Выходной на Новый год стал для участников и малышей настоящим подарком. Чего не скажешь о съёмочной группе, которой пришлось в срочном порядке утихомиривать шумиху в сети. Впрочем, гостей проекта чужие проблемы не касались.
Стоило Шэнь Минсиню уйти вместе с Сяо Сигуа и Мин Фэном, как старейшина Фу быстро определился с рестораном на обед — при полном одобрении остальной мелюзги. Выбрав место, старик сразу отошёл в сторону сделать бронь.
Чжан Мин, глядя на то, как младший брат всё не выпускает из рук сумочку через плечо, озадаченно почесал затылок:
— Диди, у нас же сегодня нет съёмок.
Поэтому незачем таскать с собой сумку с припасами.
— Я знаю. Я деньги считаю, — ответил Сяо Наньгуа, даже не поднимая головы и с увлечением копошась в сумочке.
Чжан Мин выгнул шею и заглянул внутрь: в сумке ровными рулончиками лежали банкноты — штук семь или восемь, разного номинала.
— Ничего себе ты богач! — опешил Чжан Мин. — Откуда у тебя столько?!
Сяо Наньгуа растерянно вскинул голову:
— Так папа дал. И дяди, и прадедушка, и дедушка...
«Разве у брата Мина не так?» Сяо Наньгуа искренне не понимал причин для такого изумления. Старший папа и вовсе пообещал: как только тот пойдёт в начальную школу, ему каждый год будут выделять солидный капитал, чтобы он учился вести бизнес. И хотя малыш понятия не имел, как именно этим бизнесом заправляют, старший папа заверил, что наймет для него лучших учителей.
Чжан Мин уставился на тугие рулончики круглыми глазами. Это же сколько сладостей можно накупить!
Обычно Шэнь Сы выдавал мальчишкам карманные деньги в полное их распоряжение: на лакомства, газировку или в копилку — главное, чтобы отчитывались о покупках. В будущем, когда дети подрастут и можно будет не так строго следить за составом продуктов, он даже планировал разрешить им изредка покупать острые соевые палочки.
В итоге карманные деньги Чжан Мина долго не задерживались: он мгновенно спускал их на ближайшие вкусняшки или в лучшем случае дотягивал до похода в супермаркет с папой, чтобы выпросить очередную игрушку. Откладывать про запас у него категорически не получалось.
Сглотнув слюну и подавив искушение подбить брата на покупку вкусняшек, Чжан Мин спросил:
— А с чего ты вдруг взялся их пересчитывать?
Младший ведь никогда не тратил деньги попусту, зачем ему вдруг понадобился учёт?
— Я хочу устроить папе день рождения! Куплю ему подарок и торт, — просиял Сяо Наньгуа, прижимая сумочку к груди. — А когда у тебя будет день рождения, брат Мин, я и тебе что-нибудь подарю.
Он пока не знал, когда день рождения у брата Мина, но точно помнил: распланировав папин праздник, нужно отложить на подарки старшему папе, прадедушке и дедушке. Ах да, ещё и многочисленным дядям!
Поразмыслив, Сяо Наньгуа осознал, как же много вокруг именинников. Неудивительно, что старший папа каждый день ходит на работу — без хорошего заработка всем подарков точно не накупишь.
Чжан Мин о таких тонкостях не задумывался. Услышав о папином празднике, он от неожиданности застыл:
— У папы день рождения?! А когда? Что же мне ему подарить?
И тут же, осознав ужас ситуации, паренёк чуть не расплакался, а его глаза моментально покраснели:
— Всё пропало... Я же спустил все свои деньги на сладости! Мне совершенно не на что купить подарок!
Папа относился к нему со всей душой, а он остался без единого гроша — до чего же глупо и досадно! Чжан Мин готов был кусать локти за свою транжиристость.
— Не бойся, я тебе одолжу! — великодушно махнул ручонкой Сяо Наньгуа. — Вернёшь, когда получишь свои следующие карманные.
