— Папа, а когда ты влюбился в отца?
Учившийся уже в старшей школе Фу Цюйнань сидел на балконе с книгой в руках, во всём подражая сидевшему напротив отцу. Вспомнив о человеке, к которому сам неровно дышал в последнее время, он не удержался от этого вопроса.
— Отец говорит, что в тот день, когда получил награду за лучшую роль второго плана. Сказал, ты тоже пришёл на церемонию и влюбился в него с первого взгляда.
Шэнь Сы лишь догадался об этом — в конце концов, именно с того вечера мужчина стал регулярно выходить с ним на связь.
Гендиректор Фу отвёл взгляд от садика, где Шэнь Сы играл в шахматы со Старейшиной, задумчиво переспросил:
— Когда я влюбился в твоего отца?
Уехав вместе со Старейшиной Фу из города Наньхай, он сохранил о Шэнь Сы лишь смутные воспоминания, оставшиеся от одинокого детства: словно в его жизни неожиданно появился маленький крошечный подарок судьбы, не более.
Так когда же это превратилось в любовь?
Пожалуй, тем самым летом, когда он вернулся в Наньхай, чтобы продать давно заброшенную виллу.
Спустя много лет Наньхай казался застывшим во времени: те же улицы, те же выкрики уличных торговцев, те же торгующиеся жители. Всё выглядело ровно так, как запомнилось ему в детстве.
Сойдя с самолёта, он зашёл в первое попавшееся агентство недвижимости — предшественник будущей компании «Ваньцзяхэ Девелопмент».
В те годы владелец «Ваньцзяхэ», бывший обычным хозяином риелторской конторы, ломал голову над недостатком объектов. Наньхай отлично подходил для спокойной жизни на пенсии: местные уезжать не хотели, приезжие рвались сюда, а строительство катастрофически отставало от спроса. У администрации города не хватало ресурсов, а девелоперские компании не рисковали брать крупные подряды. Из-за этого жильё в городе оставалось в постоянном дефиците.
Тогда Фу Чунсюй, только перешедший на третий курс университета, переступил порог агентства и выставил на продажу загородную виллу. Её выкупили буквально за день. Уже наутро обе стороны оформили сделку в регистрационной палате, и деньги перешли к продавцу.
Покупатель, урвавший редкую недвижимость, тут же пригнал строительную бригаду делать капитальный ремонт. Поселок вилл изначально строился для отдыха, но из-за неразвитой инфраструктуры людей там жило мало. Как только дом семьи Фу ушёл с молотка, остальные владельцы тоже решили избавиться от простаивающих активов. Так риелтор из «Ваньцзяхэ» обзавёлся кучей клиентов и заработал свой первый капитал для будущих застроек.
Фу Чунсюй же, расправившись с продажей всего за пару дней, сидел в скромной чайной на углу улицы.
Потягивая прохладную лимонную воду, он растерянно смотрел на прохожих. В этом шумном, наполненном жизнью городе он прожил первые девять лет, но своего дома у него здесь больше не было.
Он слышал, что мать недавно снова вышла замуж — на этот раз за «любовь всей своей жизни». Слышал, что сводный брат по отцу уже поступил в университет. Все эти годы они жили в своё удовольствие и ни разу не вспомнили о нём, не сделав даже короткого звонка.
Даже деньги, вырученные за продажу виллы, ушли на то, чтобы закрыть дыру, которую пробил Фу И.
Старейшина Фу вычеркнул этого человека из числа наследников. Но Фу И, получая солидные дивиденды, не удовлетворился этим: скооперировался с главным бухгалтером, вычистил со счетов компании всю ликвидность, а затем сам же сдал сообщника полиции. Ловкая рокировка, безупречный образ благородного мужа.
Фу Чунсюй не хотел называть его отцом. Сколько он себя помнил, этот человек появлялся в его жизни исчезающе редко. А те немногие попытки заговорить с ним всегда заканчивались вспышками отцовского гнева. Фу И считал сына живым доказательством собственной несостоявшейся любви — досадной ошибкой, которой не должно было быть.
Иногда Фу Чунсюй гадал: развалился ли брак родителей из-за его появления, или же мать, отчаявшаяся удержать мужа, родила ребёнка в надежде вернуть его расположение? Но какой бы ни была правда, его приходу в этот мир никто не радовался.
Как иронично: даже дедушка, забравший его к себе, хотел лишь одного — чтобы внук всё своё время отдавал учёбе и управлению корпорацией. Подержав компанию на плаву ещё несколько лет, он взвалил на плечи юноши дышащую на ладан «Фуши Цзитуань». С финансовыми ресурсами семьи Фу спасти бизнес не составляло труда, но Старейшина намеренно перекрыл доступ к капиталам, чтобы внук навсегда бросил живопись и стал жёстким, хладнокровным управленцем.
