Усаживаясь в машину съёмочной группы, Фу Чунсюй держал Сяо Наньгуа на руках. Малыш всё ещё беспокойно поглядывал на отца:
— Старший папа, а с братом Мином всё точно будет хорошо?
— Конечно. Ему поставят укол, и всё пройдёт, — успокаивающе похлопал сына по спине гендиректор Фу. — Сегодня брат не сможет поиграть с тобой. Не заскучаешь?
— Не-а, пусть брат отдыхает! — Тыковка послушно прижался к груди отца. — Я помогу тебе торговать.
Сложно сказать, почему торговля увлекла малыша настолько, что он твердил об этом ещё с самого вечера, однако Фу Чунсюй с радостью поддерживал любые его начинания.
Глядя на столь рассудительного Сяо Наньгуа, зрители в прямом эфире растрогались:
«У-у-у, какой послушный зайчик! Помогает старшему папе. Старшая сестра тоже хочет побыть с тобой!»
«Ага, именно с Сяо Наньгуа ты хочешь побыть, так я и поверила!»
«Как там Сяо Мин? Неужели он не сможет участвовать в съёмках? Из трёх дней спецвыпуска пропустить целый день?»
«Съёмочная группа уже отправила оператора в больницу. Говорят, устроят прямой эфир, где Шэнь Сы и Сяо Мин будут смотреть трансляцию того, как босс Фу торгует на рынке.»
«В своём стиле! Смотреть стрим внутри стрима — классика для "Детского сада для начинающих пап".»
«Скажите спасибо, что вообще дают посмотреть. Цените момент, после спецвыпуска мы их на шоу, скорее всего, больше не увидим.»
«Чёрт! Зачем напоминать?! Мой богатый и красивый босс Фу! Мой многогранный учитель Сяо!»
Выбравшись из машины с сыном на руках, Фу Чунсюй в сопровождении съёмочной группы подошёл к оптовой фруктовой лавке у самого входа на продовольственный рынок.
— Господин Фу, вот ваша торговая точка на сегодня.
Помещение площадью полсотни квадратных метров вдоль всех стен уставляли стеллажи. Фрукты на них лежали ровными, аккуратными рядами: разноцветное изобилие радовало глаз, напоминая яркую радугу.
В центре лавки стояли сколоченные из деревянных досок столы, заставленные нарядными фруктовыми корзинами и подарочными наборами. Сквозь прозрачную плёнку упаковок сочные плоды выглядели невероятно аппетитно.
— Хорошо, спасибо, — поблагодарил сотрудника Фу Чунсюй и переступил порог вместе с сыном.
Сяо Наньгуа обежал помещение по периметру и уже засучил рукава, собираясь выскочить на улицу и зазывать покупателей, как вдруг старший папа подхватил его и усадил в шезлонг.
Напольный вентилятор тут же переставили поближе, чтобы он разгонял душный зной над креслом.
Озадаченный Тыковка наблюдал, как отец притащил раскладной столик, достал из холодильника ледяной арбуз, нарезал его аккуратными ломтиками и разложил на блюде.
Затем Фу Чунсюй вручил малышу баночку с охлаждённым кокосовым желе, достал дорожный набор приборов и протянул сыну маленькую ложечку.
Опустившись в соседний шезлонг по другую сторону стола, гендиректор Фу обмахнулся откуда-то добытым складным веером:
— Посиди в лавке, съешь чего-нибудь освежающего, сбей жару.
Зрители: «???»
Прижав к себе прохладную баночку с желе, Сяо Наньгуа сглотнул слюну:
— Старший папа, а мы разве не будем торговать?
Гендиректор Фу взял ломтик арбуза, откусил сочную мякоть и с невозмутимым видом окинул взглядом пустынную улицу:
— Сейчас только одиннадцать. Откуда на рынке взяться народу?
Ему не раз приходилось ходить с мужем на продуктовый рынок возле дома, так что часы пиковой посещаемости он изучил досконально.
Тыковка мгновенно повеселел и заорудовал ложкой, поддевая кокосовое желе:
— О-о, тогда я потом помогу!
— Угу. Не торопись, ешь спокойно.
В просторной фруктовой лавке царила идиллия: отец развалился в шезлонге, лениво помахивая веером и периодически лакомясь ледяным арбузом, а сын устроился под потоком прохладного воздуха от вентилятора и с наслаждением уплетал десерт.
Тем временем Шэнь Минсинь, получив сообщение от Шэнь Сы, присмотрелся к Мин Фэну и действительно заметил у того вялость. Он тут же отвёл мальчика в ближайшую к рынку клинику, где врачи подтвердили лёгкий тепловой удар.
