— Что-что? А ну повтори, — Шэнь Минсинь без малейшего намёка на изящество почесал в ухе. Стоявший рядом Сяо Жань уже подготовился в любой момент перехватить его.
Шэнь Сы со сдержанным пренебрежением смерил взглядом помощника режиссёра. Он-то думал, Ма Нинго выкинет что-то эдакое, а тут всего лишь... это?
— Задача на сегодня — распродать всю сельхозпродукцию, которую заготовила съёмочная группа, — помощник режиссёра искательно улыбнулся. — Вчера вы сами согласились на дополнительное испытание, а давать вам что-то чересчур сложное мы не рискнули. Вот и выбрали такой вариант.
— И ты считаешь, это несложно?! — Шэнь Минсинь поражался такой беспардонности. — Очнись, сегодня тридцать первое декабря! Кто после работы пойдёт за покупками под окна офиса, вместо того чтобы бежать домой или на свидание? Смешно сказать! Завтра суббота, Новый год, а вы нас отправляете торговать цветами у бизнес-центра?!
Сяо Жань налил Шэнь Минсиню воды и заметил с предельной точностью:
— К тому же это розы. Кто станет брать розы у подножия офисной высотки? Было бы разумнее отправиться на площадь или в торговый комплекс.
Помощник режиссёра неловко поковырял пальцы и тихо забормотал в оправдание:
— В таких местах слишком людно. Мы опасались, что вас узнают фанаты и поднимется шумиха, поэтому и выбрали место поспокойнее.
— Нашли безопасное место, нечего сказать! — фыркнул Шэнь Минсинь. — В рабочее время все сидят по кабинетам, а после работы разлетаются кто куда. В итоге мы торчим в лютый мороз у корзины с розами, как дураки!
Он недовольно скривился:
— Если уж так печётесь о нашей безопасности, открыли бы нам цветочный салон. Вот где действительно безопасно! Люди приходят за букетами и даже не всматриваются, кто за стойкой.
Шэнь Сы аккуратно снял с паровых булочек съедобную рисовую бумагу, вытер пальцы салфеткой и поинтересовался:
— А что с выручкой? И есть ли ограничения по способу продажи?
Помощник режиссёра покосился на него и слегка отступил:
— Способ не ограничен. Однако продавать должен исключительно учитель Шэнь Сы. Остальные могут лишь помогать с упаковкой, но не участвовать в сбыте.
В конце концов, режиссёр Ма чётко дал понять: Пекин — родной город Шэнь Минсиня и Сяо Жаня. Подключись эти двое, они распродали бы весь урожай, даже если бы съёмочная группа ободрала дочиста все облака провинции Юнь.
— Вся прибыль вместе с частными спонсорскими средствами поступит в государственные благотворительные фонды. Деньги пойдут на улучшение условий в детских домах и помощь одиноким старикам и оставшимся без присмотра детям, — добавил помощник режиссёра и опасливо оглядел присутствующих.
Убедившись, что бунта не предвидится, он торопливо положил карточку с заданием на стол, выпалил «Желаю удачи!» и мгновенно испарился.
— Что замыслил Ма Нинго? — нахмурился Сяо Жань. — Сначала фермерская продукция, теперь благотворительность... Затея хорошая, но сам сезон оставляет странное впечатление.
В конце концов, «Детский сад для начинающих пап» никогда не был благотворительным проектом, и за прошлые сезоны подобного за ними не замечалось. Внезапный поворот поневоле наводил на мысли.
— Да что тут думать? Просто ищет повод над нами поизмываться, — буркнул Шэнь Минсинь. — Мороз на улице, а нам на ветру торчать! Вдруг дети простудятся?
Сам он мог хоть в лютый студёный день сниматься в ледяной воде — не привыкать, но малыши совсем крохи: покагаются, вспотеют на ветру и заболеют, а ему потом мучайся.
— Оденем их потеплее, а перед выходом докупим согревающие грелки. Разложим им по карманам, пусть держат в ручонках, — предложил Шэнь Сы. — Если наши усилия принесут пользу обществу, потерпеть можно. Главное, чтобы это не оказалось бессмысленным самодурством съёмочной группы — тогда мы просто откажемся.
Шэнь Минсинь замолчал. Потерпеть ради благого дела — куда ни шло, лишь бы не терпеть сплошную глупость ни за грош.
