— Что стряслось? — спросил муж, едва видеозвонок соединился и на экране показалась заплаканная, искривлённая от горя рожица сына.
Не будь в углу кадра Шэнь Сы, Фу Чунсюй решил бы, что случилась катастрофа.
— Папочка-Фу-у-у, хнык-хнык! Папа злится! Он больше меня не любит и выбросит-а-а! — Сяо Наньгуа заходился в рыданиях, всхлипывая так отчаянно, что сердце разрывалось.
Увидев это, управляющий подхватил на руки Сяо Сигуа, взял за руку Мин Фэна и потихоньку увёл их в соседнюю комнату отдыха, оставляя супругов наедине.
— Как это «выбросит»? — мягко успокаивал сына Фу Чунсюй. — Папа в тебе души не чает. Он ни за что тебя не бросит.
— Нет, бросит! Ик! — Малыш рыдал слишком долго, наглотался холодного воздуха и теперь непрерывно икал через всхлипы.
— У папы личико угрюмое-преугрюмое, и он меня не обнимает! Ик!
— Папа больше меня не любит! Ик!
Шэнь Сы, слушая эту ахинею, не знал, то ли сердиться, то ли смеяться:
— Что за глупости ты несёшь? Я просто разозлился! Разве я хоть словом обмолвился, что ты мне больше не нужен?
Малыш украдкой скользнул по нему взглядом и, надув губы, огрызнулся:
— Ты не говорил, но ты так думаешь! Тебе меня совсем не жалко! Папа... ик... больше не любит Тыковку!
Заметив, что после звонка второго отца лицо Шэнь Сы немного смягчилось, мальчуган раскраснелся от обиды и вылил совсем уж несусветное:
— Ты любишь только папочку Фу, а меня не любишь!
Чем больше он говорил, тем сильнее распалялся и тем глубже уверялся в собственной правоте. Утерев личико кулачком, малыш развернулся и ухватил Чжан Мина за руку:
— Братец Мин, пошли отсюда! Папа... ик... больше нас не хочет!
— Уйти? Куда уйти?! — Чжан Мин замер на месте с абсолютно ошарашенным видом.
С какого перепуга их искреннее раскаяние превратилось в побег из дома?
— Пошли, ты уведёшь меня бродяжничать! — с трудом промямлил наплакавшийся малыш. — Будем жить под мостом! Пошайничать будем! Ты же старший брат, ты меня и прокормишь, ик!
Фу Чунсюй на том конце провода не удержался и откровенно расхохотался. Шэнь Сы спешно сгрёб под мышку мелкого бунтаря, вознамерившегося увести брата в бродяги:
— Какое ещё бродяжничество? Ты слова-то толком выговорить не можешь, а уже бродяжить собрался?
Он слегка шлёпнул сорванца по мягкому месту:
— Ишь какой шустрый, решил ещё и брата с собой утянуть! Вы хоть если свои года сложите, вам до совершеннолетия хватит?
Надо же, какая сообразительность! Понял, что в одиночку не сдюжит, так решил прихватить брата за компанию — милостыню просить. Раз уж в голове есть мозг, почему не предложить просто пожить дома у Чжан Мина? Неужели правда рассчитывает, что семилетний мальчик сможет его прокормить?
Шэнь Сы и сам не знал, то ли умиляться такой находчивости, то ли поражаться детской наивности.
— Хм! — шмыгнул носом малыш, обнимая его за шею.
Лишь очутившись в тёплых объятиях отца, он окончательно успокоился и поверил, что его никто не собирается бросать.
Шэнь Сы опустился обратно на диван и попутно сгрёб за руку Чжан Мина:
— Садитесь ровно.
— Ага! — закивал тот с такой готовностью, будто задержка на секунду грозила немедленной расправой.
Сяо Наньгуа умостился у отца на коленях, обхватив его всем тельцем, и ни в какую не желал отпускать. Шэнь Сы одной рукой поглаживал сына по спине, помогая перевести дыхание, а другой взял телефон, висевший на ремешке детской сумочки:
— А ты чего звонишь в такое время?
Обычно в этот час Фу Чунсюй только-только заканчивал ужинать со стариком. Они либо смотрели вместе финансовые новости, либо Мужчина уходил к себе в кабинет работать.
— Сысы, — в голосе Фу Чунсюя проскользнула лёгкая беспомощность. — Завтра тридцать первое число.
Шэнь Сы прикинул в уме и кивнул:
— Ну да, я в курсе. А что с тридцать первым?
Уже успевший познать радости школьной жизни Чжан Мин тут же потянул Шэнь Сы за рукав и шёпотом подсказал:
— Дядя Шэнь, это же Новый год.
После тридцать первого декабря наступает Новый год! Мальчик отлично помнил, что в школе по этому поводу дают целых три дня каникул!
Шэнь Сы осенило. Для детей Новый год — это долгожданные праздники, а вот для взрослых — пора авралов, сверхурочных и бесконечных банкетов.
Раз Фу Чунсюй позвонил именно сейчас, цель у него могла быть только одна.
— Что, хочешь встретить Новый год вместе? — улыбнулся Шэнь Сы, и в уголочках его глаз залегли тёплые лучики.
