Шэнь Сы прикрыл глаза, позволяя хаотичным мыслям свободно кружить в голове. Если память ему не изменяла, в богатых семействах обычно очень трепетно относились к безупречной репутации и нраву избранника. И он понятия не имел, чем обернётся его возвращение.
Он чувствовал себя узником, ожидающим приговора: всю жизнь гнался за своей целью, а когда наконец сжал её в ладонях, засомневался, достоин ли вообще этим владеть.
Пока он витал в облаках, его левой руки коснулось чужое тепло. Шэнь Сы вздрогнул, открыл глаза и увидел перед собой Фу Чунсюя. Мужчина с обычно мягким, сдержанным взглядом сейчас смотрел на него тяжело и пристально.
В голове у Шэнь Сы словно что-то переклинило. Зажав сигарету в зубах, он глупо спросил:
— Угостить?
В конце концов, драку он уже устроил — какая разница, если в список грехов добавится ещё и курение?
Фу Чунсюй лишь молча посмотрел на него. Похоже, досталось парню не так уж сильно, раз остались силы на сигареты.
Мужчина перехватил руку Шэнь Сы, сжал её и сноровисто вытащил из пачки вторую сигарету. Зажав её губами, он ни на мгновение не отвёл темных глаз от застывшего лица юноши.
Он не стал брать зажигалку. Вместо этого Фу Чунсюй ласково коснулся щеки Шэнь Сы и наклонился. Искорка на кончике сигареты юноши вспыхнула, передавая огонёк, и под ошеломлённым взглядом Шэнь Сы в ночной воздух взвилась тонкая струйка дыма.
— Купил всё и застрял здесь? Не замёрз? — спросил Фу Чунсюй, выдыхая сизый дымок и удерживая сигарету длинными пальцами.
Хоть в провинции Хай зима наступала куда позже, чем на севере, ноябрьские ночи уже дышали пронизывающим холодом. Шэнь Сы был в одной лишь тонкой белой рубашке, и только после слов Чунсюя почувствовал, как окоченели пальцы.
— Хотел побыть один, — пробормотал Шэнь Сы, отворачиваясь и с трудом выговаривая слова сквозь зажатую в зубах сигарету. — Боялся, что вернусь, а ты начнёшь на меня злиться.
— Надо же, — усмехнулся Фу Чунсюй. — Только сейчас страх прорезался? А когда в драку лез, о чём думал?
Шэнь Сы привык видеть Фу Чунсюя либо безупречно собранным, в элегантном костюме и при полном параде, либо по-домашнему мягким и уютным. Но никогда прежде он не встречал его таким — с сигаретой в зубах, дерзким, язвительным, с откровенно хулиганскими интонациями.
Он даже не подозревал, что Чунсюй вообще курит.
Опустив взгляд на сплетшиеся на асфальте тени, Шэнь Сы не решался посмотреть мужчине в лицо. Замявшись, он наконец выдавил из себя нечто сбивчивое:
— Фу Чунсюй... ты правда меня знаешь?
Словно приняв какое-то решение, Шэнь Сы поднял глаза на молчаливого спутника и спросил совершенно серьезно:
— Не жалеешь, что связал жизнь с таким человеком? С тем, кто драками не брезгует, курит и вообще полон дурных привычек?
Спланировавшая между ними пелена дыма размывала черты лица Фу Чунсюя. Внезапно сигарету у Шэнь Сы отобрали, и вместе с горячим прикосновением к губам прозвучал ответ:
— Не знаю. Потому и хочу узнавать тебя всю оставшуюся жизнь.
Под жёлтым светом фонаря они слились в долгом, горчащем табаком поцелуе. Лишь спустя вечность мужчина слегка отстранился, но так и не смог окончательно выпустить юношу из объятий: он мягко поглаживал губами его припухший рот, а затем едва ощутимо прикоснулся к ссадине в уголке губ.
— Сысы, никогда не сомневайся в том, какими правами ты обладаешь в моём мире, — в темноте ночи привлекательное лицо Фу Чунсюя казалось до невозможного чарующим, и замершее было сердце Шэнь Сы снова отчаянно заколотилось.
Фу Чунсюй вздохнул, потушил сигарету и выбросил её в урну.
— И всё-таки, почему ты здесь застрял?
Он не верил в чушь про «побыть одному». Он видел Шэнь Сы ярким и дерзким, видел упрямым, видел нежным и уязвимым — но никогда прежде тот не выглядел так, будто весь мир от него отвернулся.
Потирая занемевшую мочку уха, Шэнь Сы смущённо пробормотал:
— Ну... я слышал, вы, богатые, очень щепетильны в вопросах морали. А тут я со своими драками да сигаретами...
— «Вы»? — изогнул бровь мужчина.