Фу Чунсюй привык к ответственности. В день его совершеннолетия, когда дедушка передал ему статус юридического лица и все акции, восемнадцатилетний юноша шагнул в беспощадный мир большого бизнеса.
Старая гвардия считала его неопытным юнцом, подчинённые роптали, обвиняя его отца в упадке компании, конкуренты хищно выжидали, а Старейшина Фу со стороны наблюдал за его борьбой, не намереваясь протягивать руку помощи.
Ему пришлось пробивать себе дорогу самому. Сквозь давление и хаос он упорно шёл вперёд.
И Фу Чунсюй справился. Он оправдал надежды дедушки: не привлекая семейных богатств, превратил убыточную руину Фу И в процветающую денежную империю. Окружающие рассыпались в фальшивых улыбках, подчинённые боготворили его, враги протягивали руки для примирения, а Старейшина Фу сдержанно гордился внуком.
Вот только сам Фу Чунсюй навсегда лишился единственного увлечения. Он больше не мог взять в руки кисть, чтобы запечатлеть закат своей мечты.
Когда руки заняты тяжёлой работой, места для творчества в них уже не остаётся. Взяв в пальцы перьевую ручку, он вынужден был отложить мольберт.
Когда Фу Чунсюй подумал, что придаваться воспоминаниям бессмысленно, и уже собрался уходить, с улицы донёсся яростный крик: «Держите его, он украл ребёнка!»
Он поднял глаза и увидел юношу. С пылающим от гнева лицом тот вцепился в подхватившего малыша мужчину и... от души отвесил ему несколько сокрушительных пинков.
На подмогу мгновенно сбежались подоспевшие владельцы лавок, окружив похитителя. Похищение детей считалось слишком гнусным преступлением, поэтому под панические всхлипы перепуганного ребёнка торговцы без лишних расспросов устроили преступнику суровую расправу.
«Похоже, достанется ему крепко, — мельком подумал Фу Чунсюй. — Интересно, применит ли полиция правило о коллективной ответственности?»
К подобным уличным происшествиям он всегда относился как сторонний наблюдатель — без сочувствия и лишних мыслей. Но на этот раз его взгляд скользнул мимо избиваемого мужчины, мимо разъярённой толпы и замер на юноше, который уже баюкал на руках плачущего ребёнка.
Парень был удивительно красив — той тонкой, изысканной красотой, где мужественность сплеталась с изяществом. Он выглядел истощённым: одежда висела на нём мешком, а тонкие запястья казались совсем хрупкими. Одень его в широкие шелковые одежды эпохи Цзинь — и получился бы вылитый благородный поэтичный мудрец.
Юноша тихо успокаивал перепуганного малыша. От недавней ярости не осталось и следа: лицо его излучало мягкий, умиротворяющий свет, словно палящее солнце уступило место сиянию ночной луны.
Он был прекрасен — и в порыве гнева, и в этой тихой нежности. Словно пылающий закат, за которым скрывается прохладный лунный свет.
Фу Чунсюй внезапно ощутил, как ёкнуло сердце. Легко, но ощутимо. Если бы под рукой оказались холст и краски, он прямо сейчас написал бы лучший пейзаж в своей жизни.
В небольшом городе полиция и скорая помощь приехали быстро. Первые забрали участников драки, вторые — стенающего похитителя. Юношу, спасшего ребёнка, естественно, тоже попросили проехать в участок для дачи показаний.
Фу Чунсюй, никогда не вмешивавшийся в чужие дела, вдруг передумал уезжать.
Он вспомнил выцветшую школьную форму с надписью «Средняя школа № 1 города Наньчэн» и велел таксисту ехать к ближайшему отелю. На следующий день он уже знал имя парня — Шэнь Сы.
Так это и был Сяосы... Тот самый пухлый малыш из прошлого, который никак не мог выговорить его имя. Белый, мягкий, а внутри — сладкая начинка.
Изучив справку о происхождении юноши и глядя на фотографию из детского дома, Фу Чунсюй перевёл взгляд на хрупкое тело семнадцатилетнего парня. Он не раздумывая учредил для первой средней школы Наньчэна специальный стипендиальный фонд из собственных средств.
Его маленький «пончик», даривший ему надежду в течение двухсот дней далёкого детства, не должен был расти в нищете и лишениях там, куда не доставал его взгляд.
Тогда они так и не встретились лично. Фу Чунсюй не стал появляться перед юношей и сам не до конца осознавал зарождающееся чувство. Они были похожи на две линии, которые пересеклись на мгновение в одной точке, чтобы тут же разойтись в разные стороны.
