Услышав резкую реплику Шэнь Чжэна, Лю Линь озадаченно бросила на него взгляд. Неужели гендиректор Шэнь знаком с этой сумасшедшей?
Отец Шэня и Шэнь Минсинь тоже выглядели весьма изумлёнными. Минсинь склонился к уху отца и тихо спросил:
— Пап, а это ещё кто?
Дядюшка-дедушка годами жил за границей, откуда у него могут быть старые счёты с этой женщиной?
Шэнь Жун сдвинул брови, пытаясь вспомнить:
— Лицо вроде знакомое, а кто такая — хоть убей, не помню.
Раз лицо казалось знакомым, значит, он видел её на каком-то деловом банкете. Но сам он обычно обсуждал бизнес, а вот если бы здесь присутствовала мать Шэня, она бы, возможно, и вспомнила — у светских львиц свой круг общения.
Шэнь Чжэн не обращал внимания на удивлённые взоры окружающих. Он тяжело, въедливо впился взглядом в застывшую женщину:
— Что, Янь Цзин? Раньше я тебе велел к моей жене не лезть, а теперь ты решила переключиться на моего сына?
— Совсем совесть потеряла?
Мужчина перед ней оставался столь же неотразим, как и в её воспоминаниях. Время будто пожалело его, лишь слегка тронув сединой виски и добавив едва заметные лучики морщинок у глаз, что придавало ему лишь больше умудрённой годами солидности.
Какая девушка в юности не мечтает о прекрасном принце, который влюбится в неё с первого взгляда? Янь Цзин не была исключением. Вот только запросы у неё имелись куда выше среднего: подавай ей не просто богатого, красивого и высокого, но ещё и такого, чтобы души в ней не чаял, баловал и защищал. И Шэнь Чжэн идеально подходил под этот идеал. С той лишь разницей, что всю свою нежность и заботу он отдавал другой.
Янь Цзин, обладавшая эффектной внешностью, но весьма скромным происхождением, не имела никаких шансов проникнуть в тусовку «золотой молодёжи». Однако её младшая сокурсница по университету, Лоу Цинхэ, была настоящей представительницей высшего общества. Единственная дочь в клане Лоу из Линьнани, она с рождения купалась в роскоши и любви, а её семья поколениями дружила с пекинским кланом Шэнь — тогдашними богатейшими людьми страны. Янь Цзин хоть и была помешана на романтике, но глупой её назвать было нельзя. Она прекрасно понимала: сойдясь с Лоу Цинхэ, она получит заветный пропуск в закрытый мир столичной элиты.
Лоу Цинхэ отличалась простодушием и некоторой наивностью. С Шэнь Чжэном они росли вместе: ещё в средней школе между ними проскочила первая искра, а к старшим классам они уже официально встречались. Находясь под надёжной защитой Шэнь Чжэна, Лоу Цинхэ и помыслить не могла о корыстных мотивах, кроющихся за елейной добротой Янь Цзин. Считая сокурсницу близкой подругой, она брала её с собой на все вечеринки и встречи.
Любила ли она Фу И, когда выходила за него замуж? Безусловно. Но задолго до этого «настоящего чувства» у Янь Цзин появился недосягаемый идеал — её недостижимая «белая луна». И сейчас этот самый «идеал» смотрел на неё с искренним презрением, словно на ничтожного паяца, заставляя сгорать от стыда.
Честно говоря, Шэнь Чжэн отродясь не запоминал посторонних женщин, делая исключение лишь для Лоу Цинхэ да родственниц из их семей. Но Янь Цзин удалось невозможное: спустя столько лет он узнал её по одному только голосу.
— Тебя же вроде тогда выжили из Пекина? — с ядовитой ухмылкой протянул Шэнь Чжэн. — И что теперь? Снова решила приняться за старое?
Что-то вспомнив, он презрительно фыркнул:
— Раньше пыталась вклиниться между мной и Цинхэ, а теперь решила развалить брак моего сына?
Стоявшая рядом Лю Линь застыла в полном оцепенении. Ей до смерти хотелось просветить инвестора: эта сумасшедшая вовсе не положила глаз на Шэнь Сы! На него положил глаз её сын... и, надо сказать, весьма успешно. Да-да, тот самый муж Шэнь Сы, богатейший человек страны по фамилии Фу. В сущности, Янь Цзин, которую Шэнь Чжэн сейчас поливал грязью, приходилась ему сватьей!
