— Пора ужинать!
Шэнь Сы положил в тарелку малыша сочную куриную ножку, сфотографировал накрытый стол и отправил снимки мужу, который как раз был на пути домой.
[Дедушка Сы: фото_ужина.jpg]
[Дедушка Сы: Эх, тебя нет дома, и я даже целую жареную курицу заказать не решился. Вдруг мы с мелким не осилим? Скучаю и грущу.jpg]
[Чунсюй: Перевод на сумму 5000 юаней]
[Чунсюй: Заказывай всё, что захочется. Что не доедите — я вернусь и доем.]
Каково это — знать, что рядом есть человек, готовый доесть остатки, лишь бы еда не пропадала, и тебе больше не нужно экономить на каждом блюде или доедать вчерашнее? Шэнь Сы расплылся в довольной улыбке.
Впрочем, уже в следующую секунду экран снова вспыхнул, и от прочитанного у него перехватило дыхание.
[Чунсюй: документы_об_усыновлении.jpg]
[Чунсюй: страница_домовой_книги.jpg]
[Чунсюй: Тыковка отныне официально наш сын. Как думаешь, стоит выбрать ему новое имя?]
На снимках отчётливо виднелись официальные бланки, лежащие на коленях Фу Чунсюя, а в домовой книге — в графе «члены семьи» — теперь значились данные малыша. В строчке «родство с главой семьи» чернело короткое: * «сын»*.
Слёзы сами собой брызнули из глаз Шэнь Сы.
[Дедушка Сы: Да что с тобой такое?! Почему ты сразу и мою прописку к себе не перенёс?! Это и мой сын тоже!]
[Дедушка Сы: Так ты сегодня в соседний город уехал ради документов?! И даже словом не обмолвился!]
[Дедушка Сы: И что ещё за «Фу Нань»?! Разве можно давать ребёнку имя так беспечно?!]
Неожиданная весть о том, что ребёнок, усыновить которого в прошлой жизни ему так и не удалось, теперь законно стал его сыном, отозвалась в груди шквалом чувств.
Малыш, увлечённо уминавший ужин, услышал тихие всхлипывания и в испуге прибежал к нему:
— Папа? Папа!
— Папа, не плачь, — мальчик забрался к нему на колени и принялся размазывать испачканными в жиру пальчонками слёзы по лицу Шэнь Сы. — Папа, не надо... Сяо Наньгуа с тобой!
— Зайчонок... — Шэнь Сы крепко прижал кроху к себе, чувствуя, как сжимается от нежности сердце.
Такой чудесный ребёнок! В прошлой жизни из-за его уступок Цюй Жань искалечил мальчику детство. Вплоть до семи-восьми лет тот оставался невероятно замкнутым. И сколько бы Шэнь Сы потом ни навещал его в приюте, вытащить малыша из бездны психологической травмы так и не смог.
Лишь когда появилась надежда на усыновление, мальчик, узнав, что у него появится настоящая семья, начал понемногу оттаивать. Но из-за категорического отказа Чэн Кэ тот план рухнул.
Шэнь Сы не жалел, что погиб от рук Чэн Кэ, — то была расплата за собственную слепоту. Но он отчаянно жалел о годах страданий, на которые обрёк Тыковку своей мягкотелостью.
К счастью, в конце концов Фу Чунсюй усыновил его. С его мягким характером и финансовыми возможностями он наверняка смог обеспечить мальчику достойную жизнь.
Шэнь Сы поднял заплаканное лицо и встретился взглядом с встревоженными глазами сына. Он хотел что-то сказать, но осёкся.
В этой жизни всё по-другому. Всё изменилось с той самой минуты, как он оборвал связи с Чэн Кэ.
Теперь Сяо Наньгуа нужно просто расти счастливым. Обо всём остальном позаботятся его папы. И Шэнь Сы никому больше не позволит обидеть сына!
И всё же он не сдержал нахлынувших чувств. Сжав мальчика в объятиях, Шэнь Сы разразился рыданиями:
— Малыш, папа так тебя любит! У-у-у...
Ребёнок окончательно растерялся. Почему папа вдруг назвал его «малышом»? Он ведь впервые слышал, чтобы папа признавался ему в любви!
Не зная, как ещё утешить взрослого, мальчик неуклюже погладил его по плечу:
— Папа, не плачь... Сяо Наньгуа тоже... любит тебя!
* * *
К ужину они вернулись лишь полчаса спустя. Немного придя в себя, Шэнь Сы обнаружил, что вся его домашняя одежда перемазана жирными отпечатками детских ладошек. Пришлось отвести мальчугана в ванную, вымыться самому и лишь потом сесть за стол.