Делать нечего — Сяо Жаню пришлось возвращаться в лавку сухофруктов и деликатесов вдвоём с Сяо Сигуа. В окружении стойкого морского амбре отец и сын со смурными лицами ждали хоть кого-то, кто поинтересуется ценами.
На фоне этой парочки эфир у Фу Чунсюя выглядел слишком уж вальяжно. Режиссёр Ма Нинго, глядя на этот курорт, лишь терял дар речи:
— Отправьте к ним кого-нибудь. Пусть устроят какую-нибудь встряску.
А то устроились с чересчур большим комфортом! Тот же Сяо Жань хотя бы зазывал прохожих, а Фу Чунсюй даже веки не поднимал — обмахивался веером и строчил эсэмэски Шэнь Сы.
Сяо Наньгуа, покончив с кокосовым желе, умял пару долек арбуза, сбегал в туалет, а вернувшись, взялся за сочный персик, уплетая его за обе щеки.
Фу Чунсюй предостерёг сына лишь от избытка ледяного арбуза, а против персика возражать не стал и вернулся к переписке с мужем.
К половине первого рынок начал оживать. Пожилые люди не спеша прохаживались вдоль рядов, выбирая продукты к ужину.
Некоторые на выходе прикупали свежих фруктов, чтобы порадовать внуков, возвращающихся из школы.
Впрочем, прохожие словно по сговору обходили крытые магазины стороной, предпочитая толпиться у уличных грузовых трициклов.
В павильонах товар всегда дороже — дураков нет переплачивать.
Лавка у самого входа отличалась отличной проходимостью, однако у босса Фу было непривычно пусто. Впрочем, ни сам владелец, ни уплетающий фрукты Сяо Наньгуа никуда не торопились — изнывали от неопределённости лишь зрители трансляции.
Наконец в лавку заглянула женщина средних лет с корзиной для покупок. Окинув беглым взглядом ассортимент, она перевела взор на мужчину, который развалился в шезлонге с телефоном в руках.
— Хозяин, я хочу купить фруктов.
Фу Чунсюй еле заметно приподнял веки, взглянул на неё и тут же уткнулся обратно в экран:
— Проходите. Пакеты на стене, ценники на стеллажах. Выбирайте, потом подносите на кассу.
Тон был настолько холодным и безучастным, словно зашедший человек был не покупателем, а просителем, которому оказали великую честь одним лишь разрешением войти. Женщина даже опешила.
С настолько равнодушным к торговле продавцом она сталкивалась впервые.
Однако ей просто требовались качественные плоды: сегодня в гости на каникулы приезжала дочь с внуком. Не став цепляться к манерам продавца, женщина взяла пакет и принялась отбирать товар.
Набрав пакет отборных сочных персиков, она подошла к стойке:
— Вот эти. Взвесьте, пожалуйста.
Лишь тогда мужчина оторвался от смартфона, поднялся, взял пакет, придирчиво осмотрел плоды и только после этого поставил на весы.
Наблюдая за его манипуляциями, покупательница усмехнулась:
— Что, опасаетесь, будто у меня денег не хватит?
— Нет, — спокойно отозвался Фу Чунсюй, распечатывая ценник. — Проверяю, чтобы вам не попался испорченный плод. Не хочу, чтобы вы переплачивали за бракованный товар.
Этим замечанием он мгновенно расположил её к себе:
— А вы, оказывается, весьма честный продавец.
— Сорок юаней и три цзяо. Мелочь сбросим, с вас ровно сорок, — Фу Чунсюй упаковал персики в дополнительный пакет и протянул ей. — Вы платите, я продаю. Если товар стоит своих денег, то и торговля в радость всем.
Изначально цена за пакет показалась ей кусачей, и она даже порывалась отложить пару штучек, но после слов продавца передумала.
Персики размером с кулак — розовые, наливные — действительно полностью оправдывали ценник.
К тому же владелец сделал скидку на сдачу. Отбросив сомнения, женщина достала телефон и быстро сканировала QR-код для оплаты.
Сяо Наньгуа, наблюдавший, как отец ловко закрыл сделку, дождался ухода покупательницы и задал крутившийся на языке вопрос:
— Старший папа, ты недополучил три цзяо. Это же в убыток!
— Никакого убытка. На этой сделке я заработал около десяти юаней, просто уступил мелкую сдачу, — гендиректор Фу неторопливо взмахнул веером, посвящая сына в тонкости коммерции. — Человек должен почувствовать, что остался в выигрыше. Только когда покупатель доволен сделкой, ты сможешь стабильно зарабатывать. Потерять пару медяков, но выручить чистыми десятку — уступишь или будешь держаться за мелочь?
