Во всём нужна умеренность — эта мысль первой мелькнула в голове Шэнь Сы, едва он открыл глаза.
Сам того не замечая, он высказал её вслух. Сиплый голос сбил его с толку, и юноша, не веря своим ушам, окликнул еще раз:
— Старина Фу?
Мужчина повернулся, обнял его и прижал к себе, запечатлев на губах лёгкий поцелуй:
— Проснулся? Недомогаешь?
Шэнь Сы не стал отвечать на вопрос, а спросил в ответ:
— Ты мне вчера отраву подсыпал? С чего у меня голос так осип?
Дискомфорт, конечно, ощущался, но Фу Чунсюй, хоть и был новичком в этом деле, действовал чутко и без спешки. Наградой за терпение стало то, что удовольствие получили оба. Так что дело ограничивалось лёгкой ломотой — ничего катастрофического.
Его упрёк заставил Фу Чунсюя замешкаться. Мужчина с неуверенностью переспросил:
— Наверное, просто сорвал, пока кричал?
Он и сам впервые на собственной шкуре ощутил то, о чём твердили в сети: иметь супруга с чарующим голосом — истинное счастье. По крайней мере, каждый сдавленный стон юноши прошлым вечером звучал как сладкое заклинание, сбивавшее самообладание и заставлявшее желать, чтобы эта ночь длилась вечно.
«Наверное, все женатые мужчины становятся до банальности поверхностными», — подумал Фу Чунсюй.
Шэнь Сы решил промолчать — гордость всё же требовала соблюдать приличия. Взглянув на наручные часы, лежащие на тумбочке, он слегка хлопнул по обнимавшей его за талию руке:
— Пора вставать. Попроси кого-нибудь прибраться в нашей спальне.
Россыпь растоптанных лепестков на полу выглядела абсолютным разгромом. А поскольку менять постельное бельё Фу Чунсюй не умел, после душа ему пришлось на руках перенести Шэнь Сы в гостевую спальню.
— Я уже отправил прислугу, — Фу Чунсюй крепче сжал мужа в объятиях, не желая выпускать. — Дети ещё спят.
Опрометчивые слова сыграли с ним злую шутку. Едва гендиректор Фу произнёс свою уверенную тираду, из коридора донеслись детские голоса:
— Папа! Дядя Фу! Вы где?
— Брат Мин, а папа не мог уйти на съёмки без нас?
— Исключено! — отрезал Чжан Мин, ведя младшего к соседней двери. — Как папа будет сниматься без нас? Они с дядей Фу просто легли в другой комнате!
Малыши обходили помещение за помещением и спустя пару минут оказались у нужной двери. Убедившись, что замок заперт, братья переглянулись и хором забарабанили в полотно:
— Папа, вставай! Солнце уже высоко!
— Папа! Скорее вставай, посмотри, что мне дедушка Фу подарил! Это так круто!
Стук становился всё настойчивее. Шэнь Сы подтолкнул Фу Чунсюя:
— Иди открой.
У детей ладошки нежные, обобьют себе всё — потом же самому придётся успокаивать.
Гендиректор Фу послушно поднялся, накинул банный халат и отпер дверь. Увидев его, Сяо Наньгуа просиял и бросился навстречу:
— Папа! Доброе утро!
Чжан Мин, прижимая к груди подарочную коробку, заглянул в щель:
— Дядя Фу, доброе утро! А папа проснулся?
— Угу, — кивнул Фу Чунсюй, мельком глянув на оператора за спинами детей.
Услышав сыновей, Шэнь Сы, едва успевший натянуть свитер, отозвался из глубины комнаты:
— Проснулся! Заходите.
Это простое усилие отняло у него остаток сил, и, договорив, он снова опустился на подушки.
Услышав голос отца, Чжан Мин тут же прошмыгнул мимо Фу Чунсюя, ведя за собой младшего:
— Папа, доброго... вечер!
— Утро, — хрипло поправил Шэнь Сы.
От этого сиплого тона оператор, собравшийся войти, замешкался на пороге. Он несмело перевёл взгляд на мужчину, скрестившего руки на груди у дверного косяка:
— Господин Фу... учитель Шэнь готов к съёмке?