По крайней мере, так казалось самому Фу Чунсюю. Пока, вернувшись в Хайбинь, он не поймал себя на том, что на закате снова и снова вспоминает этого юношу.
«Нужно подождать, — твердил себе Фу Чунсюй. — Пусть ему исполнится хотя бы восемнадцать».
Но, храня в душе затаённую нежность, он дождался лишь вести о том, что Шэнь Сы окончил школу, покинул Наньхай и уехал учиться в другой регион.
«Наверное, он больше не вернётся, — думал Фу Чунсюй. — Никто не захочет возвращаться в места, связанные с тяжёлым прошлым».
Загородная вилла осталась в его памяти символом собственной беспомощности, а детский дом в Наньхае, вероятно, был такой же болезненной страницей для Шэнь Сы.
«Пусть всё останется как есть, — убеждал он себя. — Не стоит цепляться за призрачные надежды и ставить парня в неловкое положение».
И лишь семь лет спустя, на церемонии вручения кинопремии в Хайбине, он снова увидел того, кого бережно хранил в сердце.
Статный, повзрослевший и элегантный молодой человек поднялся на сцену, чтобы сдержанно и благородно принять награду, за которой стояли три года упорного труда.
Оказалось, что, окончив учёбу, он всё же вернулся.
Оказалось, пока Фу Чунсюй пытался забыть его, парень вырос и стал невероятно успешным.
В тот миг спрятанная глубоко внутри любовь вспыхнула с новой силой. Замершее было сердце снова заколотилось от одного взгляда на юношу из воспоминаний.
Разумеется, пересказывать всё это сыну Фу Чунсюй не собирался. Его колебания и сомнения в прошлом явно умалили бы отцовский авторитет. Поэтому он лишь слегка приукрасил историю и изложил её в двух словах.
— Мать вашу! — выдохнул Фу Цюйнань, выслушав рассказ. В его глазах читался нескрываемый восторг. — Вот это история!
Детская дружба, юношеская любовь, разлука, случайная встреча годы спустя и счастливый финал.
— Что за сказочная романтика, мать вашу! — Фу Цюйнань очень хотел таких же сладких отношений со своим избранником, но как повторить подобное? Они ведь уже в старшей школе, и время для «детской дружбы» безнадёжно упущено.
Фу Чунсюй степенно постучал пальцем по обложке книги, посмотрев на сына с превосходством, хоть в голосе и звучало лёгкое порицание:
— Выбирай выражения. Услышит отец — опять ругать будет.
Вспомнив, как старший брат как-то сгоряча ругнулся, когда Хэйхэй чуть не сгрыз его подарок, и как отец после этого три дня подряд варил им суп из горькой тыквы, Фу Цюйнань зябко поежился и мысленно пообещал себе быть осторожнее.
— С чего вдруг тебя заинтересовала наша история? — Фу Чунсюй окинул сына внимательным взглядом. — Влюбился, что ли?
Всегда шумный и бойкий перед близкими, Фу Цюйнань мгновенно замер и замахал руками:
— Нет-нет, что ты! Мне до тебя далеко, чтобы вот так рано встретить своего человека.
Папа встретил отца ещё в детстве, а он сам влюбился только в старших классах — так что технически он не соврал.
Фу Чунсюй ещё какое-то время изучал сына, а затем поднял книгу и ровным тоном произнёс:
— Фу Цюйнань, отец против ранних романов. Смотри не расстраивай его.
Находившийся на грани первого в жизни романа Фу Цюйнань сглотнул и виновато кивнул:
— Ага...
Заставить папу злиться было не так страшно, но если из-за этого расстроится отец — папа превращался в монстра. Проверять это на собственной шкуре парню не хотелось.
«Может, попробовать действовать втайне?» — подумал юный гендиректор Фу. Подхватив книгу, он выскочил из комнаты и помчался к брату — расспросить, как тому удавалось крутить роман прямо под носом у отца.
Глядя на убегающего сына, Фу Чунсюй лишь качнул головой.
Оставалось надеяться, что этот сорванец окажется сообразительнее брата и сможет скрывать свои секреты подольше — иначе, если бизнес с зазнобой провалится, утешать расстроенного мужа снова придётся ему.
В тихий воскресный день Шэнь Сы играл в шахматы со Старейшиной, управляющий подрезал декоративные кусты в саду, а мальчишки шептались в своей комнате.
Фу Чунсюй сидел на балконе и под мягким солнцем медленно перелистывал страницу за страницей.
Лето длинное, время течёт не спеша. А жизнь... жизнь нужно смаковать так же, как хорошее чтение за чашкой тёплого чая.