В полумраке спальни всегда непреклонный и властный генеральный директор Фу сейчас кротко стоял на коленях прямо посередине кровати.
— Я виноват, — произнёс он с предельной искренностью.
— А ну встань! — Шэнь Сы попытался вырваться из-под его массивного тела, но где там: мужчина навис сверху гигантской тенью, и от этого тяжёлого, пристального взгляда у Шэнь Сы по спине побежал ледяной холодок. — Признал вину — так отсядь и кайся! Хватит на мне лежать!
Мужчина медленно наклонился к самому его уху и прошептал, обжигая горячим дыханием:
— Так нельзя. Настоящий мужчина преклоняет колени перед небом, землёй и любимым мужем. Вот я так и стою — прямо на тебе.
Взгляд Фу Чунсюя горел абсолютно недвусмысленным огнём. Шэнь Сы моментально всё понял: этот хищник вознамерился наконец разговеться.
Отвернувшись в сторону, он со вздохом упрекнул его:
— Я не против подарков. Но ты хоть предупреждай о настоящей стоимости, ладно?
А то он-то относился к вещи как к стильному аксессуару за сотню-другую юаней. Случись с ним что — локти потом кусать от жалости.
Фу Чунсюй в повседневной жизни вёл себя настолько скромно и неброски, что Шэнь Сы совсем забыл, с кем имеет дело. А ведь перед ним был не просто состоятельный человек, а настоящий миллиардер.
Против самого подарка Шэнь Сы ничего не имел. Просто когда реальная ценность вещи оказывается в сотни раз выше той, о которой тебе сказали, поневоле начинаешь испытывать неловкость. Назови Фу Чунсюй настоящую цену сразу, Шэнь Сы, может, и обращаться с часами стал бы бережнее, но уж точно не испугался бы их носить.
— Признаю, был неправ. Обещаю исправно исправиться, — пробормотал Фу Чунсюй, припав губами к шелковистой коже на шее партнёра и медленно лаская мочку его уха.
Шэнь Сы перехватил его тяжёлую ладонь на своей талии. Дыхание его сбилось:
— А... всё необходимое приготовил?
— Угу, — отозвался муж у самого виска. В его голосе проступила едва сдерживаемая, почти мучительная жажда: — Можно?
Его избранник оказался куда прекраснее и удивительнее, чем он смел надеяться. Терпеть дальше не оставалось никаких сил.
— Угу... — Шэнь Сы тихонько зажмурился.
Чего уж греха таить: не только у Чунсюя земля уходила из-под ног — ему и самому до безумия хотелось узнать, каково это — слиться воедино.
Густой, пьянящий флёр страсти уже окутал их обоих, когда плотно закрытая дверь спальни внезапно распахнулась. В комнату с топотом влетели двое мальчишек.
Сяо Наньгуа, прижимая к груди плюшевую игрушку, на бегу громко и обиженно жаловался:
— Папа! Мин-гэ меня напугал! Я боюсь спать!
Едва услышав голос сына, Шэнь Сы резким рывком отпихнул нависшего над ним мужчину. Фу Чунсюй реакцией тоже не обделён был — в мгновение ока отшатнулся и сел на краю матраса.
Однако, как бы быстро они ни сменили позу, детские глаза оказались шустрее. Тыковка замер, переводя ошарашенный взгляд с одного отца на другого, пару раз хлопнул ресницами, и его глаза моментально наполнились слезами.
Карабкаясь на кровать с помощью рук и ног, он из всех сил замахнулся и швырнул игрушку прямо в Фу Чунсюя:
— Большой папа! Не смей обижать папу! Не смей!
Детский звонкий голосок прервался всхлипом. Шэнь Сы даже сообразить ничего не успел, а малыш уже оглушительно зарыдал на всю спальню:
— Вы... вы только не деритесь! У-у-у!..
Стоявший у кровати Чжан Мин уже сжал в кулаке тяжёлый стеклянный стакан с тумбочки. Он исподлобья, с настороженным вызовом следил за каждым движением Дяди Фу: если тот хоть пальцем тронет папу Шэня, он тут же ринется в бой и не даст маленького Наньгуа в обиду!