Лю Линь узнала об этом ещё вчера, когда Янь Цзин заявилась на съёмочную площадку и устроила безобразный скандал. Она приволокла с собой двух дюжих молодчиков и бесцеремонно прервала съёмку — табу для кинематографа. Не успела Лю Линь вспыхнуть от гнева, как Янь Цзин слащавым, еле слышным голоском выложила всё о своём статусе и мягким, но непреклонным тоном потребовала выдать ей Шэнь Сы.
В тот день у Шэнь Сы вообще не было съёмок. Лю Линь с трудом подавила раздражение, объяснила ситуацию и посоветовала связаться с актёром напрямую. Однако Янь Цзин вбила себе в голову, что Шэнь Сы прячут на площадке, и принялась капризничать да устраивать истерику. Более того, пока телохранители прикрывали её, она умудрилась задеть пульт управления цифровой системой тросовых подвесов! Если бы оператор не среагировал за долю секунды, находившийся на высоте актёр разбился бы в лепёшку.
Гибель человека на съёмках означала бы крах всего проекта. Шэнь Чжэн был инвестором, а не благотворительным фондом, и с самого начала чётко обозначил: его вложения никак не связаны с Шэнь Сы, а главную роль тот получил честно на общих основаниях. Случись трагедия — компенсировать огромные убытки Лю Линь пришлось бы из собственного кармана. При одной мысли о сумме, указанной в контракте, ей безумно хотелось отвесить этой неадекватной бабе пару увесистых пощёчин!
Не подозревая о родственных узах с Янь Цзин, Шэнь Чжэн продолжал наступать с такой яростью, что та не смела и рта открыть от ужаса. А что ей оставалось? Она до смерти боялась этого человека! Какой бы сказочной ни казалась мечта о прекрасном принце, жизнь всё-таки дороже.
Янь Цзин до сих пор в мельчайших деталях помнила тот новогодний вечер на выпускном курсе. Подговорив соседку по комнате выманить Лоу Цинхэ из караоке-зала, она прошмыгнула к Шэнь Чжэну, который пришёл вместе с женой. Но едва она сделала шаг навстречу, как он ледяным жестом сжал её горло и прошипел предупреждение. Сокурсники в шоке уставились на неё, слушая, как Шэнь Чжэн безжалостно срывает с неё маску и выставляет её низменные помыслы на всеобщее обозрение.
Никто не осмелился вступиться за неё перед разъярённым Шэнь Чжэном. Ни одна душа не прикрыла её позор хотя бы каплей сочувствия.
«А ведь я всего лишь любила его! Шэнь Чжэн и Лоу Цинхэ были всего лишь обручены — да даже если бы и поженились, разве люди не разводятся? В чём виновата женщина, борющаяся за своё счастье?! Я ведь старше этой наивной девчонки, лучше понимаю мужские желания... Так почему, почему Шэнь Чжэн даже смотреть на меня не желал?!»
Однако отплатить и понадеяться насолить Шэнь Чжэну, затеяв скандал с Лоу Цинхэ, Янь Цзин так и не удалось: с того самого вечера ноги её в университете не было. И дело было даже не в мести Шэнь Чжэна — она просто не могла там больше появляться.
После того как Шэнь Чжэн публично разоблачил её, у многих парней на курсе раскрылись глаза. Янь Цзин искренне считала, что достойна всеобщего поклонения, а потому держала во френдзоне буквально каждого, кто казался ей симпатичным или хотя бы полезным. Она дарила полунамёки, кокетничала, кормила призрачными надеждами, но не подпускала слишком близко. В условиях явного численного перевеса мужского населения в стране и чистых юношеских надежд её несомненная привлекательность действовала безупречно — парни с курса вились вокруг неё роем.
Однако строгие слова Шэнь Чжэна заставили парней задуматься: если ты сохнешь по первокурснику, зачем крутила мозги нам? Поиграть захотелось? В тот же вечер обманутые ухажёры начали сливать скриншоты переписок с Янь Цзин на университетский форум. И вот тут-то вскрылась грандиозная афера: оказалось, что разведенных парней — целая армия!
Обсудив всё в студенческих чатах, они осознали: весь мужской состав группы был для Янь Цзин просто «заповедником с рыбками». В хорошем настроении она кидала им пару ласковых фраз, а в плохом — игнорировала, вынуждая вымаливать прощение дорогими подарками. Осознав, как ловко их водили за нос, скармливая байки о «скромности» и «нежелании плодить сплетни», парни готовы были плевать на всякое благородство и отвесить ей хороших тумаков.
