Старейшина Фу, получив сообщение, мельком глянул на экран и тут же переслал его внуку. Сам же, ни капли не смутившись, вместе с управляющим вернулся к изучению банок с чаем на полке.
Неподалёку мужчина, поджидавший, пока муж и сын выберут вкусняшки, достал телефон. Пробежав глазами текст, он удивлённо вскинул бровь и, немного подумав, протянул гаджет Шэнь Сы.
— Возьми по одной пачке каждого вкуса, — только и успел сказать Шэнь Сы сыну, как прямо перед его носом возник экран.
Проследив за рукой, он увидел, что Фу Чунсюй взглядом показывает ему на сообщение.
Шэнь Сы лишился дара речи.
«Что за привычка? Мы же на прогулке, зачем в телефон уткнулся?»
Поворчав про себя, он всё же взял мобильник. Но едва вчитался в текст, как удивление отразилось и на его лице.
Сын Фу И — плод любви Ван Кэ и какого-то подручного Шэнь Бая? Это ещё что за безумный кроссовер?
Он поднял глаза на мужа:
— Как такое вообще возможно? — Шэнь Бай ведь уже за решёткой, откуда у него руки дотягиваются?
— Сначала всё началось со случайности, а потом уже пошёл точный расчёт, — пояснил Фу Чунсюй. — Шэнь Бай явно не ожидал, что так быстро прогорит.
Тогда план бы сработал. Кто мог подумать, что первая любовь Ван Кэ — парень, с которым её насильно разлучили корыстные родители, — ступит на скользкий путь и станет торговцем людьми? А ведь её союз с Фу И тоже не обошёлся без подталкивания со стороны родителей.
Не сумев забыть былую любовь, но и не желая терять роскошную жизнь с Фу И, Ван Кэ предпочла сидеть на двух стульях. В итоге она тайком путалась с бывшим и подсунула Фу И чужого ребёнка.
А Фу И воспитывать детей абсолютно не умел — даже самого Фу Чунсюя в своё время растил дедушка. Разумеется, слепо избалованный матерью Фу Айкэ быстро превратился в разгульного мажора.
Полгода назад, когда Фу Айкэ устроил пьяный дебош, Ван Кэ отправила сына отсидеться в клубе «Есэ». Фу И она наврала, будто мальчик заболел, и месяцами фабриковала медицинские справки.
Так бы всё и продолжалось, если бы Шэнь Бай недавно не узнал, что муж Шэнь Сы — это Фу Чунсюй. Когда он понял, что его манипуляции с Шэнь Сы провалились, то судорожно заискал варианты.
Терять налаженную логистическую сеть корпорации «Шаофэн» ему категорически не хотелось, и тут он вспомнил, что у одного из его подручных есть сын, которого кормит и поит отец Фу Чунсюя.
Так и родился план: подначить шестёрку, чтобы тот подменил Фу Айкэ и прибрал логистику «Шаофэня» к своим рукам.
Вот только жизнь внесла свои коррективы.
Шэнь Бай упустил из виду одну деталь: пусть Фу И и лишился права на наследство, благодаря дивидендам он оставался богачом, не знающим нужды. И бежать к Фу Чунсюю с просьбами он вовсе не торопился.
Он тянул до последнего. Лишь когда Ван Кэ потеряла связь со своим любовником и в панике начала пилить мужа, тот неохотно отправился к Фу Чунсюю.
Если бы после банкета семьи Шэнь Фу И сразу послушал жену, всё могло бы сложиться иначе.
Впрочем, супругов всё это уже мало волновало. Теперь картина прояснилась окончательно, оставалось лишь дождаться официального приговора.
— Не бери в голову, — произнёс Фу Чунсюй. — Пусть живут своей жизнью, а мы будем жить своей.
Столько лет растить чужого ребёнка... Даже самый слепой глупец очнулся бы. К тому же Фу И, избавившись от любовного угара, далеко не так беспомощен — иначе в своё время госпожа Янь Цзин не дошла бы до развода.
Пока супруги разглядывали экран, дивясь иронии судьбы, Сяо Наньгуа тихонько выскользнул из детского сиденья тележки.
Папы увлеклись телефоном, прадедушка с управляющим выбирают чай неподалёку... Значит, можно самому набрать вкусняшек?
Малыш точно знал: стоит положить сладости в тележку, и на кассе их обязательно пробьют.
