Шэнь Сы всегда знал, что у него есть мать, но никогда не видел её молодой.
Впервые перед ним предстал образ Лоу Цинхэ во всём цвете юности: лучезарная улыбка, тёплый, ласковый взгляд. Черты лица не разили броской красотой — в них проступала сдержанная, мягкая утончённость. Глядя на неё, невольно вспоминалось ласковое осеннее солнце и плывущие по летнему небу облака.
Свободная, безмятежная... Совсем не похожая на ту бледную, измождённую женщину с единственной фотографии из детского дома. На этом снимке не было ни следов болезни, ни отёчности, вызванной тяжёлой беременностью.
Шэнь Сы против воли вспомнил свою прошлую жизнь. Каждый год он в полном одиночестве приезжал в город Наньхай, чтобы навестить её могилу.
«Мама, я привёл к тебе своего любимого человека».
Теперь он наконец-то мог произнести эти слова перед её портретом. Не нужно было больше искать глупые оправдания, сиротливо стоя у надгробия и проговаривая вслух то, во что сам не верил.
Стоявший рядом мужчина крепче сжал его ладонь и глубоко, с особым почтением поклонился надгробию:
— Здравствуйте, тётушка. Я спутник жизни Сяо Сы, меня зовут Фу Чунсюй.
Видя, как тяжело сыну, Шэнь Чжэн и сам почувствовал подступивший к горлу ком. Поправив воротник, он прочистил горло:
— Ладно вам. Зажгите вашей маме поминальную свечу и поставьте благовония. Она увидит, что с тобой рядом есть тот, кто пройдет с тобой весь путь, и будет счастлива.
— А в будущем... появится время на Цинмин — приедете, навестите. В остальные дни я сам подле неё. Так что не трави себе душу.
Шэнь Чжэн купил квартиру в ближайшем к кладбищу жилом комплексе и, вопреки всем уговорам старейшины Шэня и брата, наотрез отказался возвращаться в родовое поместье. Для него давно не имело значения, где жить. Главное — чтобы Лоу Цинхэ была рядом.
Супруги почтительно вознесли благовония. Шэнь Сы, помня, как после смерти в прошлой жизни какое-то время скитался бестелесным духом, верил: мама действительно может их видеть. А Фу Чунсюй кланялся от чистого сердца — этой женщине он был обязан жизнью своего любимого.
Лоу Цинхэ подарила Шэнь Сы новый мир ценой собственной жизни.
Шэнь Чжэн, наблюдая за ними, остался доволен. Сложив руки за спиной, он спросил:
— Документы вы оформили. Что планируете делать дальше?
Шэнь Сы лишь моргнул, не успев ответить, как Фу Чунсюй, не скрывая сдержанной радости в глазах, спокойно произнёс:
— Мы с Сысы планируем сыграть свадьбу в этом году. Как раз хотели обсудить с вами торжество.
Шэнь Сы недоуменно взглянул на мужа. Когда они вчера это обсуждали, речи о совете с отцом вроде не шло?
Шэнь Чжэн между тем удовлетворённо кивнул:
— Верно, это дело требует обстоятельного подхода. Семья Фу и семья Шэнь — роды не из последних. Сочетаетесь браком — нужно представить вас родным и друзьям с обеих сторон.
Гендиректор Фу всем видом выразил согласие:
— Дядя прав, мы с Сысы думаем точно так же.
Сам «Сысы» предпочёл промолчать, полностью предоставив право голоса супругу.
Так прямо на кладбище, под ласковым взглядом Лоу Цинхэ с портрета, Шэнь Чжэн и Фу Чунсюй набросали основной сценарий предстоящего торжества.
Закончив, Шэнь Чжэн махнул рукой, выпроваживая их:
— Всё, давайте, возвращайтесь. Несколько дней отлучены от дома, Тыковка наверняка по вам соскучился. У вас ведь самолёт скоро? Пусть старина Цинь отвезёт вас в аэропорт. А я останусь, поболтаю с вашей мамой.
Шэнь Сы внимательно вгляделся в лицо отца. Не найдя на нём следов уныния, он кивнул:
— Тогда берегите себя. В следующем месяце я снова навещу вас с мамой.
— Знаю, знаю! Чай, не маленький, ухаживать за собой умею. Ты о себе пекись. Работы много — о еде не забывай, отдых планируй, ребёнку время уделяй... — бубнил Шэнь Чжэн, пока наконец не умолк.
Фу Чунсюй ещё раз поклонился фотографии:
— Тётушка, в следующий раз мы с Сысы привезём к вам нашего сына.
Женщина на портрете всё так же светло улыбалась, и её тёплые глаза, казалось, благословляли их на долгое счастье.
* * *
Билеты у Шэнь Сы были куплены на два часа дня. Изначально он планировал после кладбища пообедать с отцом, но, судя по всему, Шэнь Чжэн ценил общество ушедшей супруги куда больше.
Соскучившись по сыну, Шэнь Сы решил не терять времени и переоформил билеты на ближайший рейс.
