Стоит только сделать первый шаг и подобрать нужные слова, как всё остальное устремляется наружу само собой. Шэнь Сы молча слушал: мужчина напротив со сдержанной горечью делился историями о долгих, тщетных поисках, полных отчаяния и бессилия.
Налив ему воды, Шэнь Сы задал вопрос, который давно не давал ему покоя:
— Если вам сообщили, что ваша возлюбленная просто пропала, почему вы говорите о похищении? К тому же женщина, ухаживавшая за моей матерью в последние дни, никогда не слышала от неё ничего подобного.
— В официальных отчётах значилась пропажа, потому что похитители так и не выдвинули никаких требований, — взглянув на стакан, Шэнь Чжэн потемнел лицом. — Но когда я наконец отыскал место её последнего заточения, там нашлись вещи, ей не принадлежавшие.
Он продолжил с тяжестью в голосе:
— Твоя мать блестяще училась, но в быту была совершенно беспомощной. Потеряв телефон, она не вспомнила бы ничьего номера, кроме моего. Судя по всему, попав в руки бандитов, она так и не поняла, кто за этим стоит. Потому и в детском доме ни о чём подобном не заикалась.
В те годы семья Шэнь уже вела огромный бизнес, а у самого Шэнь Чжэна за границей хватало опасных конкурентов и недоброжелателей. Никому и в голову не могло прийти, что ни в чём не повинную Лоу Цинхэ похитил кто-то из своих.
Слушая его, Шэнь Сы впервые в жизни пытался представить образ матери не как застывший на снимке силуэт с округлившимся животом и кроткой улыбкой, а как живого человека.
Достав телефон, он открыл сохранённое фото и протянул экран Шэнь Чжэну:
— Это моя мама. Взгляните... Это она?
Снимок был единственной памятью, оставшейся от Лоу Цинхэ со времён её пребывания в приюте. Когда-то полицейские сфотографировали её, надеясь отыскать родственников. Но из-за её скоропостижной кончины и того факта, что в Наньхае не нашлось ни одной семьи по фамилии Шэнь, имевшей хоть какое-то отношение к описанному ею роду, новорождённого Шэнь Сы оставили в приюте. Вряд ли кому-то в полиции могло прийти в голову, что беременная женщина без гроша в кармане и документов способна в одиночку добраться из самого Пекина до Наньхая.
Лишь годы спустя, когда Шэнь Сы подрос, тётушка Чжан передала ему этот единственный сохранившийся снимок.
Тогда, едва узнав о своём диагнозе — пороке сердца, — тётушка Чжан тихо сказала ему: «Коли нет семьи, пусть останется хоть эта память. Человек должен знать, откуда он пришёл, чтобы не чувствовать себя потерянным в этом мире».
Шэнь Чжэн впился взглядом в экран. Глаза его мгновенно налились кровью, челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки.
— Да... Это она, — сдавленно проговорил он. — Моя Цинхэ. Место, где её держали перед самым побегом, находилось не в Пекине, а в провинции Юнь. Я вышел на тот след только в июле...
Он помнил ту весну до мельчайших подробностей: в марте вернулся на родину, в апреле снова уехал за границу, а когда дело о совершённом на него покушении наконец прояснилось и отец прислал известие, на дворе стоял июнь. Срочно оформив академический отпуск, Шэнь Чжэн прилетел в Китай и больше месяца лично прочёсывал каждый угол.
Шэнь Сы родился в январе.
Выходило, что Лоу Цинхэ понесла во время того краткого весеннего отдыха Шэнь Чжэна. Скорее всего, из-за собственной рассеянности она даже не сразу поняла, что беременна.
А это означало лишь одно: едва забеременев, на втором или третьем месяце, она в одиночку проделала колоссальный путь из провинции Юнь в город Наньхай, преодолев провинцию Юй и отрезав себе любые пути назад.
Шэнь Чжэн провел ладонью по лицу, пытаясь совладать с подступающей к горлу тоской:
— Прежде я натыкался на несколько мест, где её держали, и нигде она не предпринимала попыток к побегу. И лишь в провинции Юнь рискнула... Раньше я не мог понять почему. Но теперь, зная о тебе, догадываюсь: она испугалась за твою жизнь.
Кто мог поручиться, что похитители не заставят её избавиться от плода ради собственного удобства? Или что не отнимут ребёнка сразу после родов? Беззащитная, хрупкая женщина понимала: в руках бандитов у её первенца нет ни единого шанса.
