— Встречайте первого участника — Сун Тао!
Едва успели стихнуть слова ведущего, как на сцену вышагнул молодой человек в кожаной куртке, обтягивающих брюках и тяжёлых ботинках-мартенсах. В его каштановой шевелюре выгодно выделялись ядовито-зелёные пряди, шею и запястья сплошь усеивали массивные металлические цепи, а с кожанки каскадами свисала бахрома.
Стоило ему появиться, как тут же грохнула ритмичная музыка. Дети от неожиданности вздрогнули и замерли, недоумённо уставившись на взмахивающего руками и ногами артиста.
— Какой у него… продвинутый прикид, — наклонившись к Шэнь Сы, негромко заумывал Шэнь Минсинь. Из всей троицы судей в музыке по-настоящему разбирался только Сяо Жань, а они с Шэнь Сы выполняли скорее роль свадебных генералов для украшения кадра.
— А я-то думаю, отчего у меня кости ломит, — поморщился Шэнь Сы, потирая ухо. — Оказывается, мой ревматизм реагирует на такую «красоту».
На сцене тем временем разразилось нечто невнятное: парень принялся бубнить и выкрикивать проглатываемые слова, пока его цепи и бахрома хаотично сверкали под софитами. Подобного «искусства» Шэнь Сы искренне не понимал.
Организаторы, опасаясь, что звёздные гости заскучают, поставили их кресла совсем рядом. Детские диванчики установили чуть впереди, со смещением, формируя второй ряд. Чтобы зрители трансляции «Детского сада для начинающих пап» получали максимум удовольствия, трём судьям выдали особые микрофоны с системой шумоподавления.
Эти компактные петлички, закреплённые на воротниках, позволяли аудитории «Детского сада для начинающих пап» одновременно слушать и вокальные номера, и закадровые перешёптывания жюри. А вот зрители основного эфира «Бесконечного звучания жизни» слышали исключительно пение.
Поэтому едва двойка Шэнь принялась отпускать колкости, поклонники «Детского сада для начинающих пап» зашлись в хохоте и завалили чат прошениями продолжать в том же духе.
Исполнитель, похоже, лез из кожи вон, стремясь выдать максимум. Постоянно мечась по сцене, он вдруг резко выскочил на самый край подмостков и принялся экспрессивно извиваться. Сяо Наньгуа и Сяо Сигуа от такой прыти едва не лишились чувств и испуганно кинулись к родителям.
Видя, что Арбузик вот-вот расплачется, Шэнь Минсинь едва не взвыл от жалости. Да и Шэнь Сы, глядя на обиженную мордашку Тыковки, тянущего к нему ручонки с немым молением «на ручки», не выдержал: нагнулся, поднял малыша и мягко погладил по спине.
Правила «Бесконечного звучания жизни» предписывали: артист выходит по вызову, поёт от трёх до пяти минут, и лишь по окончании номера наступает этап обсуждения, где выступающий может представить себя.
И вот музыка стихла. Парень на сцене неловко опустил растопыренные руки и, застенчиво улыбаясь, замер в ожидании вердикта и последующего зрительского голосования.
— Расскажите, почему вы выбрали именно эту композицию? — первым взял слово Сяо Жань как единственный профессионал. — Судя по тому, что мы только что увидели, песня вам совершенно не подходит.
Артист не успел произнести и слова, а его глаза уже подозрительно увлажнились:
— Моя семья жила в беспросветной бедноте, но я с самого детства страстно любил музыку...
— Стоп, — хладнокровно отрезал Сяо Жань. — За слезливыми историями отправляйтесь в соседний павильон на передачу о преодолении жизненных трудностей. Там полно людей, у которых судьба куда сложнее вашей, а стараний приложено в разы больше. А сейчас ответьте на конкретный вопрос: почему эта песня?
В зрительном зале кто-то громко фыркнул, а следом прокатилась волна сдерживаемого смешка.
Потерпевший неудачу со спекуляцией на жалости кандидат смущённо выдавил:
— Мне… мне показалось, что эта вещь врезается в память. К тому же я предпочитаю совмещать вокал с хореографией. Вот и…
— То есть вы рассчитывали поразить аудиторию разрывным рэпом и сорвать овации? — с ледяной усмешкой поинтересовался Сяо Жань. — Дикция никудышная, в ритм не попадаете, движения хаотичные и не поставленные. Из всего вашего номера мне больше всего запомнилась бахрома, завязавшаяся в узлы у вас на куртке.
Он сделал паузу и добавил без тени пощады:
— Скажу прямо: даже у этой бахромы чувство ритма развито лучше, чем у вас.
Зал разразился хохотом. Публике нравилась такая прямота: без елея и фальши — плохой номер называют плохим, хороший — хорошим. Кому охота платить деньги за то, чтобы судьи слюнявили сопли и выпрашивали жалостливые голоса для бездарей? На сцене должна побеждать чистая сила!
