— Чжан Мин, ты долго ещё?
— Сигарету докурю и иду.
— Вечерние новости видел? Про того парня, что в изоляторе повесился?
— Хмык. Когда их каждый день крутят в одно и то же время, трудно не заметить.
Молодой человек в камуфляжной форме небрежно ухмыльнулся. В его выразительных чертах читалась дерзкая, ничем не сгибаемая упрямость.
Сослуживец вздохнул, качая головой:
— И чего этому парню не хватало? Президент зарегистрированной корпорации, молоденький совсем... Зачем было идти на убийство, а потом в камере руки на себя накладывать? Будь у меня его деньги, я бы из ресторанов и зарубежных поездок не вылезал.
Чжан Мин выплюнул окурок и шагнул вперёд:
— Чужая душа — потёмки. Что у него там произошло, тебя не касается.
Наверняка за этим стояла давняя вражда. Иначе с чего бы успешному человеку марать руки о давно забытого певца?
Сослуживец нагнал его и заговорил о другом:
— Слушай, ты и в этом году домой не поедешь?
— А где у меня дом?
— Тебе же дядя с тётей письма пишут. Не думал вернуться? — парень принялся настойчиво уговаривать его, словно нанятый сват. — Может, уволишься уже? Родня всё-таки есть, а тут ходишь по лезвию ножа, никакого покоя.
— Будто на гражданке этот покой есть, — огрызнулся Чжан Мин и отвесил сослуживцу лёгкий пинок. — Отстань! Я лучше на границе кости сложу, чем буду слушать твоё бубнение.
Видя, что тот всерьёз разозлился, сослуживец остерёгся развивать тему.
Ну подумаешь, дедушка с бабушкой умерли, а младшая двоюродная сестра по глупости влюбилась не в того человека да ещё и нагрубила ему из-за какого-то пройдохи? Эка невидаль! Будь у него возможность уволиться в запас, он бы руками и ногами вцепился в такой шанс.
В воздухе висел невыветривающийся запах пороха, за пределами лагеря то и дело гремели выстрелы. Миротворческая служба на границе никогда не обещала спокойной жизни, но находились люди, которые сознательно цеплялись за эту опасную неизвестность.
Собеседник бросил взгляд на Чжан Мина. Вокруг царила тревожная суета, и лишь идущий впереди юноша в бронежилете сохранял всё тот же беспечный, бесшабашный вид.
«Твой ухажёр — обычный пройдоха! Стал бы любящий человек прятать тебя от родителей и тащить пятнадцатилетнюю девчонку по отелям?»
«Стал бы он подговаривать тебя украсть домовую книгу и сбежать на край света?»
«Ему просто бабу найти негде, вот и лапшу тебе на уши навешал! Подрастёшь — и сразу в ЗАГС? А ты и рада стараться, сама ему в руки прыгаешь!»
До той самой секунды, пока пуля не пробила его горло, Чжан Мин помнил жгучую ненависть во взгляде сестры. Она ненавидела его за то, что он сорвал её побег с возлюбленным.
«Ты сам сирота! Что ты вообще можешь знать о любви?!»
«Чжан Мин, тебя хоть кто-нибудь в жизни любил?! Если бы не доброта моих родителей, ты бы после смерти дедушки с бабушкой на улице оказался!»
«Одежда на тебе, школа, в которую ты ходишь, — всё оплачено моими родителями! Всё это — наша милостыня!»
«Ты здесь чужой! Какое право ты имеешь лезть в мою жизнь?!»
Ответом сестре стала звонкая пощёчина, которую отвесил подоспевший дядя. Но девушка возненавидела не отца, а его, Чжан Мина.
Вскоре после этого он бросил учёбу, ушёл в армию и навсегда покинул тот дом.
Он знал, что дядя с тётей думали иначе. Он понимал: сестра выместила на нём злобу лишь потому, что родители уделяли ему слишком много внимания, обделяя её.
И всё же он осознавал: тот дом никогда не был его домом. Там никто больше не помнил его настоящего имени — Чжан Цзюньмин.
Имя, данное ему отцом, так никто больше и не произнёс.
Теряя сознание на холодной земле, он внезапно вспомнил новостной сюжет, увиденный несколько месяцев назад, и лицо того красивого молодого президента.
Должно быть, в жизни каждого человека остаются невосполнимые сожаления и несбывшиеся мечты.
Он не был исключением. И Фу Нань тоже.
* * *
— Здравствуйте, мы к Чжан Цзюньмину. Подскажите, церемония вручения проходит в этой части здания?