Когда оба, отмытые и пахнущие свежестью, вернулись в столовую, Шэнь Сы повязал на шею сына аккуратный слюнявчик:
— Доедай, зайчонок. Набьём животики — и сразу спать. А завтра папа возьмёт тебя с собой по магазинам.
В первый же день, когда мальчик официально стал его сыном, нужно было купить ему всё необходимое.
Сяо Наньгуа, снова ухвативший куриную ножку, замешкался.
Значит, папа всё-таки хочет отдать его обратно в приют?! А ведь только что говорил, что любит!
Понурив голову, мальчик принялся уплетать ужин. Надо наесться как следует, а то в приюте такой вкуснятины каждый день не дают!
Шэнь Сы одной рукой отправил в рот кусок курицы, а другой взялся за телефон, чтобы ответить мужу, о котором совсем позабыл.
[Дедушка Сы: Я не злюсь, просто разволновался. Вернёшься — вместе подумаем над именем для сына.]
[Дедушка Сы: Ты когда будешь дома? Завтра хочу отвезти мальчишку за покупками. Поедешь с нами?]
На другом конце провода гендиректор Фу, всё это время сидевший как на иголках, облегчённо перевёл дух. Не злится — и то благо.
[Чунсюй: Хорошо. Завтра я свободен, поедем вместе. Устроим семейный день.]
[Дедушка Сы: Договорились!]
Глядя на слово «семейный», Шэнь Сы чувствовал, как по телу разливается приятное тепло. На душе было до того сладостно, что он никак не мог наглядеться на экран.
Тем временем Сяо Наньгуа, оставшись без родительского присмотра, сумел наесться до отвала. Ребёнок беспрестанно икал, но всё равно с упрямым видом тянулся к йогурту и орешкам, словно пытался запастись впрок.
В итоге Шэнь Сы откупорил для него бутылочку питьевого йогурта, а сам взял пакет с фисташками и пошёл вместе с сыном прогуляться по саду, чтобы тот немного утряс ужин.
Задержав дыхание, мальчик отпил немного йогурта и повернулся к Шэнь Сы:
— Папа! Ик! Орех... ик!
— Ладно-ладно, сейчас почищу, — Шэнь Сы отправил орешек себе в рот, достал из пакета следующий и сделал вид, что увлечённо разламывает скорлупу. — Ох, попался крепкий! Ты пока ещё глоточек йогурта сделай.
Сяо Наньгуа послушно кивнул:
— Угу. Ик!
Пока малыш отворачивался, Шэнь Сы ловко закинул очищенное ядро себе в рот, а сам продолжил крутить в пальцах целую фисташку, время от времени показывая её сыну.
Мальчик каждый раз оглядывался и видел, как папа усердно сражается с непослушным орехом. Заметив, что дело не продвигается, он сочувственно вздохнул:
— Папа... ик! Возьми... ик... другой!
«Эх, ну до чего же папа неловкий! Не получается с одним — возьми другой!»
В этот момент Сяо Наньгуа даже немного скучал по дядюшке-управляющему, который щёлкал орехи с невероятной скоростью. Интересно, удастся ли завтра попрощаться с дядюшкой Дэ перед отъездом?
Пока они бродили вдоль аллеи, яркий свет фар прорезал темноту и осветил сад. Шэнь Сы подхватил малыша на руки и отступил в густую тень кустарника, настороженно наблюдая за остановившимся у ворот автомобилем.
Из-за руля вышел мужчина средних лет — ровесник управляющего. Он обошёл машину и подобострастно распахнул заднюю дверцу.
— Гендиректор Фу, завтра утром вам потребуется машина для поездки в офис? — с уважением поинтересовался водитель.
— Нет, завтра я сопровождаю супруга и сына, — ответил Фу Чунсюй, поправляя запонки и забирая из рук шофёра пачку документов. — Если автомобиль понадобится, я попрошу дядю Дэ связаться с тобой.
— Понял вас.
Шофёр дождался, пока хозяин откроет кованые ворота, и только после этого отбыл.
Застывшие в тени Шэнь Сы и Сяо Наньгуа лишились дара речи.
«Гендиректор Фу? Какой ещё гендиректор?!»
— Это... ик! Большой папа! Ик!
Мужчина, уже сделавший шаг к дому, мгновенно замер. Тяжёлые ворота за его спиной автоматически захлопнулись, будто отрезая все пути к отступлению.
Вглядевшись в темноту, из которой медленно выходил юноша с ребёнком на руках, Фу Чунсюй с трудом выдавил:
— Сысы... я могу всё объяснить.
* * *
Десять минут спустя в столовой, глядя на разогретый ужин, Фу Чунсюй чувствовал: клубящийся над тарелками пар уступает по жару лишь ледяной ярости, пылавшей в глазах его супруга.