Шэнь Сы потер кончик носа и, отводя взгляд, ответил:
— Ну... состоятельные люди. Разве для вас это не главное? Если всплывёт, что я кого-то отделал, вам же стыдно будет?
— Шэнь Сяосы, ты сам-то слышишь, какую глупость несёшь? — Фу Чунсюй от такой логики едва не расхохотался от досады. — Тебя обижают, а ты должен стоять смиренно и получать удары, лишь бы не испортить репутацию? Мои жена и сын едва не пострадали, а я буду беспокоиться о каком-то «лице»? Да я лицо потеряю, если позволю кому-то поднять руку на свою семью!
Фу Чунсюй аккуратно взял его за подбородок и, глядя в смущённые глаза, отчеканил:
— Мы расписаны официально. Тебе принадлежит ровно половина всего моего состояния, и я никогда не стану навязывать тебе свою волю. Ты правда боялся, что твоя драка меня позорит?
Эти слова подействовали на Шэнь Сы как якорь в бушующем море: тревога мгновенно отступила. Впрочем, косясь на мужа, он всё же неуверенно добавил:
— Не совсем... По большей части я переживал за дедушку. Вдруг он решит, что я невоспитанный, и начнёт давить на тебя?
— Понятно, — кивнул Фу Чунсюй. Он вытащил телефон и сделал пару нажатий.
Шэнь Сы мельком глянул на экран, и у него волоски на дыбы встали:
— Ты что творишь?! Сбрось живо!
Но Фу Чунсюй одной рукой крепко прижал его к себе, а другой удерживал у уха телефон. Спустя пару секунд из динамика раздался громовой голос Старейшины Фу.
Шэнь Сы мгновенно затих и притворился невидимым, вжавшись в грудь мужа. Чунсюй же включил громкую связь и невозмутимо произнёс:
— Дедушка, я тут выяснил, что Сысы курит.
На том конце провода воцарилась пауза, а затем старик чуть не сорвался на брань:
— Ты ради этой ерунды посреди ночи мне звонишь?! Столько времени женаты, а ты только очнулся? Да что такого в том, что мужик курит? Он же не шмыгает дымом перед Тыковкой! Следи, чтобы раз в год медосмотр проходил, и ничего с ним не случится!
— Твоя правда, дедушка, — с явной иронией в голосе согласился Чунсюй. — Только Сысы ещё и подрался сегодня. Отделал соперника так, что тот теперь в больнице лежит.
— Как подрался? — тон Старейшины Фу мгновенно изменился, став предельно собранным. — Ими кто-то замышлял недоброе? Они с Тыковкой в порядке?!
— Всё в порядке. Тот тип напал без причины, малыш перепугался и немного поплакал, а Сысы отделался парой ссадин. — Чунсюй опустил взгляд на мужа, который слушал разговор буквально затаив дыхание, и шутливо пощипал его за мочку уха.
Получив от Шэнь Сы сердитый взгляд, Фу Чунсюй продолжил в трубку:
— Так вот, нападавший сейчас на койке. Что скажешь, как поступать?
Гнев старика вспыхнул мгновенно:
— А тут есть варианты?! Ты рулишь такой огромной корпорацией и элементарного не знаешь?! Какой-то мерзавец распускает руки, а ты сомнениями задаёшься?! Засуди его к чертям! Никаких мировых!
То-то старик весь вечер не мог дозвониться ни правнуку, ни Шэнь Сы — оказывается, вон какая беда приключилась!
— Понял. Я просто предупредил, чтобы ты не волновался, если в сети поднимется шум, — отрезал Чунсюй и под непрерывные требования деда ни в коем случае не давать Сысы в обиду повесил трубку.
Мужчина посмотрел на Шэнь Сы:
— Ну как? Каковы впечатления?
— Выдохнул... — Шэнь Сы бессильно прижался к его груди. — Выходит, наш брак не распался?
— Наш брак не разрушится из-за подобной ахинеи. Если только ты сам не решишь от меня уйти, — качнул головой Фу Чунсюй. — И откуда у тебя в голове столько странных мыслей?
— Старина Фу, — тихо произнёс Шэнь Сы, глядя на редких прохожих и припаркованные вдоль улицы машины. — Они повесили на меня фальшивые обвинения. Заявили, будто я бесстыдно лез в чужую постель, обозвали сиротой без роду и племени. Сказали, что у меня нет покрова, и если я не буду смирно принимать удары, то они разорвут и моего сына.
— Знаешь, что ещё они говорили? — Шэнь Сы поднял глаза на нахмурившегося мужа. — Обещали забить меня до смерти, если я не покорюсь, а Тыковку продать извращенцам. Чтобы он всю жизнь страдал без родителей, расплачиваясь за мои грехи.