У дверей актового зала Национального университета обороны студент-дежурный на мгновение замер. Он посмотрел на заговорившего мужчину, затем на высокого представительного джентльмена рядом с ним и, наконец, на статного юношу.
— Киноимператор Шэнь?.. — неуверенно переспросил студент.
Мужчина с утончёнными, словно сошедшими с картины чертами лица мягко улыбнулся, излучая невероятное обаяние:
— Добрый день.
Студент мгновенно вспыхнул до ушей и засуетился, подвигая журнал регистрации:
— Здравствуйте! Пожалуйста, пройдёмте сюда. Членам семей нужно расписаться здесь.
— Пап, давай я! — Фу Цюйнань первым выхватил ручку и размашистым, безупречным почерком вписал данные.
Автограф его отца в интернете продавался за десятки тысяч юаней. Если бы Шэнь Сы расписался лично, ещё неизвестно, сохранился бы этот журнал в архиве университета или исчез до конца дня.
Подпись большого папы тоже не стоила того: тот подписывал многомиллиардные контракты и рутинную бумажную работу скидывал на сына. Сказать, что его роспись на вес золота, — значит сильно недооценить стоимость гендиректора Фу.
Шэнь Сы не стал останавливать сына, позволив ему взять всё на себя.
Едва они закончили с формальностями, из дверей зала торопливо вышел юноша. Выправка военной косточки и привлекательное лицо заставили окружающих поневоле обернуться.
Когда он подошёл к стойке регистрации, люди вокруг едва слышно ахнули. Генетика этой семьи казалась почти преступно безупречной. А тот человек, которого заслонял высокий джентльмен, разве не казался до боли знакомым?
— Папа, дядя Фу, Сяо Нань.
— Брат, ты как тут оказался? — Фу Цюйнань бросил ручку и привычным жестом обнял старшего за шею. — Тебе разве не нужно готовиться к речи лучшего выпускника?
Первый ученик курса, всегда отличавшийся строгостью и дисциплиной, спокойно позволил младшему висеть у себя на плече и повёл родных в зал:
— Вышел вас встретить. Преподаватели знают о статусе папы, поэтому нам выделили отдельные места.
— Ого! А у нашего папы солидный авторитет! — ухмыльнулся Фу Цюйнань.
При таком количестве выпускников получить приглашение и отдельные места в первом ряду в этом университете было задачей далеко не для каждого.
— Интересно, когда я буду выпускаться через год, мне тоже устроят нечто подобное? — пробормотал Фу Цюйнань. — Брат, ты приедешь на мою церемонию? Папа и большой папа пообещали, что освободят график.
Старший брат не удержался от подколки:
— Посмотрим по обстоятельствам. Всё-таки после выпуска я сразу выхожу на службу. Это ты у нас бездельничающий студент.
Младший тут же вспыхнул:
— Эй! Какой ещё бездельник?! Я же пришёл на твой выпускной, так что ты просто обязан прийти на мой!
Фу Цюйнань искренне возмутился. С чего бы это он бездельник? Как только он поступил в университет, отец тут же притащил его в корпорацию участвовать в принятии решений!
— И вообще, радовался бы, — добавил Чжан Цзюньмин. — Приглашали родителей. Если бы не авторитет папы и дяди Фу, ты бы стоял за дверями до самого конца церемонии.
— Ничего не знаю! У всех остальных есть группа поддержки, и у меня будет! — Маленький гендиректор Фу включил режим привычного упрямого каприза.
— Ладно-ладно, договорились, — с улыбкой качнул головой Чжан Цзюньмин.
Этот мальчик, в детстве такой тихий и ласковый, вырос в настоящего любителя покапризничать и посвоенравничать.
Вспомнив Шэнь Суси, который в доме дяди Шэнь Минсиня с каждым днём становился всё более сдержанным и молчаливым, Чжан Цзюньмин мысленно улыбнулся. Пусть уж лучше младший брат шумит. В семье и так хватает строгости от него и большого папы, так что капля хаоса не помешает.
Шэнь Сы шёл позади сыновей, ощущая на своей талии тёплую руку Фу Чунсюя. Наблюдая, как братья шушукаются о своих вторых половинках, он не удержался от мягкой улыбки.
— Как думаешь, они догадываются, что мы давно знаем про их школьные романы?
Фу Чунсюй немного подумал и ответил:
— Вряд ли. Иначе не оглядывались бы так воровски.
