прищурился и поманил к себе мальчишек:
— Зайчата, поможете папе кое в чём?
— Да! — Тыковка мгновенно примчался на зов и крепко обвил руками папину талию.
Чжан Мин тут же подоспел следом:
— Папа, папа, я тоже помогу!
Шэнь Сы приобнял обоих за плечи и заговорщически прошептал:
— Папа очень хочет, чтобы вы сегодня переночевали у прадедушки. Поработаете его защитниками?
Он вдохновенно на ходу сочинял небылицы, даже не краснея:
— Прадедушка уже дедушка старенький. Папа переживает: а вдруг он ночью захочет пить, а выключатель в темноте не найдёт? Вдруг споткнётся?
Маленький Тыковка беспокойно взглянул на седого прадедушку и пробормотал:
— Прадедушке же будет больно...
— А если сильно упадёт, его вообще в больницу увезут, — серьезно поддакнул Чжан Мин. — Я видел, как мой родной дед упал, так его сразу в больничку упекли.
Тыковка округлил глаза:
— А почему твой дедушка упал?
— Да он меня отлупить хотел, поскользнулся на какашке Пиданя и грохнулся, — не моргнув глазом ответил Чжан Мин. — Ногой об диван задел, лодыжку вывернул и встать не мог.
— Нельзя какать где попало! — Тыковка возмущенно сжал кулачки, но тут же поинтересовался: — А кто такой Пидань?
Чжан Мин хлопал ресницами:
— А, это наша собака.
* * *
Тыковка недоверчиво посмотрел на своего непутёвого старшего брата, а затем повернулся к Шэнь Сы и твердо отчеканил:
— Папа, не волнуйся! Я хорошо защищу прадедушку!
Шэнь Сы облегчённо выдохнул, уводя обоих сорванцов в гостевую ванную.
Проведя их взглядом, старейшина Фу посмотрел на внука, который всё так же делал вид, что чрезвычайно занят изучением экрана, и неловко прокашлялся:
— Твоему супругу завтра ещё работать. Ты там... посдержаннее будь.
Уши Фу Чунсюя моментально вспыхнули кумачом, но он смиренно кивнул:
— Понял, дедушка.
Пока Шэнь Сы отмывал детей, Фу Чунсюй успел юркнуть в хозяйскую спальню и освежиться в душе. Окинув взглядом пышное убранство комнаты, он удовлетворенно хмыкнул.
Недаром это то самое свадебное агентство, которое в своё время помогло организовать помолвку его дедушке и бабушке. Старый бренд держит марку.
Чжан Мин послушно сидел в пышной пене и давал папе намыливать себе спину. Мельком глянув на братишку, увлеченно пускавшего пластмассовых уточек, он придвинулся к уху Шэнь Сы и прошептал:
— Папа, вы с дядей Фу сегодня ночью собираетесь родить Тыковке младшего братика?
Помнится, когда его дядя женился, ему тоже запретили спать в дядиной комнате — дедушка с бабушкой тогда объяснили, что дядя с тётей заняты «созданием братика». Правда, где-то произошел сбой, и в итоге у него появилась сестренка. Но Сяо Мин усвоил накрепко: если взрослые прогоняют детей на ночь, значит, точно собрались делать младенца.
Шэнь Сы с абсолютно непередаваемым выражением лица развернул смышлёного мальчугана за плечи спиной к себе и продолжил орудовать мочалкой:
— Два мужчины не могут родить ребёнка.
Чжан Мин озадаченно замер. Если не за ребенком, то зачем тогда папе оставаться с дядей Фу наедине? Поразмыслив, он осторожно уточнил:
— Значит, вы с дядей Фу просто хотите побыть вдвоём?
Раньше, по праздникам, его дядя уезжал с тётей развлекаться, и бабушка не пускала Сяо Мина с ними, говоря, что им нужно «время для двоих». Тут уж он точно не прогадал.
Шэнь Сы лишь изогнул бровь. Малец-то оказался слишком уж сообразительным. Но разве мог взрослый и авторитетный отец показать смущение перед ребенком?
— Мы с твоим дядей Фу вообще-то законные мужья, — недрогнувшим голосом заявил он. — Имеем мы право провести время вдвоём?
— Да нет, я не про то... — Сяо Мин немного помялся и тихо спросил: — А можно вы с дядей Фу будете проводить время вдвоём немного поменьше?