«Новый год? Встретить вместе?»
Сяо Наньгуа постепенно переключился на разговор взрослых. Он помнил, что на праздники всегда запускают красивые салюты и дают вкуснейшие жареные шарики из клейкого риса!
— Да. Завтра я прилечу в Пекин, — подтвердил Фу Чунсюй.
— А дедушка? Старик не поедет с тобой? — поинтересовался Шэнь Сы.
Хотя старшее поколение привыкло пышно праздновать традиционный Новый год по лунному календарю, сейчас и тридцать первого декабря повсюду устраивают гулянья с фейерверками. Оставлять дедушку одного в пустом доме в такой вечер казалось бессердечным.
Только после этого напоминания Фу Чунсюй осознал свою оплошность: увлечённый мыслями о том, как рванет к мужу и сыну, он совершенно забыл спросить у деда.
Шэнь Сы мгновенно прочитал всё по его поджатым губам и с подколом заметил:
— Старина Фу, а ведь это сыновняя непочтительность.
Мужчина смущённо покашлял:
— Я прямо сейчас пойду и спрошу у него.
— А что у вас только что стряслось? Из-за чего сын тебя так разгневал? — неуклюже перевёл тему Фу Чунсюй.
Но Шэнь Сы при одном воспоминании об этом снова вспыхнул:
— Твой сын до того бесстрашный вырос, что вместе с Мином залез на стул у окна и высунулся наружу по пояс, чтобы посмотреть на снег!
И добавил с особым нажимом:
— В комнате отдыха на третьем этаже! И в этот момент рядом не было ни единого взрослого!
Мужчина на экране мгновенно нахмурился. Притихший малыш, внимательно подслушивавший разговор, ощутил, как сердце ушло в пятки, и снова жалобно захныкал.
В столь юном возрасте он ещё не осознавал всей опасности своих действий, но чутко понимал: раз отцы так сердиты, значит, дело дрянь.
— Фу Цюйнань, — сухо выговорил Фу Чунсюй. — Кто придумал подставить стул к окну и лезть смотреть на снег?
— Я... и Арбузик, — едва слышно пролепетал малыш.
Если перед Шэнь Сы он мог капризничать и дуться, то перед строгим папочкой Фу весь его пыл моментально улетучивался.
— Ты понимаешь, насколько это опасно? А если бы вы сорвались вниз?
От строгих слов отца мальчику и самому стало жутковато, но детская природа берёт своё: пока беда не случилась, реальный страх до конца не доходит.
— Мы бы не упали... — пробормотал Сяо Наньгуа. — Братец Мин меня держал.
Чжан Мин тут же подтвердил:
— Да, дядя Фу, мы с Мин Фэном крепко держали младших!
Фу Чунсюй посмотрел на него и спокойно спросил:
— Мин, а если бы твой младший брат сорвался, ты смог бы удержать его? Или полетел бы вниз следом за ним?
Свято веривший в свою надёжность Чжан Мин замер, ошарашенный. Он даже не задумывался об этом... Но если порассуждать так, как говорит дядя Фу...
Чжан Мин опустил взгляд на свои тоненькие ладошки, а затем перевёл взор на пухленького, укутанного в зимнюю одежду Тыковку. Сяо Наньгуа тут же смущённо уткнулся носом в грудь Шэнь Сы: он-то прекрасно знал, что братец Мин его бы не удержал!
Когда они баловались дома и он скатывался с кровати, братец Мин не то что удержать не мог — они валялись на полу вместе!
Кажется, до малыша наконец дошло, отчего папа так взбесился.
— Когда рядом нет взрослых, вы не имеете права рисковать своей жизнью и делать подобные глупости, — подвёл итог Фу Чунсюй. — Захотелось поиграть со снегом — спуститесь к папе или позвоните ему, чтобы он сходил с вами на улицу. Но залезать на подоконники без присмотра категорически нельзя. Случись с вами что-то — мы с папой просто не переживём этого.
Учитывая, что в банкетных комплексах потолки делают высокими, третий этаж здесь соответствовал четырём обычным. Упади оттуда такой кроха — последствия даже представить страшно.
К тому же четверо ребятишек сгрудились у одного окна: потянись один — и все полетели бы вниз, как пельмени в кипяток.
Теперь испуг пробрал Сяо Наньгуа по-настоящему. Он не хотел расстраивать отцов, потому лишь крепче обнял Шэнь Сы за шею и затаил дыхание.
— Фу Цюйнань, ты меня слышишь? — ровным тоном переспросил Фу Чунсюй. — Слышишь — отвечай. И не думай, что если ты маленький, то можно уходить от ответа и капризничать.
Слово «капризничать» задело самолюбивого малыша за живое:
— Я не капризничаю! Я не упрямлюсь! Я всё понял, папочка, я правда виноват... — Тыковка похлопал мокрыми ресничками. — Папа, прости меня, пожалуйста. Перестань на меня сердиться, ладно?
— Действительно понял? — Шэнь Сы вытащил салфетку и бережно утёр умытое слезами личико. — Впредь будешь так делать?