Маленький Фу Цюйнань откусил сочную мякоть, пораскинул умом и ответил:
— Уступишь чуточку! Она обрадуется, станет покупать у нас ещё, и тогда мы заработаем много раз по три цзяо?
— Именно. В этом и заключается суть бизнеса, — с одобрением погладил сына по голове гендиректор Фу. — Взаимная выгода и приятное сотрудничество.
Деловые партнёры гендиректора Фу: «Да-да, так мы тебе и поверили!»
Пока отец с сыном беседовали, в лавку вошла ещё одна посетительница. Тоже дама солидного возраста, но выглядевшая крайне эффектно: каштаново-рыжие волосы, завитые в мелкие кудряшки, и модный наряд.
На ней было летнее платье в мелкий зелёный цветочек, в руке — изящная кожаная сумочка, а на ногах — белые туфли на каблуках с ремешками.
Войдя, она даже не удостоила взглядом сидевших в глубине лавки хозяев, а сразу направилась к витрине с корзинами. Женщина с важным видом стала ощупывать фрукты сквозь плёнку, проверяя их свежесть, отчего упаковка оглушительно зашуршала.
Закончив осмотр, она выпрямилась и надменно спросила:
— Продавец, что у вас тут из фруктов?
Голос посетительницы прозвучал визгливо и неприятно. Фу Чунсюй едва заметно нахмурился:
— Всё, что видите на витрине. Выбирайте, что понравится.
Дама уставилась на него, густо подведённые глаза от возмущения округлились:
— Это ещё что за отношение?!
Фу Чунсюй искренне удивился:
— Какое отношение? Выбирайте товар сами, а как определитесь — подносите, я взвешу.
Покупательница, привыкшая к подобострастию рыночных торговцев, встретив такое вопиющее равнодушие, сочла себя смертельно оскорблённой.
Развернуться и уйти она не могла: солидных заведений подобного уровня поблизости больше не водилось. К тому же уйти сейчас означало признать поражение в словесной перепалке.
Она воинственно всплеснула руками:
— С таким отношением вы вообще намерены хоть что-то продавать?!
— А что не так с моим отношением? — холодный взор Фу Чунсюя скрестился со скандалисткой. В деловой сфере его характер отличался куда большей жесткостью, чем в милой беседе с сыном. — Или мне встречать вас с почтением, будто на поминальном ритуале в праздник Цинмин? В таком случае не сбегать ли мне в соседнюю лавку за ритуальными благовониями, чтобы воскурить их пред вами?
Одной этой фразой он мгновенно зачислил даму в разряд усопших предков.
Женщина не ожидала, что продавец не просто откажется прислуживать, но ещё и с каменным лицом пошлёт её в мир иной. Волна гнева затопила её с головой.
К счастью, считая себя интеллигентной горожанкой, она не опустилась до мата, а лишь закатила глаза и принялась ядовито причитать:
— На каждое моё слово у вас десять ответов! Вы вообще торговать умеете?! Разве так ведут дела?!
Босс Фу и не думал сглаживать углы. Насмешливо прищурившись, он ответил:
— У меня здесь фруктовая лавка. Если вам хочется, чтобы вам поклонялись, как божеству на алтаре, ступайте в храм. А умею я торговать или нет — дело моё. С голоду без этих персиков моя семья точно не опухнет.
Окажись здесь подчинённые или давние бизнес-партнёры гендиректора Фу, они без труда узнали бы эту язвительную интонацию. Господин Фу был не в духе, а значит, сделку он закрывать не намеревался.
Для Сяо Наньгуа подобное поведение старшего папы сюрпризом не стало.
Он не раз наблюдал подобное в кабинете отца: стоит кому-то допустить оплошность в работе, как старший папа начинает упекать его именно так.
Дядя Гу, работавший ассистентом, называл это «ядовитым языком». Малыш не совсем понимал значение термина, но точно знал: если папа включает этот тон, значит, кто-то сильно накосячил и испортил ему настроение.
Поэтому мальчик тихонько доел персик и, пока отец отвлёкся, умыкнул ещё один ледяной ломтик арбуза, чтобы с комфортом досмотреть представление. Персики, конечно, сладкие, но в жару ничто не сравнится с ледяной арбузной мякотью!
Тем временем в больничной палате Чжан Мин очнулся. Шэнь Сы напоил его тёплой водой и включил на телефоне прямой эфир, чтобы посмотреть вместе с мальчиком. В изголовье койки стояла компактная камера, продолжавшая трансляцию.
Едва подключившись к стриму, Шэнь Сы застал сцену, где его благоверный с изощрённым сарказмом отчитывал покупательницу, и на мгновение лишился дара речи.
«Фу Чунсюй, у тебя ещё много сюрпризов в запасе, о которых я даже не подозреваю?»