Молодой человек, отнюдь не ожидавший столь разгромной критики, явно оскорбился. Будучи стажёром музыкального агентства, он пришёл сюда за первичным пиаром перед полноценным дебютом. Но вместо взлёта популярности его смешали с грязью на глазах у всех!
— При всём уважении к уважаемому жюри, я не могу согласиться с такой оценкой, — он отвесил подчёркнуто покорный поклон, хотя в голосе сквозила обида. — Вы не представляете, сколько пота и крови я пролил ради этого выступления! И перечеркнуть все мои труды из-за пары мелких недочётов… Даже если номер не идеален, неужели в нём совсем нет ничего похвального?
— Я не знаю, насколько глубоко уважаемые судьи разбираются в современной музыке, но смею заверить: я выложился на все сто. И надеялся хотя бы на каплю поддержки.
— Ха! — не удержался от насмешливого фырканья Шэнь Минсинь. — Твои так называемые «тяжкие труды» — это неспособность за несколько минут элементарно попасть в такт? Однако ж у тебя поразительно низкая планка для понятия «старание».
Он смерил парня уничтожающим взглядом:
— И нечего тут бросаться пассивно-агрессивными намёками. Думаешь, раз лицо судьи Сяо тебе незнакомо, значит, он ни черта не смыслит? Про какие-то обесцененные старания запел… По-настоящему трудолюбивый артист никогда не выдаст настолько сырой и беспомощный номер.
— Я в музыке действительно не эксперт, но уж отличить качественное звучание от фальшивки способен любой. Прийти с разваливающимся на куски выступлением, держать зрителей за дураков, а потом ещё и вымогать у жюри похвалу — ты у нас, пожалуй, перворождённый дерзкий кадр.
Шэнь Минсинь откровенно закатил глаза на стоящего на сцене гордеца:
— На крошечный номер умудрился посадить кучу ляпов, а замахиваешься на сольные концерты? Настоящих талантов — пруд пруди, так что твой «тяжкий труд» рядом с их работой даже рядом не валялся.
Сун Тао, похоже, окончательно потерял контроль от злости. Вскинув микрофон, он выкрикнул с наигранным пафосом:
— Учитель Шэнь! Возможно, в актёрском мастерстве вы достигли вершин высот, но смею напомнить: в музыке вы не смыслите абсолютно ничего!
— Зато я смыслю. Позвольте мне ответить, — подал голос Сяо Жань. В его спокойном тоне мелькнула тень иронии. — Мой вердикт: представленный вами материал непригоден к употреблению.
Сяо Жань действительно являлся признанным в индустрии мэтром песни — созданные им тексты и мелодии моментально становились культовой классикой. Однако он всегда работал под псевдонимом «Фэнси» и нигде не светил своё настоящее имя. Откуда какому-то неоперённому стажёру знать его в лицо?
Поэтому резкость Сяо Жаня Сун Тао принял за попытку какого-то малоизвестного артиста выехать за его счёт и устроить дешёвый хайп.
— Уважаемый судья Сяо говорит с таким апломбом, словно он сам Мастер Фэнси! — в глазах дерзкого исполнителя зажёгся откровенный вызов. Он даже не подозревал, что этот демарш поставит крест на его карьере ещё до официального дебюта. — Будь здесь сам Учитель Фэнси, он никогда бы не назвал моё выступление безнадёжным!
— О, как отлично вы, оказывается, осведомлены о его мнении, — Сяо Жань подпёр щеку левой рукой, а правой принялся небрежно крутить между пальцами ручку. — Даже будь здесь сам Фэнси, его слова ни на йоту не отличались бы от моих.
Выражения лиц Шэнь Минсиня и Шэнь Сы в этот момент стали весьма двусмысленными.
Зрители в зале понятия не имели, кто такой Сяо Жань на самом деле, но Шэнь Минсинь выразил общую мысль: слух у людей есть.
И результаты голосования не заставили себя ждать. Из трёхсот зрителей в зале и тысячи случайных пользователей из онлайн-трансляции за Сун Тао проголосовали от силы человек восемьдесят.
— Ну вот, — с искренним наслаждением подлил масла в огонь Шэнь Минсинь. — Вот тебе и ответ на твои «старания». Цифры, знаешь ли, не врут.
«Выступаешь — так выступай, какого чёрта надо было скакать перед самым носом у детей? Сяо Сигуа чуть заикой от твоего перформанса не остался!»
Видя, что парень всё ещё пышет нескрываемым возмущением, Шэнь Сы слегка погладил сына:
— Малыш, скажи, тебе понравилось, как этот дядя сейчас выступал?
— Нет! Он как горилла! Спрыгнул и махал руками, я так испугался! — сжался в комочек Сяо Наньгуа, с дрожью в голосе добавляя: — Вообще не круто!
Режиссёр «Бесконечного звучания жизни» вовремя сориентировался и дал крупный план ребёнка.
На нежном, миловидном личике прижавшегося к отцу малыша застыла смесь недоумения и обиды. Тёмные глазёнки и дрожащие губки красноречивее любых слов передавали пережитый испуг.