Мужчина даже не взглянул на него, прислушиваясь к шорохам в спальне:
— Подождите немного.
Оператор кивнул и сжался у стены вместе с камерой, стараясь быть как можно незаметнее.
Режиссёр Ма Нинго ещё с утра заподозрил неладное, когда горничные выкатили из номера Шэнь Сы целую тележку увядших роз. Вчера он не видел, чтобы Шэнь Сы или Фу Чунсюй покупали цветы. Откуда же в номере такое количество? Особенно подозрительным казалось то, что сорт и оттенок обломанных бутонов точь-в-точь совпадали с теми розами, что вчера оптом выкупили у участников шоу.
Если бы не желание выведать правду, он не стал бы отправлять оператора ломаться в дверь на рассвете и запускать прямой эфир. Вот только съёмочная группа так и не сняла цветы, зато в кадр попало кое-что погорячее...
Оператор украдкой поглядывал на стоящего у двери мужчину, на котором даже просторный халат сидел как наряд с подиума. Запахнут он был плотно, однако ткань не способна была скрыть откровенные метки: на шее алели свежие царапины, а на губе запеклась капля крови.
М-да. Было жарко.
К аналогичному выводу пришли и зрители в чате трансляции.
[А-а-а-а! Что я вижу?! Откуда здесь гендиректор Фу?!]
[Золотая... золотая клеть для крали?!]
[Слушайте, вроде прятали в отеле Босса Фу, но почему у меня ощущение, что "краля" тут Дедушка Сы?]
[Стесняюсь спросить, отчего у господина Фу с утра пораньше такой сытый и довольный вид?]
[Может, осипший голос Шэнь Сы как раз и объясняет эту сытость?]
[Босс Фу, да отступи ты в сторону! Дай оператору пройти! Мы что, чужие людям?!]
[Что это за цензура?! Детям, значит, можно смотреть, а фанатам нельзя?!]
[Народ, вы серьёзно игнорируете царапины на шее и щеке господина Фу?!]
Как такое развидеть? На мужественной челюсти чётко отпечатался след от укуса, просто все боялись говорить об этом вслух — иначе от избытка эмоций чат заблокируют за непотребство.
— Старина Фу, помоги встать, — донёсся из спальни хрипловатый голос, утративший привычный хрустальный звон.
Фу Чунсюй тут же шагнул в комнату, оставив оператора на пороге в полной растерянности. К счастью, тот вовремя вспомнил наставления режиссёра Ма. Сцепив зубы, оператор решительно последовал за ним.
Внушительная фигура Фу Чунсюя перекрыла добрых семьдесят процентов кадра. Безупречные пропорции тела на мгновение заставили зрителей забыть об улюлюканье. Кто откажется полюбоваться такой красотой?
Пока объектив не переместился на юношу, обнимающего детей.
Шэнь Сы восседал на кровати в свитере с высоким горлом. На его щеках играл здоровый румянец, а обе руки покоились на плечах сыновей. Прежде хищный, задевающий взор излом черт сменился мягкой, умиротворённой вальяжностью.
Заметив за спиной мужа оператора, он чуть нахмурился:
— Сегодня так рано начали съемку?
Вблизи его глуховатый голос звучал с чарующим, томным приласком. Казалось, будто оказываешься посреди цветущего сада, где сам воздух пьянит желанием любить.
Оператор не смел поднять взгляд на актера. Уставившись в видоискатель на детей, он выдавил:
— Режиссёр Ма попросил уточнить... откуда в вашем номере взялось столько роз, которые вынесли утром?
Дело в том, что не только у Шэнь Сы, но и в номере Шэнь Минсиня засняли внушительный букет — тот самый, что Ма Нинго приметил накануне в термосумке курьера. Впрочем, курьер тогда пояснил, что забирал заказ в лавке на западе города, чем снял с Шэнь Минсиня подозрения в махинациях. Под подозрением оставался один Шэнь Сы.
Шэнь Сы искренне удивился:
— Мой муж подарил. Не сам же я их покупал?
Тратить деньги на букеты он точно не стал бы — не хватало романтической жилки. Максимум сподобился бы на какой-нибудь сувенир. Кстати... а дарил ли он вообще хоть что-то своему супругу? Шэнь Сы невольно задумался, не слишком ли он черств.