Сначала она смиренно терпела плен, безропотно позволяя перевозить себя с места на место. Но как только по дороге в Юнь осознала, что носит под сердцем дитя, решение созрело мгновенно — лучше сгинуть в попытке вырваться, чем обречь ребёнка на гибель.
Шэнь Сы молчал. Впервые ему открылась страшная и величественная правда о том, через что прошла его мать ради его спасения.
Ведь она могла просто обратиться в любую больницу, избавиться от лишней обузы и значительно облегчить себе поиски близких. Но Лоу Цинхэ предпочла сохранить жизнь ребёнку и, превозмогая всё, увлекла его за собой в Наньхай.
«Когда твоя матушка впервые ступила на порог приюта, мы грешным делом приняли её за бродяжку...» — припомнились ему слова тётушки Чжан, работавшей в те годы на приютской кухне.
Шэнь Сы не мог даже вообразить, скольких страданий стоил беременной женщине этот бесконечный путь, но одно он знал наверняка: мать любила его всем сердцем. И в тот миг, когда на кону стояла её собственная жизнь, она без колебаний выбрала его.
— Тётушка Чжан рассказывала, что, когда маму доставили в больницу, начались тяжёлые роды, — тихо произнёс Шэнь Сы. — Сделать кесарево сечение не представлялось возможным, но она до последнего вздоха настаивала на том, чтобы спасли именно меня.
Каждый раз, сопоставляя скупые свидетельства очевидцев, он понимал: мать ждала его появления на свет. И всё же годы, проведённые без родительской ласки и защиты, неизбежно отравляли душу сомнениями.
— Твоего появления ждали мы оба! — с глухой болью в голосе отозвался Шэнь Чжэн. — Просто беда нагрянула слишком внезапно... Мы даже не успели узнать о её беременности. Все эти долгие годы, пока я искал её по всему свету, я и помыслить не мог, что мой желанный сын давно вырос и вопреки всему выжил где-то там, вдали от меня.
Шэнь Сы ошеломлённо вглядывался в лицо отца. Глаза мужчины полнились бездонным горем. Как утешить человека, который два десятка лет искал любимую женщину, лишь чтобы узнать, что её давно нет в живых?
— Папа! Папочка, не плачь! — испуганно залепетал Сяо Наньгуа. Крошечные ручонки малыша сбивчиво заскользили по щекам Шэнь Сы, вытирая слёзы.
Детский голосок заставил Шэнь Сы встрепенуться. Собираясь поддержать отца, он и не заметил, как сам разрыдался.
Склонив голову, Шэнь Сы торопливо вытер лицо ладонью и выдавил из себя ободряющую улыбку:
— Всё хорошо, малыш. Папа не плачет, не бойся.
Маленький Чжан Мин поочерёдно посмотрел то на дядю Шэня, то на сидевшего на диване старшего дядю Шэня, после чего слез с кровати, нашёл пачку бумажных салфеток и протянул её Шэнь Чжэну.
«Странные эти взрослые... Разговаривали же нормально, с чего вдруг в слёзы ударились?»
— Я бесконечно счастлив, что нашёл тебя, — тяжело вздохнув, Шэнь Чжэн постарался взять себя в руки и мягко проговорил, глядя на растроганного сына. — И у меня уже есть зацепки касательно тех, кто разрушил нашу семью. Не переживай, я добьюсь справедливости и для тебя, и для твоей матери.
Собранных им улик уже с лихвой хватало, чтобы отправлять Шэнь Бая на смертную казнь. Однако старший брат, занимавший высокий пост, намеревался выудить крупную рыбу, да и сам Шэнь Чжэн добирался до самой сути — как именно похитили Цинхэ, — а потому пока выжидал.
Шэнь Сы молчал. Дела минувших дней казались ему далекими и чужими, вмешиваться в них он не мог. Услышав, что на поиски правды у отца ушло свыше двадцати лет, он даже не решился расспрашивать дальше.
Сам он искал отца более десяти лет — искал лишь затем, чтобы потребовать ответа за мать. Однако, не имея опыта жизни в семье, он воспринимал понятия «отец» и «мать» лишь как абстрактные слова да туманные образы. Разве что в детстве, когда сверстники дразнили его безотцовщиной, душевная рана ныла чуть сильнее.
Но Шэнь Чжэн искал её двадцать долгих лет.
Тот, кто никогда не ведал тепла, переносит холод легче. Шэнь Сы, не знавший родительской ласки, и то ощущал глухую тоску, каково же приходилось Шэнь Чжэну, потерявшему всё в один миг?
