— Ха-ха-ха, какова там площадь эмоциональной травмы у дяди?!
— Дядя, небось, от ярости сгорает! Был живой — и вдруг на том свете, ха-ха-ха!
— Сяо Мин, с твоим приходом литература вышла на новый уровень. Serious_face.jpg
— Дядя: «Скажи спасибо, что хоть в евнухи не записал!»
— Малышам и впрямь пора в школу, а то за их успеваемость страшно становится.
— Но если они пойдут в школу, шоу ведь закончится… Как подумаешь, что это, возможно, чуть ли не единственная передача с этими участниками, так грустно становится.
Этот комментарий выразил чувства большинства зрителей.
Ни Шэнь Сы, ни Шэнь Минсинь, будучи профессиональными актёрами, не любили лишний раз светиться за пределами съёмочной площадки и растрачивать ореол загадочности на развлекательных шоу.
А Сяо Жань и вовсе был закулисным творцом, чьё имя знали все, а лицо — единицы. Вся аудитория давно поняла: он пришёл на передачу только ради Шэнь Минсиня, так что ждать от него дальнейших появлений на экране тем более не приходилось.
Атмосфера в трансляции становилась всё более тоскливой, и Ма Нинго пришлось задуматься: не сдвинуть ли дальнейшие планы?
В конце концов, это четвёртый, финальный сезон, и ограничить задание одной лишь ролью ассистентов для пап было невозможно. Но работа у Шэнь Сы ещё не началась, дети никак не могли приступить к обязанностям, да и отсиживаться целыми днями в отеле всей компанией тоже не дело.
Режиссёр глянул на стримы остальных двух участников — там ситуация была ничуть не лучше.
Сяо Жань писал музыку в номере, а Мин Фэн получил «важное задание» — протирать инструменты. Повозив сухой тряпкой туда-сюда пару минут, мальчик заявил: «Всё готово!» — и с чистой совестью уселся в гостиной трескать сладости и смотреть телевизор. Оператор стоял в углу истуканом, вынуждая зрителей наслаждаться мультфильмами вместе с ребёнком.
У Шэнь Минсиня дела обстояли ещё абсурднее. Сяо Сигуа исполнилось всего пять лет, и отцу было жалко загружать малыша хоть какой-то работой. Пользуясь отсутствием чётких съёмочных задач, он вглухую обходил правила. Заявил, дескать, в обязанности ассистента входит поддержание хорошего настроения папочки, а значит, чем чаще Арбузик называет его папой, тем он счастливее.
В итоге вся трансляция превратилась в нескончаемое «Папа! Папа!», отчего вновь прибывшие зрители решили, будто попали на тестирование автоответчиков.
Проснувшись после тихого часа, Шэнь Сы заглянул в групповой чат «Детского сада для начинающих пап» и слегка удивился. С чего это Ма Нинго резко сбавил обороты? Утром ведь ещё сокрушался и требовал занять детей делом.
Впрочем, лишняя суета Шэнь Сы была ни к чему. Радуясь неожиданной передышке, он набрал кучу снеков, увёл мальчишек в небольшую гостиную их номера и включил телевизор.
Глядя на это, Чжан Мин совсем растерялся:
— Папа, а нам сегодня работать не надо? Дядя директор говорил, что мы должны быть твоими ассистентами и помогать… С чего это мы после сна телевизор уселись смотреть?
Сяо Наньгуа с сонным видом обнимал диванную подушку, свернувшись калачиком и пока не совсем понимая, что происходит.
— Не надо, — Шэнь Сы опустился на диван и с помощью пульта открыл основной выпуск «Детского сада для начинающих пап». — Нынче днём смотрим повторы. Мы так долго снимались, пора бы и со стороны посмотреть, как держались.
Проще говоря, продюсеры решили устроить принудительный сеанс ностальгии, чтобы выбить из зрителей скупую слезу и поднять рейтинги. Вот только Шэнь Сы, отпахавший три года массовкой на киностудии, на подобные дешёвые трюки не ловился.
Остальные участники были с ним солидарны: включая трансляцию у себя, они параллельно строчили в чат, высмеивая слишком уж топорные попытки режиссёра Ма выбить слезу.
Чжан Мину было всё равно, почему отменили работу. Налив молока и обложившись сладостями, он уселся рядом с папой, поджав ноги, в классической позе киномана.
Сяо Наньгуа заторможенно щурился и сладко зевнул — до чего же спать хочется! Но стоило на экране появиться Шэнь Сы, как сонные глазки мальчика вспыхнули восторгом:
— Папа!
Основной выпуск «Детского сада для начинающих пап» прошёл через монтаж: в начале первого сезона Шэнь Минсинь въезжает в деревню, а спустя пару минут уже мчит во весь опор на тракторе, увозя оператора.