— Ладно, давайте доедим и поедем пораньше, — подытожил Шэнь Сы.
Возможно, в обеденный перерыв удастся хоть что-то распродать. Откровенно говоря, торговать цветами ему ещё не приходилось.
Закончив с завтраком, взрослые закутали детей поплотнее, велели им держать руки в карманах и сжимать грелки и только после этого покинули отель.
Погода в Пекине не баловала: ясным выдался лишь первый день по приезде, а последние двое суток беспрестанно кружила мелкая снежная крупа.
— Что-то нынче зима теплее обычного, — замешкавшись на пороге, Шэнь Минсинь поднял взгляд к небу. — Прежде в декабре сыпало куда сильнее.
— Папа, холодно, — пробормотал Сяо Сигуа, упрятав ручонки в карманы. Его круглое личико, смазанное детским кремом, слегка порозовело от колкого ветра.
Шэнь Минсинь тут же прибавил ход:
— Сейчас-сейчас, сядем в машину — и сразу согреешься.
К месту назначения участники снова отправились на своей машине. Их сопровождал один-единственный оператор, замаскированный под обычного прохожего.
Сяо Жань привычно занял место за рулём, а удовлетворённый Шэнь Минсинь плюхнулся на заднее сиденье рядом с Шэнь Сы и ребятишками.
Застегнув на детях ремни безопасности, Сяо Жань плавно тронул машину. Шэнь Минсинь, которому не сиделось спокойно, сгорал от любопытства разузнать подробности о взаимоотношениях Шэнь Сы и его младшего дяди, но никак не находил подходящего предлога.
Шэнь Сы и сам хотел расспросить его о семье Шэнь, о которой не успел разузнать накануне. Заметив мнительность и нервозность спутника, он неслышно отключил петличные микрофоны у себя и у Шэнь Минсиня.
Оператор сидел на переднем пассажирском сиденье. На камеру звук сейчас не писался — чтобы избежать шумов и помех, аудиопоток шёл отдельно с петличек.
— Что за троюродный брат был вчера рядом с моим отцом? — вполголоса спросил Шэнь Минсинь. — Ты же говорил, у твоей бабушки больше не было детей, кроме твоего отца?
В тот вечер, возвращаясь с совместных съёмок, Шэнь Минсинь вовсю жаловался на задание и в разговоре упомянул, как ведущий допрашивал его про дядей. Тогда он божился, что бабушка родила одного-единственного сына, однако вчера Шэнь Чжэн велел Шэнь Сы назвать того мужчину «вторым троюродным братом», что окончательно запутало Шэнь Сы.
— А, ты про второго дядю! Он не родной моей бабушке, — Шэнь Минсинь бросил быстрый взгляд на оператора и понизил голос. — Он сын сослуживца, которого дедушка взрастил лично. Отец второго дяди погиб при исполнении, посмертно получил орден Первой степени. А у его матери потом нашли редкую болезнь — врачи сразу сказали, что до преклонных лет она не доживёт. Вот она и подала прошение руководству, чтобы разрешили использовать замороженную сперму мужа. Хотела успеть выносить ребёнка через ЭКО, оставить память о любимом.
Бойцы спецназа, уходя на задание, никогда не знают, вернутся ли живыми. Свою жизнь они отдают ради родины и народа, так что в такой просьбе государство отказать не могло.
Однако возникла серьёзная проблема. Отец её мужа тоже был погибшим героем, свекровь умерла от тяжелого труда вскоре после их свадьбы, а сама женщина выросла сиротой. Увековечить род она могла, но вырастить ребёнка из-за прогрессирующей болезни — нет.
Тогда вмешался старый господин Шэнь. Он дал женщине твёрдое слово, что возьмёт её и ребёнка под опеку и вырастит малыша как родного сына.
В благородстве деда сомневаться не приходилось. Однако в тот период только-только родился отец Шэнь Минсиня, а бабушка тяжело перенесла роды и никак не могла оправиться. Старому господину Шэню приходилось разрываться между службой и домом — ноша на его плечи выпала нечеловеческая.
Вдова всё понимала и терпеливо ждала, рассчитывая запасы сил. Лишь когда отец Шэнь Минсиня пошёл в среднюю школу, она прекратила терапию и благодаря ЭКО родила долгожданного первенца.
Спустя год после рождения сына, подточенная беременностью и отказом от лекарств, женщина скончалась.
