— Брат, ну ответь же! — Чжан Мин в отчаянии застучал ладонями по стеклу.
Вскоре после того как мальчиков заперли, кто-то из похитителей принёс им стакан воды, бросил две распечатанные упаковки хлеба и ушёл. Налётчики посчитали, что маленькие дети не способны учинить бед, а потому даже не проверили верёвки на запястьях — просто заперли дверь изнутри и больше не появлялись.
Сбросив спутанную бечёвку с рук, Чжан Мин первым делом кинулся к двери, но, осознав, что та заперта наглухо, подбежал к прозрачной перегородке.
С самого момента, как их сюда привели, Сяо Наньгуа выглядел странно: не плакал, не шумел и не издавал ни звука — лишь сидел на кровати и смутно смотрел перед собой. Чжан Мин не мог взять в толк, что происходит, но раньше таким младшего никогда не видел.
Хотя Тыковке уже исполнилось пять лет, заговорить и хоть как-то общаться с окружающими он начал лишь с полгода назад. Развитием он немного уступал сверстникам, зато в иных вещах проявлял удивительное упрямство — взять хотя бы покупку подарка для папы. По этой причине Чжан Мин и не замечал особых различий между ним и Сяо Сигуа.
Фу Чунсюй кое-что подмечал и старался развивать в мальчике самостоятельность, однако времени прошло слишком мало, ощутимых результатов добиться не успели. А значит, при малейшем потрясении Тыковка мог снова замкнуться в себе — ровно так, как сейчас.
— Брат! Сяо Наньгуа! Ну скажи хоть что-нибудь! — Чжан Мин совсем извёлся.
Чего он молчит и только смотрит? Аж жуть берёт!
Не подозревая, что комната полностью изолирована от шума, мальчик продолжал кричать:
— Ты только не бойся, я обязательно придумаю, как нам отсюда выбраться!
* * *
Шэнь Бай, сидевший в соседнем помещении перед экраном компьютера, глядя на остекленевшие глаза ребёнка, усмехнулся. Ну и что с того, что прежнюю шайку накрыли ищейки в погонах? В итоге мальчишка всё равно вернулся туда, откуда его вытащили.
Из-за двери вошёл подручный:
— Дедушка Бай, господин Корчин сошёл с самолёта. Сейчас он отдыхает в Пекине, а завтра приедет за товаром.
— Понял, — Шэнь Бай окинул взглядом бьющегося о стекло Чжан Мина и небрежно бросил: — Свяжись с господином Корчином. Спроси, не нужен ли ему ещё один ребёнок.
Если память ему не изменяла, тому клиенту тоже требовался донор. Вдруг этот смышлёный мальчишка, случайно попавшийся под руку, подойдёт по параметрам? Коли совпадёт, пацану ещё повезёт — хоть какое-то время поживёт в сытости и тепле.
— Понял, — отозвался подручный. — И ещё… Наша зарубежная база в полном хаосе. Старший босс передал, чтобы вы пока не возвращались, а то мало ли, под горячую руку попадёте.
Шэнь Бай нахмурился:
— Что стряслось?
Он-то рассчитывал, покончив с похищением Лоу Цинхэ и выместив злость на Шэнь Чжэне и мелком паршивце Шэнь Сы, сбежать за границу и жить в своё удовольствие. Что ещё за проблемы на пороге?
Подручный и сам толком не знал деталей, лишь пересказал то, что донесли:
— Говорят, местная банда затеяла перестрелку. Заваруха вышла такой, что зацепило нашу точку. В суматохе сбежала куча подготовленного товара. Наш босс просто в бешенстве.
Оно и понятно: ладно бы бандиты просто махали пушками на своей территории, но за каким чертом они полезли на чужую базу? Обычно у людей из подпольного бизнеса есть круговая порука и уважение к чужим границам — ну подрались, ну разнесли склад, потом компенсируют убытки. А тут победившие бандюки на радостях ворвались в распределительный пункт и нарочно выпустили всех детей! Как тут не закипеть?
Подручный искренне сочувствовал боссу. Достать детей внутри страны и так неимоверно трудно, а уж незаметно переправить их через границу и таможню — и подавно. Из-за этого они уже потеряли людей на нескольких перевалочных базах. Нынешнюю «партию» собирали почти два года. Только-только набрали нужное количество, расслали уведомления покупателям — и тут всё пошло прахом. Как теперь отчитываться перед заказчиками?