Если бы они знали, что всё раскрыто, Фу Цюйнань с его характером уже трезвонил бы об этом на весь мир.
Шэнь Сы задумчиво коснулся подбородка, соглашаясь с мужем, и не удержался от желания поделиться свежими наблюдениями:
— Я видел того мальчика, когда ходил на родительское собрание к сыну. Хороший ребёнок, вежливый, с приятным характером.
Гендиректор Фу кивнул:
— Раз наши орлы на них зарились, значит, дурных там нет.
В конце концов, оба парня ещё с подросткового возраста твердили, что найдут себе избранников не менее красивых, чем папа. Так что их выбор прошёл как минимум жёсткий отбор по внешности.
Вспомнив об этом, Шэнь Сы тихо засмеялся:
— Скоро на вручении увидим и пассию Сяо Мина. Этот хитрец шифровался до последнего. Если бы его классная руководительница не позвонила мне тогда в старшей школе, я бы до сих пор ничего не знал.
— Они учились в одном классе, так что не удивляйся, что ты ничего не замечал, — успокоил его Фу Чунсюй.
Кто бы мог подумать, что перед каждым родительским собранием этот сорванец заранее уводил свою половинку подальше?
Глава семейства Фу не хотел тратить драгоценное время на обсуждение сыновей, когда у супруга выдалась свободная минута, и перевёл тему:
— Старик Фу и супруги Чжан договорились встречать этот Новый год вместе. Хотят отправиться за границу.
Старикам уже перевалило за восемьдесят-девяносто, но их здоровью можно было только позавидовать. В сопровождении управляющего они без устали колесили по миру.
К тому же они постоянно ворчали, что Шэнь Сы вечно на съёмках, а внуки учатся и бывают дома только на каникулах.
Из-за этого Фу Чунсюй и сам не находил себе места в пустом доме, то и дело под предлогом командировок уезжая на съёмочную площадку к мужу.
Масштабы корпорации расширились ещё сильнее, а злобные языки в сети, предрекавшие крах их браку, давно умолкли. Единственным, кто постоянно уходил с «победными синяками» и ломотой в пояснице, оставался сам Киноимператор Шэнь.
Шэнь Сы размыслил над предложением:
— Новый год за границей — хорошая идея. Может, предложим им поехать в наше поместье в Великобритании? Там зима мягче, старикам будет комфортнее.
— Договорились. Скажу дяде Дэ, чтобы отправился туда заранее и всё подготовил.
Идущие впереди братья тихо хвастались друг другу своими избранниками, а идущие сзади супруги неторопливо обсуждали семейные хлопоты.
Лишь когда фигуры четверых скрылись за дверями зала, присутствующие вокруг студенты будто очнулись от оцепенения.
— Это что, реально был Шэнь Сы со своим мужем?! Обалдеть! Вживую он выглядит даже моложе, чем на экране!
— Репортёры постоянно пишут, что камера не передаёт и половины его красоты... Теперь я понял, о чём речь! Я аж оторопел!
— Будто если бы сразу узнал, осмелился бы подойти и поздороваться!
— Ну уж нет, я жить хочу. Не хватало ещё, чтобы Чжан Цзюньмин занёс меня в свой чёрный список. Не знаю, чем его кормят, но он и в учёбе первый, и в боевой подготовке... Его хрен победишь.
— Чем кормят? Ты посмотри, кто у него родители!
Кто-то восхищался, а кто-то пытался посеять сомнения:
— А я слышал, что Чжан Цзюньмин им не родной сын...
— Ты видел, как они вместе на выпускной пришли? От родного вообще не отличить!
— Вот именно! Маленький гендиректор Фу с ходу назвал его братом. Попробовал бы ты напроситься на такое обращение!
— По-моему, кроме возлюбленного Чжан Цзюньмина и его семьи, к нему вообще лучше никому не прикасаться. Помните того парня, который хотел по-братски хлопнуть его по плечу? Три месяца в больнице провалялся!
— Чего?! Президент студсовета драчун?!
— Да какой там драчун! Чжан Цзюньмин тогда со своей половинкой гулял, а тот однокурсник решил пошутить и тихо подкрался сзади. Цзюньмин подумал, что это нападение, и с разворота впечатал его броском через себя... Ну, вы сами знаете его подготовку.
Несказанные вслух подробности заставили навостривших уши студентов дружно содрогнуться.
С физическими показателями Чжан Цзюньмина, за которого ещё до выпуска боролись элитные ведомства, тот бросок через себя явно обошёлся без пощады.