— Вынесли окончательный приговор Чэн Кэ, — сообщил Фу Чунсюй, проглядывая планшет.
Листавший ленту Вэйбо юноша замер:
— Сколько?
— Пожизненное.
— Сокращение срока возможно?
— С ограничениями. Даже при максимальном урезании он выйдет на свободу не раньше, чем ему стукнет восемьдесят.
Шэнь Сы лишь равнодушно хмыкнул:
— Ну и отлично.
Пусть следующий выгул Чэн Кэ на свежий воздух совпадет с его собственными похоронами.
Фу Чунсюй пристально посмотрел на мужа, а затем сжал в пальцах резную косточку — амулет, который Шэнь Сы выпросил для него в горном монастыре Цяньцзина.
Никаких лишних эмоций. Так лучше всего. Пусть Шэнь Сы и уверял, что к Чэн Кэ ничего не чувствовал, сам факт того, что тот целый год числился его парнем, до сих пор вызывал у Фу Чунсюя глухую ревность.
* * *
Город Хайбинь, элитный жилой комплекс «Сады Тяньюй», вилла № 1.
Узнав, что внук с зятем возвращаются сегодня, старейшина Фу проявлял редкую кротость. Пользуясь выходным днем, он заставил управляющего вынести в сад шезлонг.
Чжан Мин, покончив с уроками, вместе с Сяо Наньгуа и щенком Хэйхэй гонял мяч по лужайке.
Маленький чёрный риджбек рос как на дрожжах. Когда дедушка только подарил его Тыковке, малыш мог поднять песика на руках, а теперь подросший пёс, вставая на задние лапы, легко укладывал передние на плечи маленькому хозяину.
Заигравшись, Хэйхэй порой сбивал ребёнка с ног, и Чжан Мину приходилось с кряхтением оттаскивать радовавшегося щенка, вызволяя брата.
Весеннее солнце приятно пригревало, разгоняя зимний холодок. Старейшина Фу неторопливо попивал свежезаваренный чай и сквозь прищуренные веки наблюдал за вознёй мальчишек.
Вот она — настоящая старость. Безмятежность и покой.
Устав бегать, Сяо Наньгуа уселся прямо на траву и о чём-то зашептался с братом. Хэйхэй прилёг рядом, тяжело дыша и высунув язык, и время от времени тыкался носом в бок мальчишки.
— Мин-ге, я тебе такое скажу! — заговорщически начал Сяо Наньгуа. — В том доме живёт огромная собака!
Чжан Мин тут же оживился:
— Насколько большая? Больше Хэйхэй?
— Больше Хэйхэй! Гораздо больше! — Тыковка вовсю размахивал руками, пытаясь изобразить размеры чудища. — Когда Хэйхэй был вот таким, та собака уже была вот та-а-акой!
Чжан Мин посмотрел на то, как брат сводит и разводит ладошки, потом перевёл взгляд на подросшего риджбека и с сомнением качнул головой:
— Такой огромной? Но Хэйхэй-то вырос! Выходит, та собака теперь ещё больше?
Сяо Наньгуа убеждённо закивал:
— Ага! Именно!
Эти слова окончательно разожгли любопытство Чжан Мина. В отсутствие Шэнь Сы и Фу Чунсюя единственным, кто мог его удержать, оставался управляющий. Старейшина Фу, напротив, был только рад, если дети шумели — это отвлекало слуг от его собственной персоны. Управляющий же каждый вечер отчитывался перед Шэнь Сы о поведении мальчиков.
И каждый раз при виде телефона в руках управляющего у Чжан Мина душа уходила в пятки.
Сегодня хозяева возвращались. Поставив дедушке чай и шезлонг, управляющий уехал на рынок за продуктами, так что неуёмная натура Чжан Мина снова взяла верх.
— Не бойся, собаку точно держат на поводке. Как Хэйхэй! Прадедушка ведь всегда надевает на него шлейку, когда выводит? И потом, пёс сидит у себя во дворе, мы же внутрь не пойдем. А если он на улице — значит, точно на поводке!
Сяо Наньгуа задумался. А ведь и правда... В тот вечер большая собака хотела рвануть к ним, но та тётушка изо всех сил тянула за ремень, так что пёс не смог подобраться ни к нему, ни к Хэйхэй.
Чжан Мин продолжал подливать масла в огонь:
— Ты разве сам не хочешь посмотреть, какой она стала? Я таких гигантов никогда не видел. Вдруг ты всё придумал?
— Не придумал! — тут же вспыхнул Тыковка. — Пошли! Я покажу!
Чжан Мин моментально вскочил, отряхивая травинки со штанин:
— Хэйхэй с собой не берём. Если они опять зарычат друг на друга, сбегутся взрослые.
Сяо Наньгуа не понимал, почему нельзя показывать собаку другим, но дедушка говорил, что Хэйхэй ещё не сделали все прививки, так что гулять за оградой ему пока рановато.
— Ладно, без Хэйхэй. Вдвоём пойдем.