Однако Шэнь Бай не придавал этому сбою большого значения. За границей у них не одна база. Не получится с этой — он отправится в соседнюю страну, посмотрит, нельзя ли провернуть пару других «сделок».
Заметив, что босс абсолютно равнодушен, подручный не стал навязываться и сменил тему:
— Кстати, Дедушка Бай, на ваш телефон пришло несколько вызовов. Посмотрите?
Во время «дел» Шэнь Бай всегда включал полную блокировку, отдавая телефон подчинённым. Впрочем, теперь ему было всё равно:
— Оставь. Если снова будут звонить — просто выключи, вытащи симку, сломай её, а трубу выбрось.
Это означало окончательный разрыв с прежней жизнью.
Подручный не посмел расспрашивать. Кивнув, он удалился, оставив Шэнь Бая в одиночестве перед окном.
С того самого дня, как старик Шэнь отлучил его от родового гнезда, он перестал быть тем Шэнь Баем, который сомневался и колебался. То, что не давалось в руки, он заберёт силой; а то, что не мог отпустить — сожмёт в кулаке насмерть.
Чего не получил он сам, не достанется никому!
Впрочем, глупцом он не был и не собирался злорадно провоцировать Шэнь Чжэня, пока не гарантирует себе безопасный отход. Пленники уже у него. Вот когда он получит куш и нужный результат, тогда и насмеётся вволю. Зачем рисковать раньше времени?
Если в обычных делах, связанных с Шэнь Чжэнем или Лоу Цинхэ, он легко терял рассудок — как в тот раз, когда попался на удочку Шэнь Сы, — то в вопросах «бизнеса» умел быть терпеливее кого бы то ни было и точно знал, чем выгодно пожертвовать ради максимальной наживы.
Сейчас спешить некуда.
* * *
Шэнь Бай не спешил, а вот Чжан Мин уже сходил с ума от страха. Осознав, что комнаты звукоизолированы, он перепугался ещё сильнее. Он метался, как безумный, то и дело пиная дверь в надежде привлечь чьё-нибудь внимание шумом.
Но что бы ни вытворял Чжан Мин, Сяо Наньгуа лишь отрешённо смотрел в его сторону, не произнося ни звука и почти не моргая.
Мальчик не просто испугался. Глядя на гиперактивного брата, он чувствовал лишь глубокую, странную растерянность.
«Почему старшего брата не бьют? Потому что он сам не плачет?»
Но ведь раньше тех мальчиков и девочек, что жили в соседних с ним комнатах, били по щекам, даже если они просто не успели вовремя доесть хлеб.
Он помнил, как хрупкие детские тела взмывали в воздух, как они бились в чужих руках, как их оглушительно хлестали или с размаху швыряли на холодный пол. Он видел, как детей стегали кожаными ремнями; видел, как упавшие больше не поднимались и никогда уже не открывали глаз.
В соседней комнате все забивались в угол, а тот мальчик просто тихо лежал на полу.
Тогда Сяо Наньгуа думал: наверное, ему очень холодно.
Только на следующий день, когда пришли люди с едой, они с яростными ругательствами выволокли мальчишку наружу. Сяо Наньгуа помнил, как тонкая ручка покойника бессильно плетью свисала вниз, а тело изогнулось под противоестественным, застывшим углом.
Дети в соседних комнатах менялись снова и снова, но тех, кто уходил, он больше никогда не видел.
Сяо Наньгуа не знал, когда настанет его черёд выйти и придётся ли ему, как тем детям, никогда больше не возвращаться. Ведь насколько он себя помнил, он никогда не покидал этой комнаты... Точнее, подобных комнат.
Раньше его клетка была совсем крошечной, с одной-единственной тусклой лампочкой под потолком — совсем не такой, как эта. Те, кто приходил его кормить, всегда причиняли боль. Пихали еду насильно, даже если он не хотел, и никогда с ним не разговаривали.
В той тесной и тёмной конуре он не слышал ни единого живого звука. Никто не знал, что память у него прорезалась очень рано. Никто не догадывался, что он с детским любопытством разглядывал лица тех, кто входил к нему с миской.
Так продолжалось долго, пока в один из дней человек вошёл в комнату не с едой, а с толстым шприцем.
Было очень больно. Маленький Наньгуа думал, что на свете нет ничего больнее уколов. Но потом понял: есть. С того дня укол шприцем стал обязательным условием перед каждым завтраком. А потом вместо одного укола в день стало три.
И вот однажды человек, пришедший его навестить, впервые заговорил с ним. Заговорил с улыбкой:
— Твоя кровь подошла. Скоро тебя заберут и будут выхаживать как следует.