Брат Мин всегда делился с ним сладостями, так почему бы не выручить его сейчас? Папа столько для них делает, и если он останется без подарка от старшего сына, то наверняка расстроится. А расстраивать папу Сяо Наньгуа не хотел ни за что на свете.
— А тебе точно хватит? — шмыгнул носом тронутый до глубины души Чжан Мин. — И торт, и подарок... Это же куча денег!
— Хватит! — уверенно кивнул малыш и достал из сумки свои сбережения.
Купюры были стянуты тоненькими одноразовыми резиночками для волос — где только подсмотрел такой способ? В своё время Шэнь Сы купил их, когда отрастил шевелюру и ленился идти к парикмахеру, но в итоге всю упаковку прибрал к рукам сынишка.
Сяо Наньгуа отложил три свёрточка:
— Это на торт.
Он только что пересчитал: тут больше пятисот юаней — вполне хватит на огромный пышный торт.
— А это на подарок, — он отделил ещё два рулончика, где по большей части блестела мелочь. В детском представлении подарок мало чем отличался от обычной игрушки, поэтому и тратиться особо не просилось.
Затем мальчик разложил оставшиеся пять или шесть крупных свитков:
— На эти купим еду и напитки. Позовём папиных друзей, устроим праздник!
Что именно покупают из еды и как созывать гостей, Сяо Наньгуа до конца не понимал. Но, глядя телевизор вместе с управляющим, он замечал: на дни рождения всегда собирается шумная компания, а столы ломятся от угощений. Значит, у папы всё должно быть по высшему разряду! В крайнем случае можно попросить о помощи старшего папу.
Наблюдая за тем, как толково младший распределил каждую монету и купюру, Чжан Мин почувствовал ещё бо́льшую стыдобу за своё мотовство.
Закончив раскладывать капитал, Сяо Наньгуа вложил оставшиеся два свёртка в ладонь брата:
— Держи, брат Мин. Это тебе на подарок папе.
Деньги легли в руку весомым и чётким авансом. Сжав их, Чжан Мин едва не расплакался от признательности:
— Честное слово, я всё до копейки верну! И на твой день рождения тоже приготовлю самый лучший подарок!
— Правда?! — обрадовался Сяо Наньгуа. Подарки от близких он любил больше всего. — Брат Мин, а можно мне ту грелку для рук?
Он имел в виду плюшевую птичку-грелку, которую Чжан Мин недавно выбрал специально, чтобы ублажить младшего.
— Ну уж нет, я подарю тебе что-нибудь другое! — замотал головой Чжан Мин. — Подарки должны быть новыми. Нельзя отдавать то, чем уже пользовался.
— Понятно, — ничуть не расстроился Сяо Наньгуа: брат и так без лишних слов давал ему потаскать эту грелку.
Малыш аккуратно спрятал подготовленные деньги в потайное отделение сумочки и застёгнул молнию.
Чжан Мин убрал свой заём в собственный кармашек и вдруг осёкся:
— Слушай... а как мы пойдём за подарком?
Опыт в покупке подарков у него отсутствовал, но главную истину он знал твёрдо: сюрприз нужно держать в тайне до последнего. Однако папа ни за что не отпустит двух дошколят одних в город, да и куда именно идти, мальчишки понятия не имели.
Сяо Наньгуа от такого вопроса тоже опешил. Задумавшись на мгновение, он выдал план:
— Когда поедем с папой на съёмки, папа пойдёт выполнять задание, а мы попросим дядю режиссёра тайком отвести нас в магазин!
Уходить куда-то без взрослых Сяо Наньгуа и сам боялся: он помнил, как папа перепугался до слёз, когда он в прошлый раз вознамерился самостоятельно сбежать в детский дом.
Вдобавок и директор Чжан из приюта, и сам папа твердили одно и то же: если на съёмках возникнут проблемы, всегда можно обратиться к дяде режиссёру. В свои пять лет ребёнок ещё не до конца осознавал границы правильного и неправильного, зато чутко улавливал чужие эмоции, ориентируясь по ним в своих поступках.
