На следующее утро Тыковка, проснувшись ни свет ни заря, отправился умываться на руках у старшего папы. Шэнь Сы же, еще накануне клявшийся встать пораньше, чтобы составить компанию старику Фу за завтраком, всё еще беспросветно дрых в теплой постели.
Старший папа держал малыша одной рукой, пока тот усердно орудовал детской электрической щеткой.
Глядя в зеркало на отца, у которого рот тоже был полон пены, Тыковка с любопытством протянул пальчик и потыкал его в выпуклую щеку, раздувшуюся от движения зубной щетки.
Ощутив пальцем упругий бугорок, малыш изумленно ахнул:
— Ва-а!
Фу Чунсюй лишь молча вздохнул: даже банальная чистка зубов превращалась для ребенка в увлекательную игру.
Умывшись, мужчина унес сына из спальни, даже не думая будить юношу.
Внизу старейшина Фу, как раз закончивший делать гимнастику тайцзи в саду, взял из рук управляющего полотенце и отер пот со лба. Он только собирался еще немного прогуляться, как его окликнул тоненький детский голосок:
— Дедуля! Куфять! — Тыковка стоял на пороге виллы и вовсю кричал в сторону сада: — Старший папа покуфает и поедет работать!
— Ох, иду-иду! — Старый Фу мгновенно изменил свои планы: какая там прогулка, когда любимый правнук зовет за стол?
К тому моменту, когда Шэнь Сы наконец проснулся, Фу Чунсюй уже ехал в офис, а Тыковка вовсю «сопровождал» прадедушку в разборке кубиков.
Заметив спускающегося по лестнице отца, малыш тут же звонко поздоровался:
— Папа! Утло!
— Утро. Почему меня не разбудил? Зубы почистил?
— Почистил! Старший папа помог!
Только войдя в гостиную, Шэнь Сы разглядел старейшину Фу, сидевшего на ковре позади ребенка.
— Доброе утро, дедушка, — смущенно произнес он.
Старик Фу понимающе кивнул:
— Проснулся? Ступай завтракать. Не думай, что раз молодой, так можно к здоровью спустя рукава относиться. Есть нужно строго по расписанию.
Нынешняя молодежь совсем о себе не бережется — то недосып, то перекусы на ходу. А уж в этой актерской среде и подавно не поймешь, удастся ли пообедать вовремя.
Стараясь не смотреть на настенные часы, которые показывали лишь начало девятого, Шэнь Сы послушно кивнул:
— Я понял, дедушка.
Тыковка тут же подскочил с ковра:
— Папа! Я с тобой! Тоже покуфаю!
— Играй дальше с дедушкой, я быстро, — остановил его Шэнь Сы. — Вот доем, и поедем смотреть на больших львов, идет?
Похоже, малыша настолько заворожила идея похода в зоопарк, что прошлым вечером, засыпая, он уже во сне пролепетал: «Льви-и-ики...». Шэнь Сы тогда решил, что разбудил его светом экрана, и тут же выключил телефон, даже не успев прочесть сообщение от Шэнь Минсиня.
— Угу! — Покладистый Тыковка снова уселся за кубики, но напоследок по-деловому приказал: — Папа, кушай быстленько.
— Ладно-ладно, уже ем, — с улыбкой отозвался Шэнь Сы.
Разложив перед собой завтрак, он достал телефон и открыл чат.
[Ясные глаза и спокойное сердце]: Сы-а! Я тоже оформляю усыновление Арбузика! Теперь Арбузик сможет играть с Тыковкой! Будут вместе в школу ходить!
[Дедушка Сы]: Ты на съёмках как с ребёнком справляться собрался?
[Ясные глаза и спокойное сердце]: Ты чего только сейчас ответил? Я ещё вчера вечером написал! (стикер с обидой)
[Дедушка Сы]: Извини, рано лег.
[Ясные глаза и спокойное сердце]: А-а-а! Понял-понял! Супружеский долг, все дела, ха-ха-ха!
[Дедушка Сы]: Уйми свои пошлые фантазии.
[Дедушка Сы]: Вы процедуру-то начали?
Шэнь Минсинь молчал минут десять, а потом прислал короткое: «Как раз собираюсь». Шэнь Сы пожелал ему удачи и заблокировал экран.
Нужно было доесть и собраться — впереди ждал выезд с ребенком и дедушкой.
* * *
Тем временем в Пекине Шэнь Минсинь, привезший малыша в столицу, в замешательстве замер у ворот собственного дома.