— Это еще почему? — искренне удивился Шэнь Сы.
Поменьше? А как же тогда они с его Стариком Фу будут оттачивать «навыки вождения»? Разумеется, с появлением детей сильная жажда поднажать на газ улеглась, но совсем забросить практику — это уж слишком. Так что отказываться от уютных ночей вдвоём он точно не собирался.
Сяо Мин задрал голову, уставившись на него снизу вверх:
— Я тоже хочу спать с папой! А если вы с дядей Фу постоянно будете вдвоём, мне времени с тобой совсем не останется.
Шэнь Сы, державший в руках душ, не удержался от смешка:
— Тебе уже семь лет, а ты всё к папе под бок просишься? Другие дети в твоем возрасте давным-давно спят сами.
— Но я-то не другие дети! — надулся Сяо Мин. — Раньше со мной никакой папа не спал.
От этих слов у Шэнь Сы перехватило дыхание, а сердце согрелось нежностью. Но, присмотревшись к мальчику, он серьёзно спросил:
— А ну признавайся, кто тебя научил этим словам?
Чжан Мин мог быть озорником и хулиганом — это факт, но чтобы он вот так умело давил на жалость? Шэнь Сы бы в жизнь не поверил. Когда дворовые мальчишки дразнили его «сиротой» и дело доходило до драки с вызовом родителей в школу, парень проявлял такое упрямство, что если бы он умел так виртуозно жалобиться, на ковер к директору вызывали бы родителей его обидчиков.
И точно — поймав пристальный папин взгляд, Чжан Мин тут же забегал глазками:
— Ну... Это мне дядя-режиссёр внизу сказал. Говорил, если дети часто спят с папой, то связь между ними становится крепче крепкого.
Да и какие у ребенка могли быть корыстные помыслы? Ему просто хотелось, чтобы они с Шэнь Сы стали настоящими, неразлучными отцом и сыном.
— Сон с родителями действительно сближает, но только лет до семи, — Шэнь Сы с улыбкой ущипнул его за пухлую щеку.
«Ах ты старый лис, Ма Нинго! Увидел, что приехал мой муженёк, и решил так исподтишка отомстить, да?»
Срывать досаду на ребенке не полагалось, поэтому Шэнь Сы лишь снисходительно вздохнул:
— Обычно в семь лет у детей появляется собственная комната и личное пространство. Но, учитывая твои пожелания, я сделаю поблажку. Давай так: когда твой младший брат пойдет в начальную школу, вы переедете в отдельную спальню вдвоём. Согласен?
Тыковку он усыновил недавно, да и Сяо Мин стал его названым сыном совсем недавно. Если пробыть с обоими в одинаковой близости пару лет, ни один из них не почувствует себя обделённым. А там Сяо Мину стукнет девять, у него наладятся дела в семье Чжан, и, приезжая в гости на каникулы, подросток уже сам застесняется спать в одной кровати с родителем.
Чжан Мин так далеко заглядывать не умел, но предложенный уговор его полностью устроил.
Насухо вытерев и переодев сорванцов в пижамы, Шэнь Сы отвел их в апартаменты старейшины Фу.
— Дедушка, оставляю их на ваше попечение.
Поймав вороватый, всепонимающий взгляд старика, Шэнь Сы вспыхнул до корней волос и посчитал за благо незаметно испариться. Ситуация и без того отдавала некоторой неловкостью.
Однако он и помыслить не мог, что в их собственной спальне его поджидает зрелище куда более конфузное.
Стоило Шэнь Сы толкнуть дверь спальни, как на него обрушилась настолько густая лавина розария, что от резкого аромата закружилась голова, и рука сама дернулась затворить дверь обратно.
Мужчина всё ещё плескался в душе, а Шэнь Сы застыл на пороге, разглядывая буйство алого цвета. На мгновение ему показалось, будто он случайно забрел на место кровавого преступления.
Центральная люстра оказалась полностью замурована в гигантский шар из нежно-розовых роз. Теплый золотистый свет с трудом пробивался сквозь переплетение стеблей и бутонов, отбрасывая на стены причудливую паутину теней. Добавь сюда пару цветных прожекторов — и получился бы чистейший диско-клуб конца восьмидесятых.