Чжан Мин тоже припомнил вчерашний случай: ему до сих пор было немного досадно на Ма Нинго за то, что тот подбивал его давить папе на жалость. Папа ведь чётко сказал: поступать так — скверно. И всё же иного выхода не просматривалось. Подарок требовал секретности, а откройся они дяде Фу — о затее мгновенно узнает и папа.
— Ладно, — кивнул Чжан Мин. — Завтра на площадке попросим дядю режиссёра сходить с нами потихоньку.
Утряся организационные вопросы, мальчишки переключились на выбор самого презента.
Сяо Наньгуа рассуждал взрослее: он понимал, что взрослым не нужны детские игрушки, и склонялся к покупке одежды.
Чжан Мин же целиком положился на личный вкус. Начиная с игрушек и сладостей, он размахнулся до того, что вознамерился купить папе настоящий автомобиль! А что? Папин маленький электроскутер с Губкой Бобом вмещает всего двоих, а на большой машине папа сможет катать и его тоже! Логика железная, хотя и слегка оторванная от реальности.
Сяо Наньгуа от такой идеи замахал руками:
— Не надо машину! У старшего папы их полно, все поместимся!
Посмотрев на брата с предельным сочувствием, малыш добавил:
— К тому же на машину у нас денег точно не хватит.
Малыш не представлял точной стоимости авто, но прекрасно понимал: пары сотен юаней тут явно маловато.
Желая развеять иллюзии брата, Сяо Наньгуа деловито пояснил:
— Деньги на машину надо носить большими чемоданами! А если в чемодан не влезают — берут банковскую карточку. У нас карточки нет.
На самом деле карточка у него имелась — старейшина Фу при первой встрече вручил ему банковскую карту со стартовым капиталом на будущую учёбу ведению бизнеса, просто малыш понятия не имел, как ей пользоваться.
Осознав, что на мечту средств не хватает, Чжан Мин закручинился. Машина — это же такой шикарный подарок! Представить только, как папа гордился бы столь грандиозным презентом!
Однако суровая реальность взяла своё. Остановившись на более скромном варианте, мальчик решил скинуться с братом на гардероб: Сяо Наньгуа покупает верх, а он — брюки, чтобы получился полноценный костюм.
— Папа наденет нашу одежду на работу, его спросят, а он ответит: «Это мне сыновья подарили!» Представляешь, как круто?!
Представив эту картину, Сяо Наньгуа тоже расплылся в улыбке. Ему невероятно нравилось, когда папа гордился им.
* * *
Пекинский следственный изолятор
Загремел засов, и надзиратель в форме крикнул в глубину камеры:
— Шэнь Бай, на выход! За тебя внесли залог, оформлено освобождение до суда.
Проведя в застенках двое суток, Шэнь Бай выглядел совершенно измождённым, однако при этих словах в его угасших глазах блеснул хищный огонёк.
Известие об освобождении Шэнь Бая долетело до Шэнь Чжэна мгновенно. Разгневанный, он тут же набрал номер старейшины семьи Шэнь. И не без причины: улики, переданные им следствию, железобетонно доказывали, что именно Шэнь Бай являлся главным организатором похищения Лоу Цинхэ!
— Почему его выпустили?! — с трудом сдерживая ярость, выцедил Шэнь Чжэн. — Разве собранных мною доказательств недостаточно?!
Месть за погибшую жену была так близка к развязке, и вдруг главного виновника отпускают на свободу! Как после этого сохранить хладнокровие?
— До судебного заседания и вынесения приговора он считается лишь подозреваемым, — ровным, сдержанным голосом ответил старейшина Шэнь. — Процедура поручительства абсолютно законна. Дело не в слабости доказательств, а в нормах права. Я не имею права превышать полномочия и вмешиваться в ход следствия.
В Поднебесной законы строго гарантируют даже осуждённым соблюдение базовых прав — если только преступление не связано с умышленным убийством или наркоторговлей. Впрочем, даже приговорённым к высшей мере наказания из гуманных соображений гарантируют быструю смерть без пыток и истязаний. Отпетый отморозок или крупный наркоторговец получает свою пулю — ровно одну, ибо тратить на подобную мразь второй патрон было бы непростительной роскошью.