— Понял, — честно закивал Тыковка. — Если папы нет рядом, больше не буду.
— Чего-чего? — рассмеялся Шэнь Сы. — Значит, если папа рядом, тебе всё можно?
— Ну... папа же не даст мне упасть, — смущённо пробормотал карапуз и уткнулся щёчкой в щёку отца.
— Ну что с тобой делать, а? — Шэнь Сы весело глянул на экран. — Воспитывай своего сына.
Фу Чунсюй с улыбкой кивнул:
— Договорились. Завтра прилечу в Пекин и обязательно проведём беседу.
— Я тогда позже подойду к режиссёру Ма, узнаю, отпустит ли он нас завтра вечером на свободу, — добавил Шэнь Сы.
В конце концов, формально съёмки передачи всё ещё продолжались. Визит мужа считался лишь частным посещением, так что отпустит ли их режиссёр Ма и на сколько — оставалось большим вопросом.
Завершив разговор, Шэнь Сы ещё раз обстоятельно провёл с ребятами инструктаж по безопасности. И лишь когда убедился, что до обоих дошло, где проходит граница дозволенного, сменил гнев на милость.
Тем временем Шэнь Минсинь и Сяо Жань, уже закончившие поиски, узнали о случившемся от управляющего. Сяо Жань даже рот не успел открыть, чтобы пожурить Мин Фэна, как Шэнь Минсинь буквально побагровел от ярости.
Вот только Арбузику исполнилось всего пять лет, он ещё толком ничему не учился, да и сам Минсинь раньше никогда не внушал ему подобных правил. Поругать малыша как следует рука не поднималась, а сдерживать злобу было некуда — и растерянный Шэнь Минсинь от души отлупил Сяо Жаня по плечу, чем окончательно поверг сына в шок.
— Папа! Я больше не буду никуда залезать, только не бей второго папу! — Арбузик неуклюже попытался сползти с дивана. Мин Фэн кинулся ему помочь, но малыш случайно задел его подвёрнутой ножкой.
Мордашка ребёнка вмиг скривилась:
— Папа, больно!
— Где больно?! — Шэнь Минсинь моментально подскочил к нему. — Сильно болит? Поедем в больницу, пусть врач посмотрит!
Сын ведь ещё совсем мал, не дай бог кость повредил!
Арбузик прислушался к ощущениям и покачал головой:
— Не очень сильно. Просто закололо немножко.
Шэнь Минсинь растерялся и повернулся к Сяо Жаню:
— Отец семейства, переведи?
Сяо Жань, потирая пострадавшее плечо, пояснил:
— Болит не сильно, просто от ушиба стрельнуло на секунду.
— Ага! Именно! — радостно закивал Арбузик. — Второй папа всё правильно понял!
Убедившись, что дело обошлось без серьёзных травм, Шэнь Минсинь перевёл дух, сгрёб Арбузика в охапку и слегка подбросил на руках:
— Да понял я, понял, у вас тут полнейшее взаимопонимание! Ах ты мелкий разбойник, только и норовишь довести отца до инфаркта!
— Хе-хе-хе... — смущённо ухмыльнулся малыш и чмокнул его в щёку. — Папа, я правда виноват. Я больше не буду карабкаться высоко-высоко.
— Смотри у меня, ещё раз увижу — отшлёпаю! — погрозил пальцем Минсинь.
Его сердце всегда таяло при виде сына. Если Шэнь Сы ещё мог проявить твёрдость и вычитать сорванца, то Шэнь Минсинь на такое был абсолютно не способен: стоит ронять хоть одно строгое слово, как он тут же начинает грызть себя за излишнюю жестокость.
Классический души не чающий в чаде отец — из тех, кто балует детей даже пуще родных бабушек и дедушек.
К счастью, Сяо Сигуа рос смышлёным и послушным мальчиком, так что слепая родительская любовь не грозила превратить его в капризного избалованного эгоиста.
Полюбовавшись идиллией мужа и сына, Сяо Жань перевёл строгий взгляд на Мин Фэна, тихо сидевшего в сторонке:
— Мин Фэн, выйдем на пару слов.
Уже успевший поверить, что гроза обошла его стороной, Мин Фэн застыл, чувствуя, как над головой сгущаются тучи.
Сяо Жань вовсе не отличался мягкотелостью Минсиня. Пусть он и не был сторонником суровых телесных наказаний, но спуску за подобную безалаберность давать не собирался.
И хотя на шоу они были отцом и сыном лишь временно, а у мальчика имелись собственные родители, Сяо Жань считал своим долгом внушить ему правила безопасности. Разве что берёг самолюбие ребёнка и предпочитал не устраивать разборов полётов при посторонних.
— Живее, — поторопил он из коридора.
— Ну... иду, — промямлил Мин Фэн, уныло сползая с дивана, и вразвалочку потащился к двери.
Прежде чем управляющий прикрыл дверь комнаты отдыха, Арбузик, уютно гнездившийся на руках у отца, успел заметить, как обиженно надулся Мин Фэн, следуя за Сяо Жанем в противоположный кабинет.
«Интересно, папочка Сяо тоже будет утешать братика Мин Фэна, как папа утешал меня?»