Шэнь Сы, пройдя через всё это лично, оставался абсолютно хладнокровен, зато Чжан Мин пришёл в неистовый восторг от папиного героизма:
— Папа такой крутой! Оба моих папы — настоящие герои! Ого, папа, ты умеешь водить трактор?! Ничего себе! Папа, а как у тебя получилось рыбу поймать?! Мой дедушка каждый раз вытаскивает со дна всякий мусор и возвращается с пустым ведром!
Шэнь Сы потёр ухо и вздохнул:
— Ладно-ладно, утихомирься. Скоро и вы на экране появитесь.
Если десятиминутный фрагмент вызывал столько шума, то от мысли о сорока минутах полного выпуска становилось слегка не по себе.
— Вот-вот, брат Мин очень шумный, — Сяо Наньгуа потёр глаза.
Глядя на появление папы, он тоже ненадолго оживился, но от криков Чжан Мина весь настрой смотреть телевизор улетучился, и сонный морок накатил с новой силой.
Вчера вечером Тыковка так зажёгся идеей пойти с папой на работу, что долго не мог уснуть. С большим папой он на работу уже ходил, а вот с папой Шэнь — ещё нет.
Съёмки в «Детском саду для начинающих пап» не считались: в представлении малыша папа просто брал их с собой погулять. Но он знал, что папа — актёр и играет в кино разных людей, поэтому ждал сегодняшнего дня с огромным нетерпением.
И что в итоге? Прилетели, папа вскользь показал им съёмочную площадку, познакомил с какими-то дядями и тётями, а потом они просто вернулись в отель.
Огонь предвкушения угас, и накопившийся за ночь недосып давал о себе знать.
Шэнь Сы понимал, что ребёнок не выспался, но давать ему спать днём было нельзя — иначе ночью опять будет крутиться. Пришлось отвлекать его телевизором.
— Сейчас вас покажут. Помню, когда мы только познакомились, наш малыш был таким застенчивым, даже заговорить с папой боялся.
— Я не боялся! — на автомате возразил Сяо Наньгуа. — Я просто… не мог говорить.
Чжан Мин уже открыл рот, чтобы припомнить, как младший молчал и жлся, словно девчонка, но тут словно споткнулся о какую-то мысль и виновато покосился на Тыковку.
Картинка на экране сменилась: наступил второй день, отцы стоят у въезда в деревню и всматриваются вдаль. По грунтовке подкатывает автобус, из него один за другим выходят дети.
Первая встреча: Мин Фэн смотрит вокруг с любопытством, но держится смирно. Сяо Наньгуа насторожен, заперт в себе из-за диагноза «аутизм» и молча взирает на мир. Сяо Сигуа робко жмётся к Наньгуа, в его детском любопытстве проглядывает страх. И только Чжан Мин выглядит эдаким бесстрашным разбойником.
Лишь сейчас, пересматривая записи, Шэнь Сы разглядел, что за дерзостью мальчик скрывал отчаянную надежду: в его глазах читался испуг и желание угодить.
Дальше шёл выбор отцов. На самом деле выбор был обоюдным, и перед участием в шоу Шэнь Сы беспокоился, выберет ли его Сяо Наньгуа. Но переживал он зря.
Организаторы изначально искали детей из бедных семей или сиротских приютов. За всё время существования передачи ни один ребёнок не отверг выбор взрослого. Для них сам факт того, что кто-то захотел их взять, уже был счастьем. Им и в голову не приходило, что можно ответить отказом.
А если бы и пришло — не осмелились бы. Ребёнок, с детства лишённый родительской ласки и живущий в иных условиях, нежели ровесники, несёт в душе семена глубокой неуверенности.
У них есть право выбора, но нет смелости им воспользоваться. Они панически боятся последствий: угадать — или быть отвергнутым. И пусть шанс провала равен одному проценту, принять его они не способны. Им проще молча согласиться, убедив себя, что это лучший исход.
Поэтому Чжан Мин, выскочивший тогда перед Шэнь Сы с предложением выбрать его, совершил акт невероятной храбрости. Он просто отчаянно хотел иметь отца.
Смотря на это, Шэнь Сы испытывал смешанные чувства. Но даже если бы ему дали шанс переиграть всё заново, он всё равно выбрал бы Сяо Наньгуа.
— Брат Мин, а ты меня толкал, — вдруг подал голос Сяо Наньгуа, ровным тоном констатируя факт с экрана. — Я упал. Было больно.
У Чжан Мина, который с самого начала эпизода сидел ни жив ни мёртв, поджилки затряслись.
Тогда они ещё не были знакомы. Детей четверо, взрослых трое, а Шэнь Сы, делавший выбор последним, явно тянулся к Наньгуа. Испугавшись, что останется никому не нужным сиротой без папы, Чжан Мин запаниковал.