С появлением детей романтическая атмосфера испарилась без следа. Фу Чунсюй, хмурясь, посмотрел на рыдающего мальчугана и с досадой взъерошил волосы. Вот уж воистину: нагадил сам себе.
Шэнь Сы, с трудом сдерживая смех, подгрёб сына к себе:
— Ну-ка, не плачь, глупыш. Никто не дерется, папы просто баловались.
Тыковка, икая, ткнул пальчиком в Фу Чунсюя:
— Деритесь! Я сам видел! Большой папа... он тебя бил!
— Я никого не бил, — беспомощно попытался оправдаться Фу Чунсюй, тщетно взывая к детской логике: — С чего бы мне бить собственного мужа?
Шэнь Сы метнул в него строгий взгляд: ты что это при детях болтаешь?!
— А вот и бил! — всхлипнул Наньгуа, не намереваясь сдаваться. Желая наглядно показать, как всё было, он обхватил Шэнь Сы руками за пояс, но из-за коротких ножонок смог лишь бессильно прижаться к его боку. — Ты вот так! Вот так на него навалился!
— Ничего подобного. Большой папа тебя просто обнимал, — упёрся гендиректор Фу. Ошибки он признавать не собирался: в чём угодно мог уступить сыну, но только не в обвинении в домашнем насилии!
— Навалился! — со слезами на глазах выкрикнул Тыковка и обернулся к Шэнь Сы: — Он хотел тебя укусить!
— Точно! Я тоже... — подхватил было Чжан Мин, но вовремя осёкся. Посмотрев на Фу Чунсюя, он несмело переспросил: — Дядя Фу, вы что... просто целовались?
Мужчина тяжело, отчаянно вздохнул и перевёл взгляд на ухахатывавшегося мужа, после чего обречённо кивнул:
— А ты как думал?
Он с таким трудом заполучил этого драгоценного человека — насколько же надо выжить из ума, чтобы его обижать?
— Не целовались! — Наньгуа повернулся к Чжан Мину и на полном серьёзе объяснил: — Я видел! Большой папа кусал папу! Вот тут, за шею! Смотри!
Чжан Мин вскарабкался на кровать, подобрался ближе к Шэнь Сы и въедливо уставился на то место, куда указывал малыш. На коже уха и шеи действительно алело свежее пятнышко. Мальчик снова с сомнением посмотрел на взрослого:
— Дядя Фу, вы правда его укусили?
— Да нет же, со мной правда всё в порядке, — Шэнь Сы уже хохотал в голос. Если сейчас же всё не прояснить, клеймо тирана и драчуна прилипнет к Фу Чунсюю навечно.
Шэнь Сы спустил Тыковку на матрас, легко перемахнул ногами через бёдра мужа и уселся к нему на колени. Мужчина рефлекторно подхватил его за талию, не совсем понимая, что тот задумал.
— Смотрите: твой Большой папа делал вот так, — проговорил Шэнь Сы и, наклонившись, звонко чмокнул Фу Чунсюя в щёку.
Затем он с абсолютно спокойным видом выпрямился перед опешившими детьми:
— Поняли? Папы просто целовались. Твой Большой папа меня очень любит, вот и целует.
Сяо Наньгуа замер, хлопая глазами. Он впервые в жизни видел, как его родители целуются.
Под пристальными взглядами обоих взрослых малыш тихонько спросил:
— Папа, а меня ты любишь? Я тоже хочу чмок!
— Конечно люблю! Как же тебя не любить-то? — Шэнь Сы соскользнул с колен мужа, сгрёб сынишку в охапку и принялся покрывать его щёчки целой серией поцелуев.
— Чмок! Ну как, хватит? Почувствовал, как сильно папа тебя любит? — допытывался он, чмокая раскрасневшуюся рожицу.
Малыш, весь измазанный слюнями, смущённо, но невероятно счастливо улыбнулся и послушно кивнул:
— Ага! Почувствовал!
С этими словами он робко перевёл взгляд на второго отца:
— Большой папа... а ты меня тоже любишь?
В детских глазах светилась такая нескрываемая надежда, что Фу Чунсюй не удержался от мягкой улыбки. Наклонившись, он ласково коснулся губами детской щёчки:
— Очень люблю.