Мало того: ковёр, кресла, журнальный столик и диванчик — абсолютно всё было завалено бордовыми розами, выложенными в форме аккуратных сердечек.
Пересиливая удушливое благоухание, он сделал пару шагов вглубь комнаты. Как и следовало ожидать, огромная двуспальная кровать была щедро усыпана ровным слоем розовых лепестков.
«И сколько же времени уйдет на разгребание этой "романтики", чтобы мы смогли тупо лечь на чистую простыню?»
Шэнь Сы застыл у изножья, пребывая в некотором культурном шоке. Если бы где-то проводился всемирный конкурс на самое безвкусное свидание, эта комната гарантированно взяла бы гран-при.
А виновник сей эстетической катастрофы тем временем безмятежно наслаждался водой в ванной.
Шэнь Сы только-только задался вопросом, как бы поделикатнее предложить супругу вынести этот сад на свалку, как дверной замок тихо щелкнул.
— Сысы?
Фу Чунсюй никак не ожидал, что возлюбленный справится с купанием двух сорванцов с такой молниеносной скоростью.
Он ведь ещё не успел облачиться в строгий костюм! Не успел, как подсказывали статьи из Байду, пасть на одно колено прямо в момент входа Шэнь Сы, торжественно преподнести роскошный букет, а затем, едва тот расплачется от захлестнувшего восторга, заключить его в пылкие объятия...
Глядя на замершего в дверях банного статного мужчину в одном лишь махровом халате, на чьём всегда безупречно выдержанном лице читалось редкое замешательство, Шэнь Сы скрестил руки на груди и не удержался от подколки:
— Старина Фу, признайся: ты ведь раньше ни за кем не ухаживал?
От этих слов Фу Чунсюй заметно переполошился и торопливо заговорил:
— Нет! Ты у меня самый первый. Моя первая любовь.
Звучало это до того слащаво, словно фразочка из арсенала заядлого бабника, но Шэнь Сы знал лучше других: Фу Чунсюй никогда бы не стал бросать слова на ветер или легкомысленно относиться к чувствам.
И именно поэтому вся эта наивная, едва ли не топорная попытка устроить праздник выглядела до слез трогательной. Пускай исполнение отдавало провинциальной архаикой, но искренняя, неразбавленная любовь, вложенная в каждый лепесток, смывала всю банальность.
Окинув комнату повторным взглядом, Шэнь Сы заметил на тумбе у входа изысканно упакованный букет, который проглядел сперва.
И внезапно все мысли о том, как убирать этот розный хаос, улетучились сами собой.
Он маняще поманил мужа пальцем. Когда Фу Чунсюй приблизился вплотную, Шэнь Сы лукаво прищурился:
— А ты потом отнесёшь меня в душ на руках?
Кадык Фу Чунсюя судорожно дернулся.
— Отнесу, — отозвался он бархатным, низким грудным голосом.
Тогда сомнения окончательно рассеялись.
Шэнь Сы обвил руками шею мужчины, притянулся к его губам и выдохнул прямо в поцелуй:
— Муж мой, давай изучим друг друга поглубже.
Они вместе обрушились на усыпанное бутонами ложе. Нежные лепестки сминались под тяжестью горячих тел, алый сок впитывался в шелковые простыни, выкрашивая отдающихся страсти в сочные, чувственные тона.
Ночь вступила в свои права. На ночном столике стрелки двух наручных часов медленно сошлись на цифре двенадцать, а где-то неподалеку, с территории древнего храма, донесся гулкий, мерный удар колокола, возвестивший о наступлении нового года.
Ночной город, погруженный в дрему, на мгновение ожил: даже на верхних этажах высотки слышался далекий гул проспектов. Тьма за окном казалась непроницаемой завесой, а лишь фоном для тысяч людских надежд. Каждый встретил этот первый январский миг по-своему, вверяя ему мечты на будущий год.
И за стенами отеля, и здесь, в теплой полутьме спальни.
Проваливаясь в небытие, Шэнь Сы успел подумать, что пряный аромат роз не такой уж и душный. По крайней мере, он помог полностью расслабиться и впервые за две жизни без остатка отдаться той чистой, настоящей близости, что бывает лишь между любящими людьми.
Ощутив, как сильные, надежные руки подхватывают его за плечи и колени, Шэнь Сы с легким сердцем смежил веки.
Главное, что в душ его отнесут на руках.