Едва они прилетели вчера, Сяо Жань принялся донимать его требованиями съездить за домовой книгой. Минсинь отнекался усталостью и сбежал в свою квартиру, но сегодня утром тот беззастенчиво явился к нему прямо на порог, усадил в машину и сам привез к родительскому особняку.
— Молодой господин Шэнь, ты долго еще телепаться будешь? Будешь ворон считать — в отделе гражданских дел обед начнется, — неторопливо донеслось из салона машины от Сяо Жаня.
Рядом с ним на заднем сиденье примостился Арбузик. Малыш толком не понимал, зачем папа пошел в дом, но дядя Сяо сказал, что папа берет документы, чтобы официально стать его настоящим отцом. От одной этой мысли ребенок весь день сиял, как наливное яблочко.
— Да иду я, иду! — буркнул Шэнь Минсинь. Поймав восторженный взгляд Арбузика, он вздохнул, развернулся и решительно шагнул за калитку.
Подумаешь, штамп в документе! Чего тут бояться? Если Сяо Жань попробует воспользоваться ситуацией и захапать его в свои руки — пусть сначала с его родителями попробует сладить!
Пройдя через двор, Шэнь Минсинь торопливо пересек порог и застыл как вкопанный: в гостиной восседал человек, увидеть которого он никак не ожидал.
— Маленький дедушка?! Вас уже выписали? Как вы себя чувствуете?
Мужчине на вид было около сорока пяти. Одетый в простую белую рубашку и черные брюки, он восседал на диване, и в его безупречно точеных, красивых чертах сквозила властная, подавляющая тяжесть.
Услышав голос Минсиня, отдыхавший с закрытыми глазами мужчина неторопливо разомкнул веки и едва заметно кивнул:
— Ничего страшного. У тебя что, работы нет?
— Да вот только шоу закончили, — смирно доложил Шэнь Минсинь, замерев у дверей. — Пришел за домовой книгой, нужно кое-какие бумаги оформить.
Перед Маленьким дедушкой он и помыслить не смел о хитростях или дерзости. Хоть этот двоюродный дедушка и был почти одного возраста с его собственным отцом, разница в старшинстве их родовой иерархии оставалась колоссальной!
Прежде вступали в брак рано, и рожать детей в двадцать лет было обычным делом. Как рассказывал дед, когда его отец только появился на свет, их прабабушка, отличавшаяся отменным здоровьем, неожиданно понесла на склоне лет. Веря, что чем больше детей, тем больше счастья, она, несмотря на смертельный риск родов после шестидесяти, упрямо разрешилась от бремени. Так на свет появился младший дедушка — с разницей со своим старшим братом почти в сорок восемь лет и ровесник своего племянника, отца Минсиня!
Старики умерли, когда младший дедушка учился в старших классах, так что опеку над ним приняли дедушка с бабушкой Минсиня. Рос он бок о бок с племянником и ходил с ним в одну школу.
И хотя они с отцом росли вместе и были очень привязаны друг к другу, субординация оставалась субординацией. К тому же этот младший дедушка давно занимал высшие руководящие посты, и его властная аура давила куда сильнее отцовской.
С самого детства Минсинь при виде Сяо-е невольно вытягивался в струнку и тщательно подбирал слова — лишь бы ему снова, как в школьные годы, не устроили допрос с пристрастием по поводу успеваемости.
Шэнь Чжэн кивнул:
— Угу. Родители у себя, иди.
Этот внук в детстве был тем еще сорванцом, и Чжэн в свое время выбил из него дурь, так что с тех пор парень при встрече с ним сжимался перепуганным перепелом.
— Не затягивай с делами, — добавил Шэнь Чжэн.
— Да, Маленький дедушка, я пойду. Не буду вам мешать, — покорно пролепетал Минсинь и на цыпочках поплелся на второй этаж.
Больше всего на свете он боялся услышать от дедули сухое: «Никакого уважения к порядкам!» — с последующим заучиванием семейных правил наизусть. На фоне этой угрозы перспектива расписаться с Сяо Жанем уже не казалась такой уж жуткой!
Переодевшиеся отец и мать Шэня как раз открыли дверь своей комнаты, когда Минсинь только занес руку для стука.
— Вернулся? — строго спросил отец Шэня. — С младшим дядей поздоровался?
— Поздоровался, папа. Маленький дедушка в гостиной, я как шелковый засвидетельствовал свое уважение, — хихикнул Минсинь. — Пап, а как здоровье Маленького дедушки?