Получив двойное подтверждение родительской любви, Сяо Наньгуа задорно и звонко залился смехом.
Шэнь Сы притянул к себе завистливо вздыхавшего Чжан Мина, чмокнул его в макушку и похлопал обоих по спинам:
— Ну всё, марш спать.
Смех Тыковки мгновенно оборвался. Он вдруг вспомнил, зачем вообще прибежал:
— Папа! Мин-гэ меня напугал, я боюсь один спать!
Чжан Мин смутился:
— Ты сам просил рассказать! Я же предупреждал, что страшно будет!
— Всё равно боюсь! — капризно заявил малыш, с удобством устраиваясь на груди у папы. — Хочу спать с вами!
Фу Чунсюй мысленно покачал головой. Сын у него оказался расчётлив не по годам.
Шэнь Сы же не увидел в этом ничего страшного. В конце концов, у них с Чунсюем вся жизнь впереди, а вот детство у ребёнка бывает только один раз. Окружённый любовью и заботой мужа, он уже не испытывал той отчаянной жажды немедленной близости.
Он погладил сынишку по спинке:
— Ладно-ладно, укладывайся удобнее.
— Ура! — Тыковка радостно выкарабкался из его объятий и улёгся ровно посередине огромной кровати в обнимку с Чжан Мином.
Глядя на двух мальчишек с горящими от восторга глазами, гендиректор Фу бессильно потёр переносицу:
— Ты уложи ребят, а я пока в душ схожу.
— Иди-иди, — помахал ему рукой Шэнь Сы, накрывая детей одеялом и укладываясь рядом. — Ну-ка признавайся, чем тебя брат испугал?
Укутавшийся по самые уши Чжан Мин выглядел ужасно виноватым:
— Папа, я правда не хотел его пугать! Он сам пристал: расскажи да расскажи!
— Да! Я сам захотел! — ничуть не смущаясь, подтвердил Наньгуа. — Я сам захотел, Мин-гэ рассказал, мне стало страшно, вот я и пришёл к папе!
— Логично, ничего не скажешь, — рассмеялся Шэнь Сы.
Оказывается, фраза «Мин-гэ меня напугал» была не жалобой, а простой констатацией факта! Ай да хитрец растёт.
— Быстро закрывайте глаза. Завтра поедем покупать Мин-гэ новый телефон.
— Правда?! — С Чжан Мина моментально слетела вся сонливость. Он подскочил на подушке и уставился на Шэнь Сы: — Папа, у меня правда будет свой телефон?
— А ну лежать! — Шэнь Сы заботливо подоткнул под него одеяло. — С чего бы мне вручную шутить?
Тыковка гордо хвастался:
— А у меня уже есть! Синий!
— А я хочу другого цвета! — Чжан Мин не стал спорить по пустякам. Главное — завтра папа купит ему настоящий телефон!
Из ванной доносился шум воды. Наливающийся ледяной водой гендиректор Фу слушал доносившийся из спальни смех мужа и детей и окончательно смирился с тем, что романтический вечер накрылся медным тазом.
«Ладно... в конце концов, это мой собственный сын», — утешал он себя под холодным душем.
* * *
— Что за чертовщина?! Почему эти проклятые горячие запросы до сих пор не сняты?! Я же дал тебе денег, чтобы ты всё почистил! — тяжело дыша, орал Чэн Кэ.
Чжан Фэн тоже был на пределе:
— Да снимал я их! А толку? Пользователи тут же снова их вытаскивают в топ! Что я, по-твоему, сделать должен?! Бренд за брендом расторгают контракты в одностороннем порядке, самые шустрые уже неустойку посчитали! Если у тебя остались связи — самое время кого-нибудь просить о помощи!
После того как в сеть слили компромат с фанатками — о том, как Чэн Кэ спал с поклонницами и жил за их счёт, — его дутый образ идеального айдола рухнул в одно мгновение. Теперь его не просто смешивали с грязью все кому не лень — рекламные контракты лопались один за другим, а бренды требовали астрономические компенсации.
Особенно тяжёлая ситуация складывалась с последними контрактами: суммы неустоек там фигурировали просто неподъёмные.
