Вернувшись домой, Шэнь Сы подробнее рассказал дяде Дэ о ситуации с Чжан Мином. Как и следовало ожидать, управляющий проникся к мальчику глубоким сочувствием, а уж когда помогал ему вымыться и переодеться, увидав на детском теле темные синяки, и вовсе сердце кровью облилось. Что за негодяй этот мелкий артист? Как только рука поднялась отыгрываться на безобидном ребенке?
Когда переодетый Чжан Мин вместе с дядей Дэ вошел в гостиную, Сяо Наньгуа уже вовсю устроился на мягком ковре возле журнального столика. Малыш увлеченно смотрел мультфильмы, а перед ним на столе вырастала аккуратная горка фисташковой скорлупы.
— Иди, посмотри телевизор с Сяо Наньгуа, — мягко предложил управляющий.
Чжан Мин кивнул:
— Спасибо, дядя Дэ.
Заметив гостя, Сяо Наньгуа похлопал ладошкой по ковру рядом с собой:
— Сюда! Иди смотри!
Чжан Мин подошел и опустился на пушистый ворс. Малыш тут же щедро подвинул к нему вазочку с орехами.
Из кухни доносились аппетитные запахи: Шэнь Сы хлопотал над ужином. Чжан Мин вдруг подумал, что именно таким и должен быть настоящий папа, а это место — настоящим домом. Эх, если бы здесь еще были его дедушка и бабушка...
Дядя Дэ присел неподалеку. Стоило ему очистить фисташку, как ручонка Сяо Наньгуа мгновенно царапала ядрышко. Малыш не только отправлял угощение себе в рот, но и заботливо всовывал орех Чжан Мину. Глядя, как ребенок с невинным видом устремил взор в экран, управляющий едва удерживался от улыбки: казалось, Сяо Наньгуа, не отрываясь от мультфильма, каким-то чудом подкарауливает каждое движение его пальцев.
* * *
Пока в доме Шэнь Сы царили умиротворение и уют, на другом конце города Цюй Жань рвал и метал. Неприятности сыпались на него одна за другой: съемочная группа шоу о воспитании детей не просто расторгла с ним контракт, но и потребовала неустойку. Более того, глянцевый журнал, пригласивший его на съемку исключительно из-за участия в проекте, тоже предъявил финансовые претензии.
— Только и знают, что требовать! Чего ради?! Утром снимали для обложки, а днем подают на неустойку! Решили меня загнать в ловушку?! — истерично кричал Цюй Жань, мечась по гримерке.
Менеджер закатила глаза и с нескрываемым раздражением отрезала:
— Хватит визжать! Кто тебя за руку дергал ребенка бить? Думал, ты в агентстве, где я могу замять любую твою выходку?
Цюй Жань осекся. Понимая, что в этой ситуации без помощи агента ему не обойтись, он сквозь зубы попытался оправдаться:
— Да этот мелкий паршивец кого угодно из себя выведет! То ему не то, это не этак... Откуда у меня время с ним церемониться и разводить философию?!
— Тебе верить — себя не уважать, — перебила его агент и повернулась к помощнице: — Тань Ли, говори ты!
Менеджер слишком хорошо знала повадки своего подопечного: даже совершив явную глупость, он винил исключительно окружающих.
Внезапно оказавшись в центре внимания, Тань Ли вздрогнула. Она испуганно взглянула на Цюй Жаня и, встретив его тяжелый, угрожающий взгляд, сжалась. Губы девушки задрожали, но выдать правду она не решилась:
— Я... я тогда собирала вещи Учителя Цюя и ничего не видела...
Заметив, что Цюй Жань продолжает в упор буравить ее глазами, сглаживая углы, она поспешно добавила:
— Но я слышала, как мальчик капризничал и не хотел одеваться. Наверное, просто упрямился...
Цюй Жань с удовлетворением перевел взгляд на менеджера:
— Вот видишь! Я же говорил, что не виноват! Паршивец совершенно невыносимый. Дайте мне нормального, послушного ребенка, и я пальцем его не трону.
Он искренне верил в собственную правоту и тут же выдвинул идею:
— Послушай, поговори со съемочной группой. Пусть заменят мне пацана! Тот малец, который у Шэнь Сы, вроде ничего — тихий, послушный. Возьму его.
Агент приложила ладонь ко лбу, потрясенная этой наивной фантазией:
— Ты сначала отмойся от скандала с рукоприкладством, а потом меть в эфир!
Проект официально разорвал с ним все отношения, а этот идиотина мечтает вернуться в кадр с другим ребенком! Спустись на землю!
Работать с таким бестолковым подопечным было настоящим наказанием. Единственным спасением стало то, что покровитель Цюй Жаня заступился за него перед прежними рекламодателями и согласился покрыть штрафы. Иначе компания давно бы отправила разбушевавшуюся звезду в бессрочный бан, ведь без главного вокалиста бойз-бенд мгновенно потерял бы лицо.