Ответ напрашивался сам собой. Представь Шэнь Сы, что Фу Чунсюй внезапно исчезнет из его жизни, — и он сгинул бы в той же пучине.
Разница заключалась лишь в том, что у него оставался Сяо Наньгуа, а Шэнь Чжэн действительно остался абсолютно один в целой вселенной... Стоп, один?!
Осенённый внезапной догадкой, Шэнь Сы воззрился на мужчину и осторожно поинтересовался:
— Простите за нескромный вопрос... За эти годы вы больше не женились?
Скорбная мина Шэнь Чжэна мигом слетела. Он смахнул со стола пачку салфеток и запустил её прямо в сына:
— Что за чушь ты несёшь?! Узнай твоя мать — со свету бы меня сжила!
— И не смей придумывать всякую ерунду, — с укором добавил он. — В моей жизни была лишь одна женщина — твоя мать. И сын у меня только один.
Вглядевшись в пышущее праведным гневом лицо отца, Шэнь Сы благоразумно решил придержать на языке вопрос: «А мужчин, стало быть, тоже не водилось?».
В конце концов, перед ним стоял родной отец, и упечь его со сдвигом по фазе при первой же встрече было бы дурным тоном.
Пока они приводили мысли в порядок, приспели результаты повторной ДНК-экспертизы.
Изучив заключение, в точности повторявшее предыдущее, Шэнь Сы окончательно осознал: он действительно отыскал отца. У него наконец появились кровные родичи.
Секретарь, доставивший документы, бегло взглянул на разволновавшегося начальника и нетихо напомнил:
— Гендиректор Шэнь, врачи строго-настрого запретили вам нервничать. Пожалуйста, берегите себя.
Шэнь Чжэн отмахнулся:
— Пустяки. Я в полном порядке.
Шэнь Сы недоуменно прищурился, разглядывая бледноватое лицо собеседника. «Гендиректор Шэнь»? Чтобы заслужить такое обращение, нужно как минимум стоять во главе солидного предприятия. Интересно, его новообретённый папаша руководит чужим бизнесом или поднимает собственный?
— Хочешь о чём-то спросить? — басом поинтересовался Шэнь Чжэн.
Утаить украдкой брошенные взгляды от него было невозможно. За годы жизни за границей он спасся из такого количества переделок, что его нервная система реагировала даже на едва ощутимый блик оптического прицела — обострённое чутьё, выкованное в свинцовом аду.
Шэнь Сы смущённо вытер повлажневшие ладони о брюки и взвешенно произнёс:
— До сегодняшнего дня вы понятия не имели о моём существовании. И вдруг, едва узнав, так торопливо бросились признавать родство... Вам что-то от меня нужно?
— В каком смысле? — Шэнь Чжэн нахмурился, искренне не понимая. Найдя родную кровь, разве не следует мгновенно заключить её в объятия? Неужели надо оставить всё как есть, дозволяя людским языкам и дальше мешать его сына с грязью?
Мужчина, впервые в жизни общавшийся со взрослым сыном, совершенно не успевал за виражами его мысли.
— Ну... в общем, — Шэнь Сы сглотнул слюну. — Вам нужны донорские органы? Печень, почка... или, может, костный мозг? Не переживайте, всё-таки мы родные по крови, я не стану бросать вас на произвол судьбы.
Шэнь Чжэн обомлел. А когда до него дошёл смысл сказанного, чуть не расхохотался от обиды и возмущения. Взрывной нрав, который он выбивал из себя двадцатью годами игры в го, вспыхнул в одно мгновение.
Тыча пальцем в сторону сына, он со смехом и руганью выдал:
— Ах ты щенок! Решил проверить, какова на ощупь отцовская оплеуха?! Что за ахинею ты несёшь? Надеялся, что у старика вот-вот откажут почки?!
— Ну почему же, бить меня бивали, — на полном серьёзе отозвался Шэнь Сы. — Просто отцовского ремня я в жизни не пробовал.
Фраза подействовала наподобие ушата холодной воды. Вспышка гнева Шэнь Чжэна моментально угасла. Не будь перед ним плоть от плоти его любимой Цинхэ, он задал бы этой паршивой овце такую трепку, какую в свое время устраивал соплякам в казармах!
«Это мой родной сын, — повторял он про себя как заклинание. — Только-только нашёлся... Нельзя злиться. Нельзя пугать парня».