Шэнь Сы баюкал его на руках, не спуская глаз с залившегося краской конкурсанта:
— Мы, может, в тонкостях вокала и не разбираемся, но запомните одну простую истину: музыка существует ради того, чтобы дарить людям радость, а не для того, чтобы вы любовались собой в одиночку.
Он прищурился и нанёс контрольный удар:
— С таким «мастерством» вам не на эстраду дебютировать надо, а на похоронах выступать. Даже деревенский оркестр с похоронными соплями играет куда ритмичнее.
Шэнь Сы резал без прикрас. Что такое настоящий труд и через какую боль приходится пробиваться к успеху, он знал получше многих. Но никогда не позволял себе халтурить: в искусстве результат виден сразу.
После позорного вылета первого участника последующие конкурсанты держались куда скромнее и выкладывались по-настоящему. Насмотревшись в закулисье на судьбу предшественника, никто больше не рисковал устраивать дешёвые шоу и молча выслушивал замечания.
К тем, кто проявлял уважение, Сяо Жань относился благосклонно, давая точные дельные советы. Мин Фэн и Чжан Мин вовсю наслаждались зрелищем, уплетая захваченные с собой снеки.
А Шэнь Сы всё продолжал убаюкивать встревоженного сына. Успокоить ребёнка удалось только тогда, когда тот попросил позвонить Фу Чунсюю.
Сяо Наньгуа поспешно вытащил детский смарт-браслет, ткнул в зелёную иконку вызова и набрал второй номер из быстрых контактов.
Ответ последовал незамедлительно. Из динамика раздался бархатный, глубокий мужской голос. Малыш прижал часики к уху, уткнулся носом в грудь отца и тут же жалобно запричитал:
— Папочка… там страшно!
Гендиректор Фу, отвлёкшись от просмотра документов и трансляции, бросил взгляд на экран, где его сын состряпал самую несчастную физиономию на свете в объятиях супруга:
— Что случилось, малыш? На съёмках напугали?
— Да-а! Там дядя! Как горилла! Хотел съесть маленьких детей! — усердно кивнул Сяо Наньгуа.
А чтобы папа точно поверил, серьёзно добавил:
— Это прадедушка так сказал!
В своё время во время похода в зоопарк малыш рвался к клеткам, и старейшина Фу, опасаясь, что внука царапнут зверушки, состряпал историю про «страшных обезьян, поедающих непослушных крох». И надо же — ребёнок запомнил!
— Не бойся, — мягко отозвался Фу Чунсюй. — Вот вернётесь с папой со съёмок, я отвезу тебя за пирожными.
Глаза Сяо Наньгуа мгновенно загорелись:
— Тогда я хочу… два! А то всё равно страшно будет.
— А вот это тебе надо спросить у своего папы, — рассмеялся Фу Чунсюй. — Если он разрешит, то можно. Я тут бессилен.
Малыш поднял хитренькие глазки на Шэнь Сы, который сосредоточенно наблюдал за сценой, прикрыл ладошкой микрофон браслета и шепнул в трубку:
— Папочка, а папа сказал, что можно-о.
Шэнь Сы качнул головой с беззвучной ухмылкой, а сидящий у него на коленях Сяо Наньгуа продолжал шептаться с Фу Чунсюем. Сверхчувствительный микрофон с шумоподавлением на воротнике Шэнь Сы идеально поймал и записал каждую деталь их невинного заговора.
В чате трансляции тут же началось безумие:
«Ха-ха-ха, от двух пирожных страх проходит?! Тортики теперь вместо успокоительного продают?!»
«Дети не умеют врать! В следующий раз при просмотре ужастиков буду закидываться капкейками для храбрости!»
«А-а-а-а, как Тыковка торгуется, это просто милота невероятная! Научился хитрить, жук!»
«Он реально думает, что Шэнь Сы ничего не слышал? Я прямо вижу, как Шэнь Сы улыбается!»
«Да какая разница, слышал Шэнь Сы или нет! Главное — сразу видно, кто в доме хозяин! Ну и где те хейтеры, которые кричали, что гендиректор Фу играл на публику? Он что, перед собственным ребёнком актёра из себя корчит?!»
«В кои-то веки съёмочная группа сделала что-то толковое! Микрофон просто огонь!»
«Ещё бы не огонь! Производство „Шаофэн Технолоджи“! Они даже личные разговоры собственного босса умудрились застримить!»
Сяо Наньгуа, получив железобетонное обещание от папы, с чувством глубокого удовлетворения завершил вызов и похлопал Шэнь Сы по руке:
— Пап, я больше не боюсь. Пусти меня вниз.
— Уже не боишься? — усмехнулся Шэнь Сы, потрепав его по щеке. — Маленький подлиза.
Спустив ребёнка обратно на диванчик, он перевёл взгляд на сцену, где ведущий уже объявлял следующего исполнителя:
— А теперь поприветствуем бурными аплодисментами невероятно популярного певца — Чэн Кэ!
В то же мгновение мягкое выражение лица Шэнь Сы сменилось ледяным отчуждением.