Тяжёлый деревянный молоток с гулким стуком ударил по подставке, ставя точку в судебном заседании. Сидевший на скамье для публики Шэнь Сы медленно выдохнул:
— Всё кончено.
Цюй Жань, который в прошлой жизни истязал Тыковку и сломал ребёнку психику вместе со здоровьем, был уничтожен. Чэн Кэ, из-за которого сам Шэнь Сы угас от тяжёлой болезни и умер, тоже получил сполна.
— Да, — тихо отозвался Фу Чунсюй, крепче сжав его ладонь. — В этой жизни у них уже не будет шанса выйти на свободу.
Конвоируемый Шэнь Бай налитыми кровью глазами полосовал их взглядом. Шэнь Чжэн не уступал ему в истовости, вот только во взоре первого читалась бессильная ярость запятнанного преступлениями висельника, а второй сгорал от торжества долгожданной отплаты.
Когда Шэнь Бая увели, Шэнь Чжэн внезапно произнёс:
— Завтра как раз Цинмин. Поедем вместе к твоей матери на кладбище. Ты обзавёлся семьёй, пора представить ей мужа.
В глазах гендиректора Фу, который до сих пор для тестя оставался будто бы безымянным, мелькнул огонёк. Судя по тону, старший Шэнь наконец признал его статус?
Шэнь Сы кивнул:
— Хорошо. Завтра съездим к маме и поделимся с ней этой доброй вестью.
Недавно прах Лоу Цинхэ перенесли обратно в Пекин, и Шэнь Чжэн то и дело наведывался к ней — воскурить фимиам да поболтать с покойной супругой. Не будь Шэнь Сы так загружен работой, отец давно заставил бы его поехать вместе.
Уводимый из зала суда Чэн Кэ на миг бросил издали взгляд на Шэнь Сы. Казалось, он хотел что-то выкрикнуть, но слова застряли в горле. Впрочем, Шэнь Сы уже отвернулся, вполголоса обсуждая с Фу Чунсюем завтрашнюю поездку на кладбище. Вся прошлая жизнь, все прежние нити окончательно обратились в прах.
Покинув здание суда, Шэнь Сы не стал возвращаться с отцом в родовое гнездо Шэней, а отправился с Фу Чунсюем в пекинскую усадьбу последнего. Лишь теперь он осознал, насколько тесно было мужчине и старику в отеле, когда они приезжали встречать с ним Новый год. Какой бы роскошной ни казалась президентская суита, ей не сравниться с простором традиционного сыхэюаня.
Заварив свежего чая, Шэнь Сы вышел на галерею и замер под резным навесом, любуясь ласковым солнцем:
— Интересно, чем сейчас занят наш малыш?
— Или возится с Хэйхэй, или одолевает дедушку, выпрашивая прогулку, — уверенно отозвался господин Фу.
Пока супруг пропадал на съёмках и презентациях, сынишка оставался на нём, так что хитрости и повадки мальчугана он знал как никто другой.
Фу Чунсюй усмехнулся:
— Недавно заявление сделал: мол, раз скоро в школу, нужен собственный кабинет и компьютер — исключительно для учёбы.
Ещё вчера рыдал, что учиться не хочет, а сегодня вынь да положь персональный рабочий стол с техникой.
— Неужто у нашего сына прорезалась такая дальновидность? — с откровенным недоверием хмыкнул Шэнь Сы. Мальцу едва летом исполнится шесть, откуда у него такие прожекты?
— Да какое там. Это всё происки Сяо Мина, — подтвердил его догадку Фу Чунсюй. — На пару замыслили устроить из компьютера кинотеатр и крутить мультики.
Шэнь Сы потерял дар речи. Всё с ними ясно: учёба — лишь прикрытие, а цель одна — мультфильмы.
— У тебя ещё остались какие-то съёмки на ближайшее время? — невпопад поинтересовался Фу Чунсюй.
Шэнь Сы качнул головой:
— Закончу с продвижением «Шумного рынка в снежную ночь» и возьму паузу. По крайней мере до тех пор, пока Тыковка не пойдёт в школу.
У Чжан Мина в школе своя компания, а Тыковка сможет присоединиться к названому брату только во втором полугодии. Шэнь Сы хотел провести эти месяцы рядом с сыном, пока тот не погрузился в школьные будни.
Отхлебнув чаю, Шэнь Сы устремил взгляд в открытый внутренний дворик:
— Всё последнее время я только и делал, что мотался по проектам, а воспитание полностью легло на тебя и дедушку. Пользуясь затишьем, подержусь за дом.
Пусть во время съёмок шоу он бывал дома, а Фу Чунсюй иногда навещал его на площадке, работы это не отменяло — полноценного семейного тепла остро не хватало. Ему не хотелось превращать жизнь в бесконечный конвейер в ущерб близким.