Сделав глубокий вдох, Шэнь Чжэн постарался говорить ровно:
— Перестань выдумывать глупости. Я всего лишь попал в незначительную аварию по дороге на деловую встречу. Только ведь просил не строить дурацких догадок, а ты снова за своё! И в кого ты такой неслух?
— Не то чтобы неслух, просто учить меня некому было, — с преувеличенной невинностью пожал плечами Шэнь Сы. — Когда я раньше предавался всяким мрачным мыслям, рядом не находилось никого, кто мог бы сказать, что всё это вздор.
Эти слова бритвой полоснули по сердцу Шэнь Чжэна — человека, привыкшего смеяться в лицо смертельной опасности. Глаза его снова защипало.
Жена перенесла столько страданий, сын годами терпел косые взгляды и насмешки... И всё из-за того, что он не сумел вовремя отыскать родных.
Цинхэ больше нет, извиняться перед ней придётся уже на том свете. Но сын жив! И он окружит его такой заботой, что возместит каждую упущенную минуту!
Шэнь Сы вовсе не стремился сыпать соль на раны отца. Но травма, заставившая секретаря так откровенно паниковать, никак не походила на «пустяковое ДТП».
Заметив во взоре отца глубокое раскаяние, Шэнь Сы воспользовался моментом:
— Раз уж многолетние поиски увенчались успехом, сначала подлечитесь, а потом решим всё остальное. Не хотелось бы мне, едва обретя отца, через пару дней снова оказаться сиротой.
Шэнь Чжэн пропустил мимо ушей очередную колкость про сиротство, зацепившись за самое главное:
— Что ты только что сказал?
Шэнь Сы хлопал ресницами, сжалившись над жаждущим отцовской ласки мужчиной:
— Папа.
— О-о-х! — Сдержанный, исполненный достоинства человек в одно мгновение расплылся в счастливой улыбке, словно деревенский дурачок. Шэнь Сы не без оснований заподозрил, что пожелай он сейчас узнать ПИН-код от его банковской карты, тот выложил бы его без колебаний.
— Только вот отлежаться не выйдет, сынок. Тут хирургическое вмешательство требуется, — Шэнь Чжэн постучал пальцем по груди. — Придётся ложиться на операционный стол.
За границей царил хаос: постоянно то палили, то резали. На долю этого «честного предпринимателя» нападений выпало едва ли не больше, чем на любого наёмника.
Раньше Шэнь Чжэн избегал операции лишь потому, что длительный период реабилитации крал у него ценное время, необходимое для поисков жены. Имея на руках скромный ежегодный отпуск, тратить месяц-другой на больничную койку он категорически не желал.
К тому же в глубине души он давно смирился с мыслью, что Цинхэ умерла. Он собирался лишь карать виновных, а там — как бог даст, ждать часа, когда снова соединится с ней. Наверное, это было единственным проявлением идеализма, которое позволил себе Шэнь Чжэн за всю свою жизнь.
Услышав об операции, Шэнь Сы нахмурил бровь:
— Шансы высоки?
— Процентов восемьдесят с гаком.
— Значит, ложитесь! — без малейших колебаний отрезал Шэнь Сы. — Вы ведь сейчас в Пекине базируетесь? Я заказываю вам билет на самолёт. Сегодня же возвращаетесь, ложитесь в стационар и готовитесь к операции. Никаких отговорок!
Наблюдая за тем, как быстро и решительно сын выудил из кармана смартфон, Шэнь Чжэн узнал в нём собственное упрямство, некогда доставлявшее немало хлопот окружающим.
— Постой, постой! Не надо ничего покупать! — перебил он. — Я сам всё оформлю. Мне компания расходы компенсирует.
С застрявшими в тельце осколками проскочить досмотр в аэропорту было невыполнимой задачей, но пугать сына раньше времени не хотелось. Пришлось даже сочинить байку про служебные привилегии.
— Договорились. В день операции я приеду к вам, — Шэнь Сы немедленно вывел на экран QR-код WeChat. — Давайте обменяемся контактами. Жду видеоотчёт о вашем водворении в палату.
Немного подумав, он пригрозил:
— И учтите: я буду звонить по видеосвязи в самое неожиданное время. Если не ответите в течение минуты — пиши пропало, устрою вам весёлую жизнь.
Это должно было уберечь старика от соблазна забежать в клинику, снять короткий ролик для отмазки и уехать восвояси.
—... — Шэнь Чжэн со вздохом достал телефон и покорно отсканировал код. Что ж, сын нынче — главный авторитет на свете. Уж очень не хотелось, чтобы ночью приснилась покойная супруга и отсчитала по всей строгости.