Шэнь Чжэн прекрасно понимал юридические тонкости, но смириться с этим не мог.
Человек, по вине которого погибла его жена и распалась семья, дышит воздухом свободы. И каждый день пребывания этой мрази на свободе отзывался в груди Шэнь Чжэна удушающей болью.
Почувствовав тяжесть, царившую на том конце провода, старейшина Шэнь вздохнул:
— А-Чжэн, за его спиной стоят судьбы тысяч семей. Брат обещает тебе: я буду лично отслеживать каждый шаг следствия. Я сделаю всё, чтобы добиться справедливости — ради тебя и ради Цинхэ. Он не уйдёт от наказания.
Это было пределом полномочий старого генерала. Хотя армейские структуры и ведомство полиции действовали независимо, в особых ситуациях — вроде той крупной сети, к которой приложил руку Шэнь Бай, — силовики объединяли усилия. Лишь поэтому строго следящий за соблюдением законов старик мог гарантировать контроль, но даже он не дерзал напрямую вмешиваться в процессуальные действия.
Шэнь Чжэн отдавал себе в этом отчёт. Будь он моложе и горячее, он перехватил бы Шэнь Бая сразу у ворот изолятора и вывез за границу — в какую-нибудь горячую точку, где тот ежедневно цеплялся бы за жизнь среди хаоса и нищеты. Брать грех на душу и марать руки кровью Шэнь Чжэн не хотел, но если бы правосудие пасовало перед мразью, он без колебаний совершил бы самосуд.
— А-Чжэн, подумай о сыне. Ему всего двадцать пять, — тихо произнёс старший брат. — Неужели ты не хочешь пожить ради него? Радоваться его успехам за себя и за Цинхэ?
Младший брат был всего на год старше его собственного сына. Старейшина Шэнь любил Чжэна ничуть не меньше, чем старшего отпрыска, а из-за того, что тот долгие годы скитался по чужбине, относился к нему со сжимающей сердце отцовской теплотой.
Он отлично понимал, ради чего Шэнь Чжэн с таким остервенением строил бизнес-империю за рубежом: когда поиски внутри страны зашли в тупик, все надежды сместились за границу. Шэнь Чжэн сознательно игнорировал благополучные государства с жёстким правопорядком, внедряясь в самые нестабильные регионы планеты — туда, где учёт населения отсутствовал вовсе, а работорговля и похищения цвели пышным цветом.
Благодаря этому он первым вышел на теневой синдикат за спиной Шэнь Бая и сумел выяснить, откуда в месте заключения Лоу Цинхэ взялись личные вещи этого мерзавца. Влияние ветви Шэнь из Гуаньду было слишком ничтожным, чтобы спрятать человека под самым носом у влиятельного столичного клана. Зато за спиной Шэнь Бая стояла мощная, разветвлённая сеть работорговцев.
Торговцы людьми... Сам Шэнь Бай наверняка считал, что замёл следы идеально, и не подозревал, что ниточки к его преступлениям притянуты из-за рубежа. По сути, львиную долю доказательств, оказавшихся в руках спецслужб и полиции, добыл именно Шэнь Чжэн.
— Брат, три месяца, — отсекая сомнения, произнёс Шэнь Чжэн. В его голосе зазвенел лёд. — Будет результат?
В отличие от старшего брата, обременённого государственным долгом и милосердием, Шэнь Чжэн не страдал избытком гуманизма. Он знал главное: Шэнь Бай давно положил глаз на его сына, и оставлять эту бомбу замедленного действия на свободе — значит подвергать жизнь Шэнь Сы смертельной опасности.
На другом конце провода старейшина Шэнь медленно прикрыл глаза и отрезал чеканным, полным непреклонной решимости тоном:
— Будет.
Армейские внедрённые агенты уже подобрались к самому логову синдиката. Как только сбор ключевых улик завершится, силовики совместно с полицией проведут масштабную операцию, экстрадируют всех преступников в Китай и усадят их на скамью подсудимых.