Примерно тогда же бабушка Шэнь случайно забеременела вторым ребёнком, но из-за слабого здоровья выносить не смогла. Они с дедушкой посовещались и решили официально усыновить сироту.
Так мальчик вошёл в прямую ветвь клана Шэнь.
— Дедушка разрешил ему в документах и среди друзей пользоваться именем, которое дали родные родители. Но дома слуги по привычке зовут его вторым господином Шэнем, и он абсолютно не против, — добавил Шэнь Минсинь. — Хотя в венах второго дяди нет крови Шэней, он внесён в семейную генеалогическую книгу. Папа говорил, рядом с его именем в родословной записана и настоящая фамилия.
Поступить так со стороны старого господина Шэня было высшим проявлением благородства. Второй дядя вырос достойным человеком: повзрослев, пошёл по стопам отца на службу, а позже по ряду причин вернулся к гражданской жизни.
Теперь он помогал отцу Шэнь Минсиня вести дела в компаниях клана. Не будучи кровными братьями, они ладили куда лучше, чем наследники других богатых семейств, грызущиеся за каждый грош.
— Вот оно что, — понимающе кивнул Шэнь Сы.
До дальних родственников ему дела не было, но разобраться в связях прямой ветви стоило, чтобы при официальном знакомстве не вышло конфуза.
Вчера второй дядя держался с ним очень тепло, и Шэнь Сы ломал голову, кем тот приходится отцу Шэнь Минсиня.
Теперь, выслушав рассказ, Шэнь Сы проникся уважением к своему пожилому старшему дяде: тот действительно держал слово и отличался редкой честностью.
Многие опекуны лишь делают вид, что воспитывают сирот: поработают на публику первые пару лет для репутации, а потом бросают детей на произвол судьбы.
Старый же господин Шэнь относился ко второму дяде ровно так же, как к собственному сыну. Неудивительно, что Шэнь Минсинь говорил о нём с такой теплотой.
— Позже сам всё увидишь, — с улыбкой пробормотал Шэнь Минсинь. — У нас все очень душевные. Дедушка — твой старший дядя — в хозяйственные дела давно не вмешивается. У твоего отца есть право вето, но обычно он даёт моему папе, второму дяде и старшему брату решать всё сообща. Твой папа держит под контролем только стратегию, а в мелочи не лезет. Так что отношения в семье очень дружные.
Эти слова успокоили Шэнь Сы.
С детства лишённый семейного тепла, он толком не знал, как вести себя с близкими, и подспудно опасался сказать или сделать что-то не то, вызвав их недовольство.
Родственные узы совершенно не похожи на брак. В браке с Фу Чунсюем они были равными, независимыми партнёрами, и к родственникам мужа достаточно было проявлять обычную вежливость.
А вот кровная родня... Честно говоря, он понятия не имел, как строить эти отношения, и это вызывало у него тревогу.
— Приехали, — подал голос Сяо Жань.
Из заднего ряда тут же раздался дружный детский хор:
— Ва-а-а! Сколько цветочков!
— Это розы! Я видел, как младший дядя дарил такие тётушке! — гордо заявил Чжан Мин. — Дядя сказал, эти цветы дарят, когда любят, и только самым дорогим людям!
Сяо Наньгуа просиял:
— А я люблю папу! И старшего папу, и прадедушку! Можно мне подарить им такие розы?
С этими словами малыш полез в рюкзачок на груди и вытащил несколько купюр:
— У меня есть денюжки!
Шэнь Сы аккуратно убрал его карманные деньги и расстегнул ремешки кресла:
— Такие цветы дарят только любимому человеку. Но ты можешь выбрать для нас другие.
— А? — Сяо Наньгуа замер в замешательстве. — Но вы же любимые! Я же вас очень люблю!
— Мы тоже тебя любим, — от искренних слов сына у Шэнь Сы потеплело на душе. Он ласково поцеловал ребёнка в щёку и помог малышам выбраться из машины.
Торговой точкой от съёмочной группы оказалась небольшая крытая грузовушка. В её полураскрытом кузове ровными рядами стояли охапки разноцветных роз.
Возле борта Шэнь Сы заметил пластиковое ведро, доверху набитое рулонами обёрточной бумаги разных оттенков.
Он вскинул взгляд на возвышающиеся кругом стеклянные громады бизнес-центров, и в его голове созрел план.