Хоть он и рос сорванцом, но без причины никогда рук не распускал. Однако в тот миг страх снова остаться ни с чем застлал ему разум. Он не думал, хорошо ли толкать незнакомого малыша, и уж тем более не соображал, что, будучи старше, может сильно травмировать младшего.
Это потом, когда Шэнь Сы проявил к нему заботу и забрал у плохого дяди, они сгладили углы, познакомились поближе и из приятелей превратились в родных братьев.
Но ошибка есть ошибка. Раньше Чжан Мин о том случае не задумывался, а теперь, когда телевизор всколыхнул воспоминания, в нём проснулся настоящий мужик: раз накосячил — отвечай!
Он шустро сполз с дивана, подскочил к Сяо Наньгуа, грохнулся перед ним на колени и без лишних слов трижды звонко отбил челом о пол!
Сяо Наньгуа от такой картины в мгновение ока окончательно проснулся и опешил.
Чжан Мин поднял голову и во весь голос рявкнул оторопевшему брату:
— Братишка, прости меня!
Вся комбинация была исполнена настолько молниеносно, что Шэнь Сы даже опомниться не успел. Он с шокированным видом подхватил мальчишку:
— Сяо Мин, ты чего творишь?!
— Я перед братом извиняюсь! — ничуть не смутился тот. — Я раньше его не знал, а мне очень хотелось, чтобы папа стал моим папой! Вот я его и толкнул, он упал… Я обязан извиниться!
Шэнь Сы потерял дар речи:
—…Оступился — извинись, это правильно. Но коленями-то зачем об пол биться?!
Даже перед предками на Новый год так усердно лоб не бьют!
— А! Так я на Новый год с бабушкой телевизор смотрел! Там все, кто провинился, падали на колени, и только после этого император их прощал. А остальные ещё хвалили императора за милосердие! Вот я и решил, что поклоны в пол — это самое искреннее извинение! — с гордостью выложил Чжан Мин.
Ну а как иначе? В кино же даже всемогущий император сдался перед такой искренностью!
Сяо Наньгуа, совершенно сбитый с толку поступком брата, замахал ручонками:
— Ничего страшного! Раз это брат Мин, то ладно! Я на брата Мина не обижаюсь!
— Так нельзя, — сурово возразил Чжан Мин. — Даже если это я — всё равно нельзя. Нашкодил — извинись, нельзя делать вид, будто ничего не было, только потому, что я старший!
А ведь ребёнок в чём-то прав.
Шэнь Сы провел ладонью по лицу. Ну и недоразумение…
— Смотри поменьше своих сериалов. Тебе что, мультфильмов мало? Если совершил проступок ненамеренно, попросить прощения необходимо. Но бухаться на колени и бить челом совершенно ни к чему. Сяо Наньгуа — твой младший брат, а не император какой-нибудь.
Сяо Наньгуа энергично закивал:
— Ага! Прадедушка говорил: феодализм — нельзя!
Чжан Мин озадаченно почесал затылок:
— А если брат решит, что я извинился неискренне, и не простит?
— Способов попросить прощения много. Помимо искренних слов, можно подарить что-то в знак примирения или сделать для человека полезное дело, чтобы искупить вину, — Шэнь Сы из кожи вон лез ради воспитания подрастающего поколения. — У мужчины колени из золота — не гни их почём зря. И запомни: если ты сделал всё возможное, чтобы загладить вину, а человек тебя всё равно не прощает, не надо умолять о пощаде. Прими это как урок и больше не повторяй ошибок.
— Почему? — всё ещё не понимал Чжан Мин. — Я же извинился, почему меня не простить?
Зачем тогда вообще извиняться?!
Шэнь Сы взъерошил его вихры:
— Пойми: для тебя это была оплошность без злого умысла, а человеку она причинила сильную боль. Он имеет полное право как простить, так и не прощать. Никогда не думай, что стоит тебе сказать «извини», как другой человек сразу обязан спустить всё на тормозах. Запомни ту суровую правду, что кроется в твоём «прости». Ты виноват перед человеком с самого начала. И у тебя нет никакого права требовать от него прощения только ради того, чтобы успокоить собственную совесть. Понял?
Чжан Мин вроде бы что-то уловил, хотя в голове всё ещё стоял туман. Сяо Наньгуа перевёл непонимающий взгляд с папы на брата, а затем дёрнул Чжан Мина за рукав и расплылся в широкой улыбке:
— Брат Мин, а я тебя всё равно прощаю!
Получив долгожданное прощение, мальчик, успевший расстроиться от слов отца, мгновенно просиял.
Глядя на этих двух чудаков, Шэнь Сы лишь обречённо вздохнул и снова откинулся на спинку дивана — досматривать телевизор.