Старейшина Фу, разнеженный солнечным теплом, уже сладко дремал в шезлонге. Заметив, что дети вместе с щенком побежали в дальний конец сада, он ничего дурного не заподозрил, решив, что они опять затеяли прятки.
Дети есть дети, пусть резвятся.
«Сады Тяньюй» считались одним из самых престижных коттеджных поселков города Хайбинь, и территория здесь была огромной. Вилла № 1, будучи главной в поселке, располагалась в самой глубине, однако к главным воротам от неё вела отдельная дорожка в обход парковой зоны.
Сяо Наньгуа всегда казалось, что соседи живут совсем рядом.
До сегодняшнего дня.
— Братик, мы скоро? — протопав за Тыковкой по аллее минут восемь, Чжан Мин не выдержал. — Вроде близко казалось, чего так долго-то?
Сяо Наньгуа остановился, тяжело отдуваясь:
— Я сам не знаю...
Он же своими глазами видел из окна, как тот дядя водил большую собаку вот тут! Почему ж идти так далеко?
Боясь, что брат ему не поверит, Тыковка ткнул пальчиком вперёд:
— Вот тот дом!
— Это вилла, — поправил его Чжан Мин.
— Но она же большая! Там много-много комнат!
— Ну да. Комната — это часть дома. А дом — это... Ай, ладно! Пошли дальше. Я должен увидеть этого монстра! Вдруг он размером с нашего Пиданя?
Сяо Наньгуа мгновенно вспомнил папину кашу:
— Пидань вкусный! В кашке!
— Пидань — это пёс моих бабушки и дедушки, а не яйцо! — Чжан Мин потащил брата дальше по бесконечной, казалось, дорожке.
На их счастье — или на беду — долго идти не пришлось: навстречу им вынырнула фигура выгульщика.
Всё та же пожилая женщина, всё тот же свирепый взрослый аргентинский дог. Услышав шаги, женщина и пёс одновременно повернули головы, уставившись на застывших мальчишек.
Женщина, выгуливавшая собаку сына в зелёной зоне неподалёку от дома, никак не ожидала встретить здесь детей. В «Садах Тяньюй» приватность жильцов была на высочайшем уровне: виллы разделялись густыми парковыми насаждениями, а пешеходные дорожки выводили к общей игровой зоне и КПП. Даже подъездные пути у каждого дома были свои.
Вид двух малышей, выбравшихся из живой изгороди, поверг женщину в шок. А вот сидящий на поводке аргентинский дог глухо зарычал, натягивая ремень.
Аргентинские доги ласковы со своими, но проявляют крайнюю агрессию к чужакам и другим собакам. В семействе псовых эта порода относится к средним размерам, но для двух малышей ростом едва за метр этот мускулистый пёс казался настоящим чудовищем. Если бы он прыгнул, то накрыл бы их с головой — не то что малыш Хэйхэй.
Чжан Мин судорожно сглотнул:
— И правда... огроменный.
Вся спесь Сяо Наньгуа мгновенно улетучилась. Ноги сами собой начали отступать назад:
— М-Мин-ге... По-пошли отсюда?
Глядя на оскаленную, слюнявую морду дога, Чжан Мин и сам хотел дать деру, но уйти просто так казалось жутко постыдным. И он решил выкрикнуть угрозу:
— Ты чего скалишься?! Ещё раз рыкнешь — по собачьей башке получишь!
— Р-р-р... ГАВ!
Приняв звонкий детский голос за вызов, боевой пёс сорвался с места и с оглушительным лаем рванулся прямо на детей!
— Стоять! Лимон, фу! Стоять!
— Дети, бегите!
— Сынок! Помоги! Лимон опять взбесился, я его не удержу!
Хрупкая женщина была совершенно не в силах сдержать разъярённого пса. Ее просто волокло вслед за рвущимся вперед догом.
Чжан Мин, выкрикнув свою глупость, уже схватил брата за руку и драпал со всех ног. Но именно их бег окончательно разбудил в собаке инстинкт хищника. Выведенные для охоты на крупного зверя, аргентинские доги на генетическом уровне не способны проигнорировать убегающую добычу.
Единственным спасением было то, что дети изначально стояли отдаленно. Но женщина из последних сил вцепилась в поводок, не давая псу развить полную скорость, хотя тот и тащил её за собой по гравию.
Путь, который они преодолевали пешком минут восемь, на обратном пути казался бесконечным. Не пробежав и минуты, Чжан Мин, не выдержав ужаса, завопил во всё горло:
— Братик, беги быстрее-е-е!
— А-а-а-а! Прадедушка, спаси-и-ите!
— Я был неправ! Я больше никогда не буду смотреть на чужих собак!
Сяо Наньгуа, заразившись его паникой, залился горькими слезами:
— Папа-а-а! Ой-ё-ёй! Мне страшно!
— Мы сейчас умрём-а-а-а!
— Я больше не могу бежать-а-а-а!
— Папа-а-а!
Только что подъехавшие к дому Шэнь Сы и Фу Чунсюй, не обнаружив детей на вилле и пошедшие по сигналу локатора, выскочили на аллею — и от увиденного у обоих едва не остановилось сердце!