К тому же покупок уже так много! Если он подбросит ещё немного, папа ведь и не заметит?
Кроха воровато оглянулся: папы всё так же стояли рядом, склонившись над экраном и тихо шептались.
Взгляд упал на гору новогодних товаров в тележке. Отлично, папа гарантированно ничего не заподозрит!
Заручившись этой уверенностью, Фу Цюйнань больше не мог сдерживать свои пухлые ручонки и принялся тянуться ко всем снекам, до которых способна была дотянуться его ручонка.
О, острые сушёные анчоусы! Брат Мин говорил, что они ужасно вкусные — надо брать.
А эти куриные лапки тоже выглядят аппетитно — одну пачечку!
О, и шоколадные чипсы, которые он ел в прошлый раз!
Малыш толкал тележку, которая была чуточку выше его самого, и сгребал всё подряд. Хитрая задумка «подсунуть пару пачек под шумок» окончательно вылетела у него из головы.
Закончив разговор, супруги подняли головы — а ребёнок уже почти добрался до конца длинного стеллажа.
Глядя, как сынишка без устали орудует своими «грешными» ручонками, и на тележку, где уже возвышалась внушительная горка, Шэнь Сы почему-то вспомнил слова, услышанные через систему наблюдения в ночь похищения.
— Малыш Фу Цюйнань, и чем это мы тут занимаемся?
Голос отца раздался так неожиданно, что кроха вздрогнул. Он развернулся, снизу вверх посмотрел на родителей и заискивающе улыбнулся:
— Покупаю... папам... вкусняшки!
— И ещё... для брата Мина, — добавил он, пальчиком указывая на анчоусы.
Вид у него был настолько «послушный и заботливый», что Шэнь Сы едва удержался от смеха.
— Вот как? Но папе скоро сниматься в кино, так что снеки ему нельзя. Придётся выложить всё обратно.
Сяо Наньгуа замер от неожиданности. Как это — из-за съёмок нельзя есть снеки?
— Папа, тихонечко ешь! Чтобы не голодать! — со всей серьезностью затараторил он.
Папа ведь каждый вечер перекусывает перед сном. Если ему запретят, он же останется голодным! К тому же, если папа ничего не ест, под каким предлогом клянчить вкусняшки самому?
Надо признать, кровная связь между Шэнь Сы и Сяо Наньгуа ощущалась сполна: оба питали нежную любовь к тортикам, чипсам и прочим радостям выпечки и снэков.
Поэтому, уплетая свои детские чипсы, малыш всегда с любопытством посматривал на взрослую пачку в руках отца.
Шэнь Сы мгновенно разгадал хитрый замысел сынишки и с улыбкой возразил:
— Не волнуйся, голодным папа не останется, ведь есть нормальная еда.
Сяо Наньгуа не поверил. Он же только что видел, как папа сам складывал в тележку снеки! Тех самых марок, которые сам обычно и ест!
Шэнь Сы удивлённо вскинул брови. Чем старше становился ребёнок, тем сложнее было его проводить. Пришлось импровизировать на ходу:
— На съёмках есть нельзя, а дома — можно. Так что папа покупает ровно столько, сколько съест дома.
Поняв, что от папы взаимности не добиться, Сяо Наньгуа перевёл жалобный взгляд на молчаливого большого папу.
Когда большой папа ходил с ним за канцтоварами, то покупал всё, на что указывал пальчик. Со снеками ведь тоже должно сработать?
— Будь послушным. Тебе можно только детские снеки, — разбил мечты малыша Фу Чунсюй, вытягивая из тележки тайно подброшенные пачки.
Дело было вовсе не в деньгах, а в том, чтобы научить ребёнка знанию меры.
В вопросах воспитания они с Шэнь Сы всегда действовали сообща. Даже если возникали разногласия, они обсуждали их за закрытыми дверями.
Планы на лакомства рухнули. В кои-то веки малыш решил проявить характер: он недовольно топнул ножкой, издал обиженное «хмы!» в сторону родителей, развернулся и удрал к прадедушке, который рассматривал чай на подарочных полках.
Шэнь Сы даже ужалил себя за руку.
— Старина Фу, ты видел? Наш сын только что проявил характер?
Фу Чунсюй не совсем понял причины его изумления и спокойно кивнул:
— Ну да. Все дети так делают.
Не получил желаемого — устраивает сцену. Их мальчик ещё легко отделался, просто буркнул и ушёл.