— Пойди и поговори с ними! Они же выплатили мне только часть гонорара, с какой стати компенсацию считают от полной суммы контракта?!
Чэн Кэ метался по комнате, словно загнанный в угол зверь. Он искренне не понимал, как за какие-то пару дней всё его благополучие пошло прахом. А тут ещё и Гендиректор Бай словно сквозь землю провалился — не отвечал ни на звонки, ни на сообщения.
Чэн Кэ толком не знал, кем на самом деле был этот Бай и каков его реальный статус, но прекрасно помнил события годичной давности. Тогда этот человек приютил его в лимузине ограниченной серии и пообещал золотые горы за одно единственное условие — заставить Шэнь Сы влюбиться в него.
Стоило сделать всё так, как велел Бай, и он получил бы сто миллионов долларов. Сумма, которую в шоу-бизнесе ему не заработать и за восемьдесят лет пахоты!
Но стоило лишь Шэнь Сы резко оборвать с ним все связи, как всё пошло наперекосяк.
Парень будто переродился. Перестал покорно ждать его звонков и следовать за ним по пятам. А когда влияние на Шэнь Сы было утеряно, то и гендиректор Бай потерял к Чэн Кэ всякий интерес.
От роскоши к нищете возвращаться всегда больно — и Чэн Кэ ощутил это в полной мере.
Привыкнув к шмоткам за десятки тысяч юаней за штуку, он уже физически не мог вернуться к временам, когда приходилось выпрашивать брендовые вещи напрокат и выжимать из них максимум съёмок.
— Договор имеет юридическую силу. Нам просто нечем крыть их аргументы, — отрезал Чжан Фэн, едва скрывая раздражение. — К тому же компания не станет портить отношения с десятком крупных брендов ради тебя.
Чэн Кэ не был ключевым артистом агентства: ни громких ролей, ни хитов, да и новичков за собой вести не мог.
Когда на него неожиданно посыпались предложения от люксовых марок, руководство надеялось, что он закрепится в этом сегменте и поможет подтянуть других артистов. А он не продержался и двух месяцев после подписания договоров — и влип в такой скандал!
Боссы компании должны были совсем выжить из ума, чтобы в такой момент встать на защиту Чэн Кэ и пойти войной против гигантов рынка.
— Нет... так дело не пойдёт! — Чэн Кэ уставился на молчаливый экран телефона и стиснул зубы. В его глазах вспыхнула отчаянная злоба. — Найди людей. Слей в сеть те снимки, что мы делали исподтишка. Нами сотню-другую тысяч ботов! Запусти волну, что Шэнь Сы изменял мужу, пытался меня соблазнить, а когда я его отшил — решил уничтожить меня, пользуясь статусом жены самого богатого человека страны!
Чжан Фэн заколебался:
— Ты уверен... что это сработает?
И дело было вовсе не в сочувствии к Шэнь Сы. Просто любой здравомыслящий человек при прочих равных выберет статного, сказочно богатого Фу Чунсюя, а не Чэн Кэ — увядающего интригана с морщинами на лице и рушащейся карьерой.
— А почему нет?! — рявкнул Чэн Кэ. — Вбрось ещё одну утку! Напиши, что Шэнь Сы и его босс сыграли фальшивую свадьбу ради пиара, а на самом деле у них даже штампа в паспорте нет — каждый гуляет сам по себе!
Ему было уже плевать на последствия. Бренды расторгают контракты и требуют денег, гендиректор Бай выкинул его как использованную тряпку... Единственный зацеп — это Шэнь Сы.
Если тонуть — так вместе! Он затянет на дно всех, до кого сможет дотянуться, включая этого спесивого Фу Чунсюя!
Если Шэнь Сы хочет и дальше работать в индустрии, пусть либо платит за него все неустойки, либо готовится к тотальному позору и краху!
Интересно, каково будет мужу Шэнь Сы проглотить эти снимки? Застрянет ли у него в горле эта кость?
На губах Чэн Кэ змеилась ядовитая, злорадная ухмылка:
— Иди и покупай ботов! Нанимай сотни тысяч! Сделай так, чтобы в эту ложь поверили абсолютно все!