— Режиссёр Ма интересуется, где именно были куплены цветы, — повторил оператор инструкции начальника. — На съёмочной площадке заметили, что вынесенные из вашей спальни розы по цвету и количеству удивительно похожи на те, что продавали участники.
Шэнь Сы бросил быстрый взгляд на Фу Чунсюя. Мужчина помедлил мгновение и ответил:
— На стихийном рынке у Финансового центра. Вчера я ездил туда на переговоры. На выезде заметил грузовичок с розами, они показались мне симпатичными, вот и забрал всё для вашего учителя Шэня.
Раньше ему доводилось дарить драгоценности и подарки, но уж точно не цветы. Вчерашняя идея устроить сюрприз возникла спонтанно, спланировать всё загодя он просто не успевал. К обеду в столичных салонах роз почти не осталось. Не вызывать же личный самолет, чтобы ободрать плантацию в провинции Юнь?
Сколько бы денег у него ни водилось, законы едины для всех. Без предварительно согласованного маршрута в воздухе не побесчинствуешь — поднимешь борт без разрешения, и его сходу срисуют ПВО.
В чате снова поднялась волна:
[Ха-ха, оказывается, даже самый богатый человек страны лично ездит на переговоры!]
[Как ни крути, а сгрести целую машинку роз просто потому, что вспомнил про любимого — это чертовски романтично!]
[Вчерашняя охапка роз могла пропитать ароматом весь номер! Шэнь Сы теперь, наверное, насквозь благоухает?]
[А кто бы не хотел такого пахнущего и нежного мужа?]
Сопоставив слова оператора и Фу Чунсюя, Шэнь Сы мгновенно раскусил замысел Ма Нинго. Он лениво откинулся на изголовье и уставился прямо в объектив, словно обращался лично к режиссеру:
— Заранее предупреждаю: то, что мой Старина Фу случайно скупил ваши цветы — чистое совпадение. Не смейте вешать на меня нарушение правил.
Фу Чунсюй подтвердил:
— Автомобиль огибал развязку, продавцов в кузове я не разглядел. Покупкой занимался генеральный директор нашего пекинского филиала.
— Ах да, в это самое время мы с детьми уплетали обеденные наборы прямо в машине, — зевая, добавил Шэнь Сы.
Он ещё даже не успел прижать Ма Нинго к стенке за прошлые грешки, а тот уже лезет с обвинениями?
— Старина Фу, мы можем достать записи с камер твоего кортежа?
— Без проблем, — кивнул мужчина. — На видеорегистраторе всё сохранено.
С того момента, как Лань Лин забрал его вчера, и до возвращения в отель он передвигался исключительно на машине филиала. Доказать это не составляло труда.
— Выводи запись, — велел Шэнь Сы.
Оператор неподалёку поежился. Он не понимал, как уютная, романтическая атмосфера в мгновение ока сменилась ледяным напряжением.
Сидевший перед монитором Ма Нинго тоже почувствовал, как у него поджимаются поджилки. Похоже, Шэнь Сы всерьёз взъелся. Съёмочная группа и раньше прибегала к разного рода подвохам и уловкам, но акционер терпеливо молчал. С чего вдруг сейчас такой раздутый скандал?
Получив указание, гендиректор Фу сделал один звонок, и вскоре Лань Лин со всех ног примчался с картой памяти от регистратора. Увидев в гостиной юношу, сидящего рядом с главой корпорации, менеджер на мгновение застыл. Это же тот самый молодой босс из грузовика с детьми! Хоть тот и снял маску, очертания фигуры и осанку ни с чем не спутаешь. К тому же из четверых ребятишек двое сидели тут же.
Подавив изумление, Лань Лин с поклоном протянул карту:
— Господин Фу, вот то, что вы просили.
Фу Чунсюй взял флешку и собрался подключить её к ноутбуку, но Шэнь Сы слегка потянул его за рукав:
— Вы вчера в машине никаких коммерческих тайн не обсуждали?
Не хватало ещё случайно слить в эфир секретные планы корпорации.
— Ничего криминального, — успокоил его Фу Чунсюй. — Обсуждали текущие показатели филиала за прошлый год.