Скандал мгновенно выплеснулся за пределы группы. Сверив расходы, жертвы обольстительницы выяснили: начиная от обедов в столовой и заканчивая брендовой обувью за десятки тысяч юаней, Янь Цзин за годы учёбы не потратила ни гроша из собственного кармана!
Университет вынес ей публичное дисциплинарное взыскание за аморальное поведение. Опасаясь расправы со стороны обманутых вкладчиков, Янь Цзин больше не переступала порог вуза — пропустила защиту диплома, а документы на отчисление оформляла через подставных лиц.
Страх страхом, но отказаться от проверенных методов она не могла: привычка строить из себя беспомощную жертву и уводить мужчин въелась в её плоть и кровь. Вернувшись в город Хайбинь, она стала ублажать богатеев, выпрашивая проходки на светские рауты. Ума ей хватало: один и тот же кавалер не выводил её в свет дважды. А если на очередном банкете она сталкивалась с прежним спутником, то тихо шептала ему, что лишь выполняет любезную просьбу очередного знакомого. Сердобольные мужчины принимали это за мягкосердечность и готовность прийти на помощь, окружая её ещё большей опекой.
Наконец на одном из праздников в неё без памяти влюбился Фу И. И пошло-поехало: месяц отношений — и они в отеле, два — знакомство с родителями, три — обручение, а на пятый — свадьба. Какая стремительность! А всё потому, что к четвёртому месяцу она, высчитав всё до дня, понесла от Фу И, вынудив старейшину Фу сменить гнев на милость.
Впрочем, два сапога пара: в середине её беременности Фу И точно так же «с первого взгляда» влюбился в другую.
Ныне она вознамерилась сесть на шею сыну, но прекрасно понимала, что Старина Фу ни за что этого не допустит. Тогда она решила зайти с другой стороны — прижать к ногтю избранника своего сына, к которому тот вроде как сильно привязан... И надо же было такому случиться, что отцом этого парня оказался Шэнь Чжэн!
Забыв об огрызаниях, она не смела таить даже капли злобы.
— Ты мне скажи, на кой черт ты каждый день лицо малюешь? — с холодным глумлением проговорил Шэнь Чжэн. Всё его красивое, аристократичное лицо выражало абсолютное презрение. — Ты же свою физиономию давно в грязь затоптала, с дерьмом смешала. И ведь не лень тебе её оттуда выковыривать да обратно на голову натягивать!
Воспоминания о столь унизительных поддёвках за тридцать с лишним лет подтёрлись в её памяти. Но стоило снова оказаться перед Шэнь Чжэном, как вся спесь с неё слетела, несмотря на то, что тот был младше.
Мня край кофты, она пролепетала:
— Я... я ведь для Шэнь Сы...
— Для кого ты там «я-я-я»? — мгновенно перебил Шэнь Чжэн, не давая ей договорить. — В прилипалы записаться решила? С какого перепуга наш с Цинхэ сын имеет к тебе хоть малейшее отношение?
— Вечно корчишь из себя невинный цветочек, заставляешь дураков плясать под свою дудку и радуешься? Серьёзно думаешь, что ты нарасхват? Помяни моё слово, Янь Цзин: держись от моего сына подальше. Иначе всё, о чём я предупреждал тебя в молодости, станет реальностью.
Не будь здесь молодёжи вроде Шэнь Минсиня и посторонних вроде Лю Линь, Шэнь Чжэн давно бы вывалил наружу всю её подноготную времён студенчества. Нет ничего зазорного в том, что пятикурсница увлеклась первокурсником. Но вот плести интриги вокруг парня, у которого есть невеста, да ещё и втираться в доверие к этой самой невесте — насколько же гнилым нужно быть человеком, чтобы дойти до такого?
От его тона Янь Цзин пробил холодный пот, несмотря на околонулевую температуру вокруг. Ей до смерти хотелось крикнуть, что Шэнь Сы — избранник её сына, что она его свекровь, что хоть Шэнь Чжэн и презирал её когда-то, теперь они связаны семейными узами!
Но она не смела проронить ни звука. Перед глазами стоял тот самый ледяной, непоколебимый взгляд Шэнь Чжэна из прошлого — взгляд человека, чьи слова никогда не расходились с делом.
«Ещё раз подойдёшь к Цинхэ, ещё раз попытаешься её использовать — и ты не увидишь завтрашнего рассвета».
Это было не просто запугивание. Это был приговор.