Тем временем в сети бушевал настоящий шторм. У Цюй Жаня имелась внушительная армия фанатов, да и остальные участники группы боялись попасть под горячую руку. По указке менеджера поклонники поползли отмывать репутацию кумира.
Ввиду того, что медицинское освидетельствование мальчугана не выявило тяжелых травм, а крупные бренды пока воздерживались от публичных разрывов контрактов, у фанатской группировки «зировцев» сложилась иллюзия абсолютной невиновности Цюй Жаня. Ослепленные фанатизмом, они ринулись в бой на Вэйбо, понося всех подряд — от обычных зрителей до поклонников конкурирующих артистов, клеймя их «хейтерами» и «купленной массовкой».
К счастью, остатки разума у фанатов еще теплились: они старались приуменьшить вину Цюй Жаня, не увязая в прямых нападках на съемочную группу. После пяти часов яростной фанатской демагогии рядовые зрители плюнули и ушли с поля боя, а без их поддержки закупленные боты не смогли удержать волну.
В конце концов, спонсор Цюй Жаня просто занес денег за чистку поисковых трендов и удаление комментариев, и скандал постепенно сошел на нет.
* * *
В это же самое время Чэн Кэ, так и не дождавшись ответа от Шэнь Сы, получил отмашку от своего влиятельного покровителя. Переодевшись в брендовые вещи, он приготовился выехать в ночной клуб «Есэ».
* * *
На кухне зашипело масло. Зубчики чеснока, брошенные на раскаленную сковороду, мгновенно отозвались аппетитным, пряным ароматом. Шэнь Сы высыпал куриные крылышки, быстро перемешал их и убавил огонь под кастрюлей с наваристым бульоном, томившимся уже больше часа.
Крылышки в кока-коле доходили до кондиции. Оглядев готовые блюда, Шэнь Сы понял, что осталось лишь быстренько обжарить китайскую капусту с чесноком. Вытирая руки полотенцем, он выкликнул в гостиную:
— Зайчонок!
Оба мальчугана, сидевшие на ковре, синхронно повернули головы.
Шэнь Сы невольно замер: «Промах... Забыл, что теперь у меня двое карапузов».
Слегка прокашлявшись, он с невозмутимым видом попросил:
— Скоро ужинать. Сяо Наньгуа, сходишь наверх и позовешь папочку?
— Ага! — Малыш обожал помогать папе, поэтому тут же подорвался с места.
Наблюдая, как сынишка со знанием дела юркнул в лифт и нажал нужную кнопку, Шэнь Сы ощутил приятное тепло в груди. Переведя взгляд на второго ребенка, уплетавшего орехи пекан один за другим, он с легким прищуром заметил:
— Чжан Мин, скоро за стол. Не перебивай аппетит.
Чжан Мин мгновенно засунул остатки ореха в рот и виновато кивнул:
— Угу!
Дядя Дэ тоже смущенно замер с занесенными пальцами. Дом так давно не оглашался детским смехом, что он попросту потерял контроль. Эх, нерасчетливо!
* * *
Лифт поднялся на третий этаж. Сяо Наньгуа семенящими шажками подбежал к кабинету — единственной комнате на этаже, помимо спальни. Стоило ему лишь слегка толкнуть дверь, образовав узкую щелочку, как изнутри донесся голос старшего папы.
Голос звучал необычно жестко и ледяно. От этой непривычной суровости малыш застыл на месте, прижавшись ухом к дверному косяку. Папа явно злился. Стоит ли входить, или и его отругают?
Фу Чунсюй мрачно разглядывал документ на экране и честил находящегося на том конце связи проект-менеджера:
— Я поручил вам подготовить детальный анализ проекта, а не рисовать мне воздушные замки! Искреннее спасибо: наняв вас, я на собственной шкуре понял, каково это — платить деньги за собственное раздражение! Ни черта не обосновали, а уже требуете мою подпись и финансирование? Да как у вас наглости хватило?! Что такое? Теперь вместо финансовой конкретики вы потчуете меня высокими идеалами? Нарисовали сказочную прибыль, а продемонстрировать аналитические навыки, ради которых я вас взял, не соизволили?!
Он прервался на секунду и продолжил с ледяным сарказмом:
— Я планировал быть предпринимателем, преумножающим капитал, а с такими подчиненными, глядишь, превращусь в пустившего по ветру все состояние фантазера! Пятьсот миллионов прибыли! А где раскладка, за счет чего она возникнет?! Даже для детской сказки и то словесного мяса насквозь побольше наскребли бы! Ах, я понял: вам даже лень напрячься, чтобы меня грамотно обмануть?! Знаете, на кого вы похожи, когда заявляете, будто этот бред принесет полмиллиарда? — Мужчина прищурил темные глаза и ядовито чеканно выплюнул: — На черного риелтора, который втюхивает недострой!