— Говори, — Шэнь Сы с тихим стуком поставил перед ним пиалу с рисом.
Гендиректор Фу предпринял последнюю отчаянную попытку:
— Сысы... может, разрешишь мне сначала поужинать?
Шэнь Сы закатил глаза и опустился на стул напротив:
— Еда разговору не помеха.
Сидевший рядом Сяо Наньгуа с важным видом кивнул:
— Угу!
Фу Чунсюй обречённо вздохнул. Аппетит пропал мгновенно.
Немного помолчав, он наконец решился:
— О банкротстве я не солгал... Но обанкротилась компания моего отца. А эту фирму мне оставил дедушка. Он не рисковал доверить дело отцу, боясь, что тот под старость лет останется ни с чем, поэтому передал всё мне.
Заколебавшись, он торопливо добавил:
— Хоть я и зовусь генеральным директором, на деле просто ведаю переговорами да привлекаю клиентов.
Фу Чунсюй хотел было выложить всю правду, но тут же вспомнил, с каким сомнением Шэнь Сы разглядывал его машину в день регистрации брака, и невольно опять сгладил углы.
Нельзя же остаться без мужа в первый же день, как обрёл сына!
Выслушав его, Шэнь Сы медленно кивнул:
— Так вот почему ты живёшь в особняке, содержишь управляющего с кухаркой и легко заявляешь, будто сможешь содержать семью, даже если я брошу работу...
Выходит, у него две зарплаты! И хотя компания принадлежит дедушке, судя по всему, старик полностью отошёл от дел и наслаждается покоем, передав бразды правления внуку.
С каждым словом Шэнь Сы плечи Фу Чунсюя опускались всё ниже. Огромный, статный мужчина сейчас выглядел до того жалким и виноватым, что вызывал невольное сочувствие.
— Я боялся, что ты передумаешь и откажешься идти со мной в загс... Поставишь крест на регистрации. Вот и не посмел выложить всё в первый же день. А потом... потом боялся, что ты всё ещё не забыл Чэн Кэ. Думал, узнаешь об обмане — и вернёшься к нему...
«Именно так: я не утаивал правду из злого умысла, а лишь боялся потерять любимого», — мысленно оправдывался господин президент.
Шэнь Сы отродясь не видел этого сильного человека столь беспомощным. Поневоле в душе закралось сомнение: а не слишком ли он сгустил краски?
В конце концов, раньше он почти ничего не знал о своём муже — только то, что тот усыновил Тыковку в его прошлой жизни и целое лето молча наблюдал за ним. Но о прошлом самого Фу Чунсюя ему ничего известно не было.
Опасения перед загсом вполне естественны. И если тот немного приукрасил реальность, чтобы успокоить его, можно ли считать это преступлением?
— Ладно, хватит, — Шэнь Сы смущённо отвёл взгляд. — Не бранил я тебя. Да и к Чэн Кэ у меня никогда не было глубоких чувств. Кабы он не пообещал подарить мне дом и семью, я бы ни за что не потерял голову.
— Я тоже могу! — пылко подхватил Фу Чунсюй. — Я могу дать тебе всё!..
— Ну всё, всё, я понял, — залившись лёгким румянцем, перебил его Шэнь Сы и бросил на мужа лукавый, строгий взгляд. — Тихо ты, сын ведь рядом.
В самом деле, разве нельзя оставить подобные речи до ночи?
Фу Чунсюй перевёл взгляд на хлопающего глазами Сяо Наньгуа.
Что ж, по крайней мере, пока рядом сын, семейный кризис миновал.
* * *
Получив исчерпывающие объяснения, Шэнь Сы с чувством полного удовлетворения подхватил Сяо Наньгуа и ушёл в гостиную смотреть телевизор. Фу Чунсюй тоже тихо перевёл дух.
Теперь главное — наладить крепкую связь с сыном. Чтобы потом, когда Сысы узнает всю правду до конца, хоть кто-то в доме заступился за отца!
Сидя на диване, Шэнь Сы аккуратно поглаживал набитый животик мальчугана, позабыв об окружающем мире. Известие о том, что его супруг — глава крупной компании, конечно, поразило его, но ведь он уже не тот наивный юноша, каким был до перерождения.
Нынче у него есть любимый муж, появился долгожданный сын, работа спорится, а прошлые невзгоды остались позади. С его души спала прежняя колючая броня, и повод для обид испарился сам собой.
Муж утаил правду лишь из страха получить отказ, а не из дурных помыслов.
Вспомнив, какими безмятежными и счастливыми были последние дни, Шэнь Сы не удержался, нагнулся и звонко чмокнул сына в лоб.
— Папа? — малыш прижал ладошку ко лбу и растерянно поглядел на сияющего юношу.
Почему папа сегодня так часто его целует?