Тем не менее оператор счёл за благо отключить микрофон, оставив только картинку.
На видео четко запечатлелось, как машина подкатывает к гостинице и Лань Лин поднимается наверх за руководителем. Затем показалось, как они ведут беседу: Лань Лин докладывает, Фу Чунсюй изредка отдаёт короткие указания, а подчиненный торопливо конспектирует их в телефоне.
После того как они сели в салон, фигуры ушли из зоны видимости объектива, но аудиозапись продолжала вестись без перерывов. Модераторы трансляции вывели в закрепившийся комментарий подтверждение: за всё время поездки Фу Чунсюй ни разу не связывался с Шэнь Сы.
Картинка сохраняла непрерывность вплоть до подземной парковки Финансового центра. Шэнь Сы передвинул ползунок проигрывателя вперед, пропустив встречу, пока на экране не появился Лань Лин, провожающий Фу Чунсюя с папкой документов обратно к автомобилю.
Вскоре, когда машина заходила на разворот, в кадре мелькнул тот самый грузовичок. Возле него действительно никого не было. Затем автомобиль припарковался у обочины. Шэнь Сы понял: именно в этот момент у его супруга зародилась идея с цветами.
Предчувствие не обмануло: через пару минут Лань Лин покинул салон. Кадр замер до его возвращения, менеджер что-то доложил через опущенное стекло, и машина тронулась по направлению к отелю.
Зрители в трансляции видели только видеоряд без звука и слегка недоумевали, однако все присутствующие в комнате слышали оригинальную аудиодорожку. Опасаясь, что Режиссёр Ма попытается вывернуться, Шэнь Сы попросил оператора включить микрофон и отмотал запись назад. Камера зафиксировала звук, где отчетливо прозвучала причина покупки: гендиректор Фу хотел сделать супругу подарок на Новый год.
Для главы крупнейшей корпорации подарить обычный охапок роз казалось скромноватым. Однако Шэнь Сы вспомнил про изысканный стеклянный домик, доставленный вместе с игрушкой для Чжан Мина, и уточнил:
— Тот домик и был настоящим подарком?
— Да, — кивнул Фу Чунсюй. — У меня мало опыта в сюрпризах, я не рассчитал.
Впредь стоит заготавливать подарки с запасом, чтобы случайно не вручить их раньше срока из-за накладки. Тогда он лишь хотел подбодрить Чжан Мина и заодно не обделить вниманием своего мужа и сыновей, но в итоге остался без новомодного сюрприза к самой праздничной ночи.
Зрители в чате бурлили:
[А я-то думала, Босс Фу — деревенщина, решивший отделаться цветочками на Новый год! А он, оказывается, приготовил всё заранее!]
[Да даже если и деревенщина, то идея принадлежала директору филиала! Не слышали разве, Шэнь Сы сказал, что там был какой-то особенный домик?]
[Мне плевать на деревенщину, я хочу знать, что за домик!]
[Мужик красавчик! Абсолютно прозрачен перед мужем: надо проверить маршрут? Пожалуйста, вот флешка из регистратора!]
Шэнь Сы захлопнул крышку ноутбука и откинулся спиной на грудь Фу Чунсюя. Смерив объектив ледяной улыбкой, он ровным голосом произнес:
— По поводу того, нарушал ли я правила игры, я исчерпывающе высказался. А теперь пусть режиссёр Ма снизойдёт до объяснений. Почему вы научили Сяо Мина давить на жалость своими личными драмами, чтобы выпросить моё внимание? Это месть за то, что к нам приехал мой супруг? Или съёмочная группа считает нормы воспитания детей пустяком, которым можно пренебречь?
От этих слов оператора прошиб холодный пот. Прошлым вечером, когда режиссёр Ма городил глупости, он как раз сворачивал оборудование и прекрасно знал всю подноготную. Обсуди они это без камер, режиссёр Ма, признав неправоту, сквозь зубы извинился бы. Но вывалить всё перед миллионами зрителей в прямом эфире — значит подставить всю съёмочную команду под удары разъяренной общественности.
Неужели Шэнь Сы решил пойти на съемочную группу в открытую атаку?