При упоминании об этом лицо отца омрачилось:
— Да вот иду попытаться снова его образумить. Сам еще толком не долечился, а уже выписался! Какое тут домашнее лечение?
Узнай об этом его собственный отец — с потрохами бы съел за издевательства над младшим дядей!
— Ладно тебе, иди спустись к младшему дяде, а я с сыном поговорю, — вступилась мать Шэня и, выставив мужа за порог, затянула Минсиня в комнату. — Не занят сейчас? С чего вдруг решил заглянуть?
Проследив за уходящей спиной отца, Минсинь, смущаясь и мнясь, выложил матери историю об усыновлении Арбузика.
— Усыновить? — изумилась мама Шэнь. — А как же личная жизнь? Какой нормальный человек согласится прийти на всё готовое, где уже такой взрослый ребенок?
— Не будет у меня никакой личной жизни. Ты же знаешь, мне нравятся мужчины. Будь у меня партнер или нет, до усыновления дело все равно бы дошло, — опустил глаза Минсинь.
«Какая еще личная жизнь? Я сразу штамп в паспорт шлепну!»
Мать нахмурилась:
— Тебе и тридцати нет, а ты уже чушь какую-то несешь. Я не против усыновления, но ты взвесил эту ответственность? Малыш еще ничего не понимает, но ты-то должен осознавать: стоит ему стать твоим сыном, и вся его судьба ляжет на твои плечи.
Глядя на младшего сына, который в ее глазах все еще оставался несмышленым мальчишкой, она обеспокоенно добавила:
— Порыв порывом, но ты обязан всё досконально продумать. Нельзя ломать ребенку жизнь из-за минутного каприза.
— Мама, да понял я всё, правда, — мягко перебил ее Минсинь.
Он всё решил еще в тот момент, когда шагнул на борт самолета в Пекин.
Мать немного помолчала, но в итоге вздохнула и уступила:
— Если потом поймешь, что не справляешься, принеси его мне, я сама выращу. Главное — не вздумай отдавать обратно в приют.
Иначе каково придется бедняжке? В конце концов, при богатстве семьи Шэнь еще один рот за столом ничего не изменит.
— Мама, я правда очень серьезно отношусь к Арбузику, это не каприз, — с чувством выговорил Минсинь. — Если бы я посмел поступить безответственно, то до вашей помощи дело бы не дошло — Маленький дедушка с папой сняли бы с меня шкуру быстрее!
Вспомнив несносный и вспыльчивый нрав мужа и деверя, мать немного успокоилась. Младший сын до смерти боялся дяди, и раз уж заговорил о нем, значит, действительно всё взвесил.
Достав из шкафа домовую книгу, она протянула ее сыну и задумчиво добавила:
— Раз у тебя есть свое жилье и ты твердо решил оформить усыновление, лучше отделиться и завести собственную домовую книгу. Так и ребенка в школу устраивать будет проще, и со всякой бумажной волокитой меньше проблем.
— Твой брат с невесткой тоже совсем недавно выписались, — на ее лице наконец засияла улыбка. — Говорят, активно планируют ребенка, так что скоро ждем радостных вестей.
— Серьезно?! Ха, получается, в этот раз я обставил старшего брата! Моему сыну уже пять лет! — восторженно расплылся в улыбке Минсинь.
Кто бы мог подумать, что наступит день, когда он хоть в чем-то обойдет брата! При первой же возможности он притащит Арбузика домой и во всех красках утрет брату нос!
Мать Шэнь промолчала, лишь закатив глаза: только-только вздохнула с облегчением, решив, что парень повзрослел, а он снова ведет себя как десятилетний мальчишка.
* * *
Тем временем на первом этаже особняка.
— Младший дядя, послушай меня, вернись в больницу и сделай операцию, а? Я уже лучших специалистов поднял на ноги! — с чувством убеждал старшего отец Шэнь. — Не заставляй меня жаловаться папе!
При упоминании старшего брата, который был старше его почти на полвека, на непроницаемом лице Шэнь Чжэна наконец проступили живые эмоции:
— Да что с тобой такое? Седой уже весь, а чуть что — бежишь к папке жаловаться? Самому-то не стыдно?
— Ни капли! — отрезал отец Шэня с видом человека, которому терять уже нечего. — Ты вечно задавливаешь меня авторитетом младшего дяди, так почему мне не позвать отца? Если откажешься лечь под нож, я тут же свяжусь со старшим братом, пусть он с тобой разбирается!