После перерождения малыш стал его единственной непреложной гранью. Только этот ребёнок не мог себя защитить. Шэнь Сы готов был терзать себя сомнениями, готов был смириться с утратой брака и любви, но простить Сыту И проклятия в адрес Тыковки — никогда.
Фу Чунсюй ласково погладил его по спине:
— Ты сегодня защитил нашего сына. И пока мы рядом, ничему подобному не бывать. — Задумавшись на секунду, он добавил: — Да они и шаг сделать не успеют — дед им кости в порошок сотрёт.
Эти слова окончательно вернули Шэнь Сы душевный покой. Глаза юноши блеснули чистым, светлым огоньком, и он нескрываемо лукаво спросил:
— Выходит, ты защитишь и меня, и нашего сына? Правда, муженёк?
Кадык Фу Чунсюя дернулся, и он хрипло ответил:
— Правда.
Стоило сбросить с души этот груз, как всё мгновенно встало на свои места. Шэнь Сы капризно потянулся к нему:
— Понесёшь меня на спине? Во время драки мне пару раз прилетело по ногам, голень дико ноет.
Фу Чунсюй с кроткой улыбкой повернулся и наклонился:
— Залезай. Вернёмся — сразу обработаю твои ссадины.
Юноша с живостью прыгнул на широкую, крепкую спину мужа — по его движениям и не скажешь, что травмы сколько-нибудь серьёзны:
— Спасибо, муженёк!
— Паясничай больше, — выдохнул Фу Чунсюй, подхватывая его под бёдра и направляясь к автостоянке. — Смотри только, не ной потом, когда мазью щипать начнёт.
— Это я-то боли боюсь?
— А кто минуту назад жаловался на ногу и просился на ручки?
— Ой, да это же супружеский флирт! Понимать надо! Я просто даю тебе шанс проявить заботу!
— Ну надо же, каков благодетель. Спасибо огромное.
Их силуэты медленно растворились в сумерках. В припаркованной неподалёку машине, прямо под тенью фонарного столба, сидел Шэнь Чжэн. Получив известие о происшествии, он помчался сюда сломя голову и теперь провожал удаляющуюся спину сына взглядом, полыхающим неописуемым гневом.
— Выяснить всё! — процедил он сквозь зубы.
Он хотел лично узнать имя твари, дерзнувшей распускать грязные слухи и подставлять его ребёнка! Если бы он не замялся и вовремя вышел из машины, то никогда бы не услышал этих отвратительных помоев, вылитых на Шэнь Сы.
— Будет исполнено, — почтенно откликнулся секретарь с переднего сиденья.
Секретарь понятия не имел, кем приходится этот юноша господину Шэню. Человек, не боявшийся ни чёрта, ни дьявола и прошедший сквозь огонь и воду за границей, сорвался с места от одного телефонного звонка, а приехав, так и не решился выйти навстречу — лишь отсиживался в машине, подслушивая чужой разговор сквозь тонированное стекло.
Впрочем, кем бы ни был этот парень, секретарь, проработавший с Шэнь Чжэном не один год, прекрасно понимал: кому-то очень скоро придётся несладко.
Тем временем Фу Чунсюй помог мужу устроиться на заднем сиденье и велел водителю ехать к отелю, где остановились отец с сыном.
Оказавшись в салоне, Шэнь Сы бережно прижал к себе беспокойно дремавшего Сяо Наньгуа и начал размеренно поглаживать малыша по спине.
— Завтра я свяжусь с детским психологом, пусть поработает с ним, — тихим голосом произнёс Фу Чунсюй. — Нельзя оставлять это без внимания.
Хотя Тыковку и заперли в кабинке, из-за чего он не видел самой драки, произошедшее не могло не оставить отпечатка на детской психике.
Осознание того, что всемогущий отец тоже может пострадать, чувство собственной беспомощности и страх от запертой двери — всё это способно прорасти в душе ребёнка тёмным зерном психологической травмы. И если вовремя не выкорчевать эти страхи, со временем они пустят глубокие корни, отравляя человеку всю взрослую жизнь.
— Угу, возьми это на себя, — отозвался Шэнь Сы. — Завтра, когда поеду в управление общественной безопасности, лучше оставлю малыша в отеле. Не хочу снова его пугать.
На это Фу Чунсюй лишь хмыкнул:
— Ну попробуй, если сможешь его уговорить.
Лично у него шансов не было никаких: если Сяо Наньгуа упирался рогом, то проявлял точно такое же ослиное упрямство, как и его папочка. В прошлый раз, когда мальчуган молча удрал из дома, вознамерившись вернуться в детский дом, Фу Чунсюй чуть заживо не сгорел от ужаса.
Мужчина решил, что до тех пор, пока малыш не пойдёт в садик или школу, стоит потакать его капризам, а учить разуму и объяснять сложные вещи можно будет и чуть позже.