Раньше Фу Чунсюй не раз слышал от подчинённых жалобы: мол, если ребенку не купить игрушку или сладость, он устраивает истерику прямо на полу, заходясь в слезах. На этом фоне гендиректор Фу считал своего сына вершиной воспитанности.
Глядя на малыша, обнимающего прадедушку за ногу, Шэнь Сы не мог скрыть радости. То, что ребёнок осмелился капризничать, стало для него настоящим подарком.
Это совсем не похоже на тот случай на банкете семьи Шэнь, когда мальчик плакал тихо-тихо, до смерти боясь, что его опять выбросят.
Сейчас Сяо Наньгуа вёл себя как самый обычный ребёнок, выросший в любящей семье — открыто и без оглядки показывал свои эмоции.
Пусть капризы из-за отказа — не самая лучшая привычка, но их сын выразил недовольство так трогательно и тихо, что этим можно было пренебречь.
— Наш сын не побоялся показать нам характер! — с восторгом шепнул он мужу, потянув за рукав.
Только после этих слов Фу Чунсюй осознал: действительно, с тех пор как они усыновили мальчика, тот выражал симпатии или антипатии, но никогда не капризничал, как обычные дети.
Как говорится, плачущему ребёнку достаётся конфетка. Но их сын никогда не плакал, если не получал желаемого.
Он мог огорчиться или вздохнуть, если взрослые отказывали, но никогда не устраивал сцен.
Словно приживал в чужом доме: свои предпочтения есть, а потребовать или поплакать — боится. Или, точнее, не смеет.
Гендиректор Фу кивнул, соглашаясь:
— Свой характер — это хорошо.
Для обоих это был первый опыт родительства. Сколько бы литературы Фу Чунсюй ни штудировал, всего предусмотреть было невозможно. Главное — малыш постепенно начинал верить своим новым папам.
Благодаря заступничеству дедушки Фу, Шэнь Сы всё же разрешил сыну взять ещё две пачки — исключительно из детского отдела.
Но и это было лучше, чем ничего. Малыш счастливо уполз к стеллажам и выбрал две пачки тех снеков, что любил Чжан Мин:
— Для брата Мина!
Супруги лишь снисходительно улыбнулись. У Шэнь Сы даже мелькнула мысль дать ребёнку понять: капризы и слезы работают, всегда можно выпросить желаемое! Однако здравый смысл вовремя задушил эту идею на корню.
«Лучше не надо, — подумал он. — А то решит ещё, что таким шантажом можно добиваться всего на свете. Потом сам же локти кусать буду».
Как самая обычная семья, они наполнили доверху две тележки новогодними яствами.
Старейшина Фу, обойдя ряды, так ничего из еды и не выбрал. Дома даже повседневный чай был высшего сорта, а уж отборный женьшень и морепродукты им поставляли напрямую спецзаказом. Так что стандартные «подарочные наборы» из супермаркета явно не тянули на его высокий стандарт.
Перед Новым годом на кассах собрались огромные очереди. Поэтому супруги вместе с управляющим отправились к терминалам самообслуживания, чтобы самостоятельно пробить и упаковать покупки. Дедушка остался в стороне, присматривая за Сяо Наньгуа.
Неподалёку, в общей очереди, стояла девушка. Родители заставили её отправиться за покупками к празднику, с гордостью именуя это «семейным досугом». Случайно мельком глянув в сторону касс самообслуживания, она замерла, разглядывая профиль Шэнь Сы.
Это же... Дедушка Сы?
Едва эта мысль пронеслась в голове, девушка тут же мысленно её отвергла. С тех пор как нашедший сына молодой отец объявил о временном приостановлении трансляций, от Киноимператора Шэня больше месяца не было никаких вестей.
Хотя разум твердил, что это совпадение, две невероятно статные фигуры в масках всё равно притягивали взгляд, не позволяя отвести глаз.
Повинуясь неясному порыву, она всё же вытащила телефон, сделала быстрый снимок и выложила его в фанатский супертопик, где в последнее время царила тревога — фанаты до смерти боялись, что Шэнь Сы решит уйти из шоу-бизнеса.
Сперва публикация не вызвала никакого ажиотажа. Но затем кто-то открыл фото на весь экран и зорко разглядел дедушку Фу и Сяо Наньгуа, которых лишь частично заслоняли фигуры мужчин.
Фанатский супертопик мгновенно взорвался.