— Тогда давай сыграем свадьбу.
— А? — Шэнь Сы удивлённо хлопнул ресницами и повернулся к сдержанному, совершенно спокойному супругу. — С чего вдруг такой порыв?
— Я мечтал о дне нашей свадьбы с той самой минуты, как мы получили свидетельство о браке. — Вспомнив что-то своё, Фу Чунсюй улыбнулся, и суровый профиль его мягко преобразился. — Помянем твою маму — и сразу возьмёмся за приготовления. Согласен?
Ранняя весна ещё не полностью сбросила промозглые оковы, но вчерашний нерасторопный дождь наконец утих. Солнечные лучи ласкали землю, наполняя душу тихим, светлым чувством.
Пригубив чаю, Шэнь Сы молча смотрел, как в золотых столбах света кружатся пылинки, а на карликовых деревьях в кадках пробиваются первые нежно-зелёные почки. То было знамение нового начала, надежды и светлого завтра.
Стоявший под навесом юноша, прекрасный, словно сошедший с живописного свитка, чуть тронул губы улыбкой:
— Хорошо.
Так замкнулся круг, принеся этой жизни долгожданную гармонию.
* * *
Старейшина Фу, находившийся в городе Хайбинь, даже не подозревал, что внук с зятем замыслили свадебные торжества. Он вовсю наслаждался жизнью, самоправствуя в имении вместе с маленьким правнуком.
Управляющий буквально грудью защищал холодильник, вцепившись пальцами в дверцу, и увещевал:
— Старейшина, помилуйте, вам нельзя! Если продолжите в том же духе, холестерин опять подскочит до небес!
На недавнем медосмотре у старика выявили повышенный уровень холестерина, после чего Фу Чунсюй строжайше запретил подавать ему субпродукты и печень. Даже Шэнь Сы, готовый стряпать для семьи, перешёл исключительно на постную птицу и рыбу. Разговеться субпродуктами деду разрешали от силы раз в несколько дней — да и то микроскопическими порциями. О том, чтобы наесться от души, и речи не шло.
На старости лет в патриархе проснулось чисто детское упрямство. Раньше он к той печёнке относился с прохладцей, но стоит установить запрет — и в душе расцветает бунт.
Едва внук с зятем порог переступили, старик принялся изворачиваться, дабы умыкнуть лакомый кусок вопреки надзору управляющего. Посылал телохранителей за тушёными деликатесами: то куриную печёнку затребует, то гусиную, то тушёные потрошка. Даже банальную рисовую кашу не мог поесть без пары солёных утиных яиц, хоть управляющий и прятал их в самые дальние кухонные закрома.
Кому бы пришло в голову, что почтенный глава клана заставит правнучка дежурить на стрёме, пока сам шныряет по кухонным шкафам?
Вот и сейчас управляющий застал его прямо на месте преступления.
— Ничего я не ел, что ты на меня напраслину возводишь?! — Старейшина Фу состряпал невиннейшую мину глубоко оскорблённой добродетели. — Я скоро поеду за Сяо Мином, решил прихватить пару маринованных яиц мальчонке. Что в этом криминального? Ты уж поразмысли мозгами, Сяо Чжао! Сяо Мин мне считай родной правнук. Ребёнок целыми днями грызёт гранит науки, неужто он не заслужил пару яиц? Прознают люди — засмеют! Скажут, семья Фу скупцы да нищеброды!
Сорокашестилетний управляющий непреклонно качнул головой:
— Ничто не мешает молодому господину Мину поесть по прибытии домой. В машине закусывать не прельщает — руки испачкает.
Старейшина Фу со звонким стуком упёр трость в пол и сердито закрутил усы:
— Подумаешь, машина испачкается! У нас их целый автопарк, пешком не останешься. Если так переживаешь, забирай все авто из гаража старой усадьбы — будешь на них за картошкой ездить! — Распалившись, старик тут же сбавил тон и пошёл на попятную: — Ладно-ладно, не станет он есть в салоне. Постоим на тротуаре, сжуём по-быстрому — и тогда в путь. Сойдёт?
Управляющий остался глух к мольбам, едва сдерживая смешок:
— Господин, клану Фу не подобает трапезничать на обочине.
А ведь ещё в начале прошлого года патриарх строго блюл аристократические устои: за столом молчок, манеры безупречные... И куда всё испарилось за какой-то год?
— Дядюшка управляющий, а можно тогда я съем? — подал голос Тыковка, выглядывая из-за спины деда и хлопая глазёнками. — Прямо тут, дома, честное слово!