Проект-менеджер по ту сторону экрана мгновенно покрылся холодным потом. Он проклинал тот час, когда по небрежности не перепроверил документ, клюнув на уверения подчиненных о «грандиозном проекте», и вытащил находившегося в отпуске гендиректора на связь.
Реакция Фу Чунсюя была абсолютно оправдана. Включив видеосвязь и сам пробежав глазами этот так называемый «анализ», менеджер готов был выдернуть сетевой кабель и выгнать составителя с треском! Ладно бы цифры прибыли были завышены — конъюнктура рынка вещь гибкая. Но тут отсутствовали элементарные расчёты! Сплошная демагогия и дутая цифра на выходе. Несусветная чушь!
— Господин Фу... умоляю о прощении! Это моя оплошность, — лепетал несчастный, утирая со лба холодную испарину.
— Оплошность? — хмыкнул гендиректор. — Да вы, я вижу, вознамерились заставить меня ночами пить крепкий чай над вашими бумажками! Кабы я подписывал такие отчеты не глядя, компания обанкротилась бы за пару месяцев!
Фу Чунсюй был в отвратительном настроении. Он только-только устроился с комфортом, любуясь прямой трансляцией с любимым мужем, как его бесцеремонно отвлекли этой ахинеей. Кабы проект и впрямь сулил выгоду, ладно, можно отработать сверхурочно — детям на учебу пригодится. Но это? Любой студент-первокурсник справился бы лучше!
Менеджер затрепетал:
— Нет-нет, господин Фу! Я лично перепроверю все до запятой! Я...
Он замялся, не зная, что предложить. Штраф? При его ипотеке в сто тысяч в месяц это отзовется дикой болью. Увольнение? Боже упаси! Корпорация Шаофэн славилась щедрейшими условиями и входила в топ мировых гигантов. Надо быть полным идиотом, чтобы уйти самому. Но речь шла о проекте на полмиллиарда! Предыдущего руководителя отдела сняли с должности ровно за такую же халатность...
Фу Чунсюй с сарказмом оглядел заикающегося сотрудника:
— Что «я»? Может, тебе лучше сразу...
— Папа! — Не дождавшись окончания грозной речи, Сяо Наньгуа просунул в кабинет взъерошенную головку. Ребенок рассудил просто: накосячил не он, а значит, папочка ругаться не станет!
Резкая речь Фу Чунсюя оборвалась на полуслове. Его суровые черты на миг застыли. Убедившись, что за дверью стоит только малыш, а Шэнь Сы поблизости нет, он с облегчением перевел дух и поманил ребенка:
— Вернулся?
— Ага! — Сяо Наньгуа подбежал ближе и в мгновение ока оказался на коленях отца.
— Папа! Зовет! Кушать!
Гендиректор Фу применил весь свой мощный интеллект, чтобы расшифровать эту лаконичную фразочку, и подытожил:
— Папа велел позвать меня к столу?
— Угу! — звонко подтвердил малыш, с любопытством уставившись на экран.
«Это что, такой огромный телефон? И там тоже сидит какой-то дядя, прямо как папочка у папы в телефоне!»
Будучи вежливым ребенком, Сяо Наньгуа открыто улыбнулся человеку на экране:
— Дядя, пливёт!
Проект-менеджер опешил и машинально ответил:
— Здравствуй, малыш...
«Чей это ребенок? Зовет господина Фу ужинать? Неужели родственник?» Менеджер почувствовал, что тут что-то не сходится, но не мог понять, что именно.
Услышав, что ужин готов и Шэнь Сы ждет его внизу, Фу Чунсюй ощутил, как душу затопило сплошное умиротворение. У него есть семья. Дома его ждут любимый муж и сын.
Взгляд, которым он одарил подчиненного, заметно потеплел. В самом деле, к чему сокрушать молниями тридцатилетнего холостяка?
Голос строгого босса смягчился:
— На первый раз прощаю. Впредь тщательно выверяйте все данные, прежде чем отправлять мне документы.
Менеджер обомлел: «И... это всё?! Пронесло?!»
Не дав сотруднику прийти в себя, Фу Чунсюй смахнул курсором окно видеоконференции.
Чуть неловко перехватив сынишку поудобнее, он поднялся:
— Пошли. Ужинать пора.
Сидя на руках у высокого отца и чувствуя себя едва ли не под самым потолком, Сяо Наньгуа от радости задрыгал ножками:
— Едем!
А на другом конце города ошарашенный проект-менеджер судорожно пытался сообразить, какая деталь ускользала от его внимания... И тут его озарило. Когда ребенок вбежал в кабинет, он ведь назвал строжайшего гендиректора Фу... «Папой»?!