— Нечестивый отпрыск... Дай ты своему отцу хоть на старости лет спокойно пожить! — Шэнь Чжэн поморщился, чувствуя, как заломило виски. Стоило представить, как его убеленный сединами брат со слезами на глазах запричитает о том, что не уберег младшенького и подведет покойных родителей, как начинала болеть голова.
— Да какая разница, делать эту операцию или нет? Все равно прямо сейчас не помру. А из больницы я сбежал, потому что снаружи искать человека куда удобнее.
Искать? Кого еще мог с таким отчаянием искать его младший дядя? Отец Шэня мгновенно встрепенулся:
— Появились вести о Цинхэ?
В школьные годы Шэнь Чжэн завел ранний роман — и не с кем-нибудь, а с одноклассницей своего собственного племянника, Лоу Цинхэ.
Они не стали скрывать свои чувства от семей, и Лоу Цинхэ даже дала клятву прадедушке и прабабушке Шэнь, что бережно сохранит их любовь. Когда старики уходили из жизни, она вместе со всеми провожала их в последний путь.
Едва им исполнилось по двадцать лет, они сразу же расписались. Однако суровый устав семьи Шэнь гласил: «Потомки не должны коснеть в невежестве; надлежит перенимать мудрость иноземцев, кабы превзойти их». И Шэнь Чжэн, будучи младшим из двух сыновей старого главы рода, едва поступив на второй курс, отправился за границу по программе обмена.
Если бы не та трагедия, случившаяся позже с Лоу Цинхэ, Шэнь Чжэн ни за что не превратился бы в того, кем стал сегодня.
Отец Шэня мрачно опустил взгляд. Он до сих пор в мельчайших деталях помнил тот кошмарный день, когда вместе с Чжэном ворвался в место, где удерживали пленницу. Там лежали лишь ее брошенные украшения, но самой Цинхэ и след простыл...
Прошло больше двадцати лет. Жива ли она? Удастся ли ее разыскать?
Шэнь Чжэн метнул на него строгий взгляд:
— Соблюдай субординацию. Для тебя она — младшая тетушка.
Отец Шэня мгновенно прочитал скрытый подтекст этой реплики и едва не задохнулся от возмущения:
— Шэнь Чжэн! Я тебе тысячу раз говорил — я обожаю свою жену! К Цинхэ у меня всегда были исключительно чистые, дружеские чувства! С какого перепугу ты опять ревнуешь на пустом месте?!
Просто уму непостижимо! Стоит произнести ее имя без чина, как этот ревнивец сразу подозревает неладное! А ведь у самого племянника уже сыновья вырасти успели!
— Всё, мое терпение лопнуло, я звоню отцу, — снова завел прежнюю песню отец Шэня. — Либо ты проходишь терапию и параллельно занимаешься поисками, не давая болезни прогрессировать, либо я натравлю на тебя старшего брата. Выбирай!
— Ладно-ладно, с меня хватит, — отмахнулся Чжэн. — Устраивай свои консилиумы, буду я приходить на твои осмотры.
Сделав короткую паузу, он словно между прочим спросил:
— Кстати, что там слышно про Шэнь Бая?
— Шэнь Бай? Да развлекается, по стране ездит. Недавно вот в городе Хайбинь притормозил. В дела корпорации не лезет, сидит себе тихо на дивидендах и в ус не дует, — с удивлением ответил отец Шэня, до сих пор не понимая, зачем младшему дяде сдался этот троюродный брат.
— Вот и продолжай за ним наблюдать. И не спускай глаз, — с сухим холодком произнес Шэнь Чжэн. — Проверь, действительно ли он прохлаждается на курортах или под видом отдыха устраивает тайные встречи.
В конце концов, тогда, более двадцати лет назад, совсем неподалеку от брошенных украшений Цинхэ Чжэн обнаружил обрывок одежды этого самого племянничка.
— Не переживай, мои люди от него не отстают. Но лучше бы ты сам лег на операцию, встал на ноги и разобрался с ним лично, — вздохнул отец Шэня.
Он так и не знал подоплеки, но твердо верил: младший дядя ни за что не стал бы изводить человека слежкой без веской на то причины.
— Посмотрим, — равнодушно отозвался Шэнь Чжэн.
Лоу Цинхэ была хрупкой, беззащитной женщиной. Если бы ей каким-то чудом удалось вырваться из лап похитителей, она непременно подала бы весточку. Но шли годы, а о ней не было слышно абсолютно ничего. Чжэн давно приготовил себя к худшему и теперь жаждал лишь одного — докопаться до истины.
Операция? Какая еще операция... Лучше уж скорее отправиться на тот свет — к любимой жене.