Сердце управляющего сжалось от жалости. Маленький барчук всегда предпочитал куриные крылышки маринованным яйцам, а тут вдруг вызвался! Не иначе старый хитрыч подучил.
Однако подрезать крылья на корню он не стал. Выдержав паузу под тревожными взглядами заговорщиков, он кивнул:
— Раз уж молодой господин изволит отведать яиц, я обязательно сниму процесс на видео и отправлю господину Шэню. Пусть похвалит вас за аппетит.
— А?.. Папе отправить? — Тыковка сжался и укрылся за дедовской полой. — Я стесняюсь... Можно я потихоньку съем, без видео? — пролепетал он.
Управляющий лишь загадочно улыбнулся в ответ.
Поняв, что афера провалилась, старейшина Фу в сердцах развернулся:
— Не больно-то и хотелось! Подавись своими яйцами! Тыковка, за мной! Поедем встречать брата!
Можно подумать, у него денег нет на уличную еду! Пусть уличная стряпня уступает шедеврам зятя, но на безрыбье и рак рыба.
Воображение старика тут же нарисовало жирную, тающую во рту гусиную печень с её нежным, насыщенным вкусом. Во рту мгновенно скопилась слюна, а шаг сам собой ускорился.
Взглянув на настенные часы, показывавшие всего половину четвёртого, Тыковка вприпрыжку помчался следом. Ничего, если прадедушка купит лакомств, он обязательно поделится с братом Сяо Мином!
Проводив беглецов взглядом, управляющий невозмутимо набрал сообщение охранникам из эскорта, после чего вызвал домработниц — готовить детскую гостевую комнату.
Фу Чунсюй перед отъездом в столицу распорядился освободить помещение на втором этаже под кабинет для сына. Заказная мебель и книжные стеллажи были уже на подходе.
Усевшись в автомобиль, старейшина Фу мельком огляделся и, не обнаружив лика управляющего, удовлетворённо кивнул:
— Трогай. На улицу снеков Миньцинлу.
Телохранитель за рулём отозвался:
— Слушаюсь.
Тыковка, устроившись в детском автокресле, весело заболтал ножками:
— Прадедушка, мы едем вкусно кушать?
— Именно! Наминать будем втихаря, без этого зануды, — с гордостью заявил старец. — Я угощу тебя мороженым из гусиной печени!
Разумеется, деликатес не имел отношения к сладкому десерту: приготовленный по особому рецепту мусс из гусиной печени буквально таял на языке, оставляя изысканное послевкусие. Патриарх души в нём не чаял.
Неведающий о тонкостях высокой кухни Фу Цюйнань восторженно заверещал:
— Ого! Хочу два!
— Не положено! — принялся вдохновенно забалтывать правнука старый хитрец. — Погода ещё холодная, от двух порций животик застудишь. Так что один съем я, а второй — ты. Поровну!
Услышав про справедливый раздел, Тыковка охотно согласился:
— Ладно!
На улице Миньцинлу ютилась старинная лавочка, славившаяся блюдами из печени. В неё-то и метил старейшина.
Раньше господин Фу и близко бы не подошёл к подобному заведению, предпочитая элитные рестораны. Но управляющий раскусит любую легенду и расколет любой маршрут. Как-то раз этот ирод додумался звякнуть среди рабочего дня Фу Чунсюю, выпросить геопозицию с детских умных часов Тыковки и привалить в ресторан вместе с Шэнь Сы!
Вспоминая, как едва поданную снедь зять умял наполовину за пару минут, старик до сих пор утирает скупую слезу — им с правнуком достались жалкие крохи! Разве двумя укусами сыт будешь? Только аппетит раздразнить!
Поэтому на сей раз старейшина Фу проявил сметку: отрыл в приложении с отзывами уединённую забегаловку с проверенной репутацией.
Высадившись у самого въезда на парковку, старик велел охране загнать авто в гараж, а едва машина скрылась с глаз — подхватил правнука на руки и дал дёру!
Семидесятилетний патриарх сохранил такую прыть, что не знай кто его возраст, дал бы ему от силы полтинник.
— Ха-ха-ха! Прадедушка, мы летим! — Тыковка, вцепившись в трость, заходился от хохота.
Старик, алея щеками от азарта, мчался во весь опор. Наконец-то удалось сбросить с хвоста шпионов управляющего!
Оглянувшись и убедившись, что погони нет, старец перешёл на шаг. Годы всё же брали своё: короткий кросс отозвался лёгкой одышкой.
Забрав у малыша трость и переведя дух, патриарх победоносно уставился на неприметную вывеску:
— Вперёд! Дедушка угощает!
— Ура!
Тыковка ещё не ведал, что у прадедушки в кармане лежала всего одна банковская карта... на которую старший папа уже давно установил жёсткий лимит.