Ребёнок недоуменно смотрел на него. Это был первый раз, когда он услышал голос себе подобного. Он приоткрыл рот, но не смог издать ни звука.
«Как заставить себя заговорить?» — этот вопрос мучил его тогда изо дня в день.
* * *
— Когда мы освободили детей из той берлоги, то нашли кучу бланков с результатами анализов крови. Данные человека, чья кровь совпала с пробами Сяо Наньгуа, неполные, но известно, что он страдает рядом тяжёлых заболеваний, требующих пересадки органов.
Голос полицейского из Синина в телефонной трубке звучал сурово и с трудом скрывал сострадание:
— Час назад мы отправили подробные документы факсом в полицию Пекина. Можете ознакомиться. Это похищение готовили заранее и очень тщательно.
— Хорошо, огромная вам благодарность за сведения, — Фу Чунсюй повесил трубку и надолго замолк.
Они-то знали, что за похищением стоит Шэнь Бай, но полиция пока об этом не ведала. Поскольку Сяо Наньгуа спасли из рук торговцев людьми, а объявленные в национальный розыск преступники всё ещё скрывались, полиция Пекина связалась с коллегами из Синина, чтобы восстановить картину прошлого спасения и оценить степень угрозы для ребёнка. Так и выяснилось: мальчика забрали те же самые бандиты, что бежали от закона.
Шэнь Сы сидел ни жив ни мёртв, сжимая в дрожащих пальцах только что переданную полицией папку.
В документах фигурировал молодой мужчина. У него диагностировали лёгкую стадию цирроза печени, сахарный диабет и почечную недостаточность. Болезнь удавалось сдерживать, но прогрессирование было неизбежным. Единственным спасением оставалась комплексная трансплантация органов брюшной полости вместе с почкой.
Печень, поджелудочная железа, почки — всё под замену. И группа крови этого человека идеально совпадала с группой крови Сяо Наньгуа.
Болезнь у покупателя была не в смертельной стадии, но неизлечимой. И он вознамерился купить жизнь маленького Сяо Наньгуа, чтобы продлить свою.
— Старина Фу… Нашлся наш сын? — Шэнь Сы поднял глаза на насупленного мужа, и слёзы неудержимо хлынули по его щекам. — Он ведь не просто хочет отомстить мне и отцу… Он всерьёз собрался продать жизнь нашего мальчика за деньги!
Если бы речь шла только о мести, Шэнь Сы согласился бы на любые условия Шэнь Бая. По крайней мере, до выполнения требований тот выходил бы на связь, давая полиции шанс спланировать операцию.
Но если Шэнь Бай нацелился на сделку стоимостью в сотни миллионов долларов, то ему нужно лишь сбежать как можно быстрее, укрываясь в глуши. Стоит ему пересечь границу Китая — и сына больше не вернуть.
«Участники трансграничной торговли людьми никогда не спрашивают лишнего. Покупатель озвучивает запрос, платит деньги — и получает товар».
Вспомнив слова полицейского из Синина, Шэнь Сы задрожал всем телом. Его сын… Всего несколько скупых строчек в документе — и ребёнок превратился в расходный материал для чужой жизни?
— Не бойся. Если ему нужны деньги, мы отдадим всё до последнего гроша и выкупим малыша, — Фу Чунсюй сжал его плечи и притянул к себе. — Нам удалось взломать геопозицию. Телохранители уже проверяют, там ли ещё сын.
Ведь какими бы функциями ни обладали умные часы, при желании и наличии времени их всегда можно утилизировать. Если циферблат разбит вдребезги, зачем вообще резать ремешок?
Прижавшись к груди мужа, Шэнь Сы невпопад вспомнил их первую встречу в прошлой жизни, когда он забрал из больницы только что выписанного из приюта ребёнка. Мальчик тогда смотрел на него диковато и враждебно. Даже понимая, что перед ним не обидчик, семилетний ребёнок держался настороженно, точно одинокий волчонок, с холодной взрослой зажатостью во взгляде.
Интересно, станет ли Сяо Наньгуа лучше после того, как его усыновил Фу Чунсюй?
Наверное, да… Шэнь Сы вспомнил, как мальчик плакал перед его могилой.
Раз умел скорбеть, раз чувствовал любовь — значит, смог бы оттаять и стать нормальным человеком, верно?
Молодой мужчина закрыл воспалённые глаза и крепче обнял мужа за талию, давая волю слёзам.
Сын… Его маленький сын…