Лицо Вэнь Тяньбая застыло, выдав крайнее замешательство. Он никак не ожидал от Шэнь Сы подобной отповеди, а главное — тот разложил всё по полочкам настолько убедительно, что возразить было попросту нечего.
Тщетно пытаясь сгладить неловкость, Вэнь Тяньбай натянуто перевёл тему, обращаясь к экрану:
— И каков же, в таком случае, ваш личный способ обозначить границы, Учитель Шэнь?
— Да проще некуда, — ответил Шэнь Сы, с невозмутимым видом щёлкая семечки. — Выбрал человека — иди с ним в ЗАГС. А появится дерзкий претендент — швырни ему в лицо свидетельство о браке. Вряд ли наглецы без стыда и совести смогут что-то противопоставить закону.
— Браво! — восхищённо подхватил Шэнь Минсинь. — Золотые слова!
Сяо Жань поддержал его аплодисментами:
— Совершенно верно. Когда союз защищён законодательно, никакие демонстративные жесты не нужны. А любой, кто решит зайти на чужую территорию, пусть готовится иметь дело с правосудием.
Ведь на дворе стоял 2050 год: вмешательство в чужой брак, повлекшее его развал или финансовый ущерб, каралось строго — при подаче иска нарушителю гарантировалась реальная судимость.
Вэнь Тяньбай мгновенно прикрыл рот. Ещё бы — буквально полчаса назад он на глазах у многомиллионной аудитории откровенно заигрывал с чужим мужем.
Ма Нинго зачитал ещё пару вопросов, но Шэнь Сы с головой ушёл в семечки, изредка подавая голос, лишь когда режиссёр обращался к нему напрямую. Впрочем, стоило Вэнь Тяньбаю хотя бы заикнуться, как Шэнь Сы тут же срезал его безупречной, ироничной репликой — к вящему удовольствию зрителей.
«Учитель Шэнь, выпустите методичку по изящному сарказму, прошу!»
«Какая словесная эквилибристика! Ни единого бранного слова, а белоснежная лилия уже забилась в судорогах!»
«Ржунимагу! Слил кучу бабла на зачистку поисковиков, а толку? Думал, в эфире «Детского сада для начинающих пап» у него выйдет заткнуть всем рты?»
«Не каркай, у папика Лилии денег куры не клюют — всё порешает.»
«Ха! Деньги? Да покровитель этого слизняка против мужа Шэнь Сы — нищий! Гарантирую, муженёк прямо сейчас сидит и палит трансляцию!»
Шэнь Сы, выловив взглядом последнюю реплику, бросил как бы между прочим:
— Вы это из головы взяли. Старина Фу смотрит телевизор, ему не до эфира.
И правда: муж сидел рядом, какой смысл ему смотреть стрим? Если бы Фу Чунсюй каждую минуту тратил на эфиры, кто бы управлял его корпорацией?
«Не верим! Покажи!»
«Именно! Чай не чужие люди, что от фанатов скрывать?!»
Азарт зрителей подхватили и Ма Нинго с Шэнь Минсинем.
Шэнь Сы слегка подтолкнул сидящего рядом мужчину ногой:
— Камеру на тебя навести не помешает?
Фу Чунсюй, не отрываясь от выпуска экономических новостей и ни на секунду не прекращая мягко разминать ступню супруга, отозвался спокойным, низким голосом:
— М-м. Только не дёргайся.
Получив добро, Шэнь Сы переключил камеру на задний объектив. На экране появился солидный мужчина в уютной домашней пижаме: взгляд устремлён на телевизор, а пальцы умело массируют изящную стопу возлюбленного.
«Моё представление о миллиардерах: международные телемосты, подписание чеков на миллиарды, бесконечные перелёты. Реальность: варка каши для женушки, массаж ножек, признания в любви на госканале!»
«Матерь божья, эта лодыжка, этот фарфоровый цвет кожи... Разве такое можно показывать смертным?!»
«Слушайте, ноги в штанах, но я смотрю на ступню Дедушки Сы и в деталях представляю, как он лежит в постели абсолютно без всего... Хнык!»
«Контраст белоснежной кожи с тёмным полотном брюк... Ох, какие грешные мысли лезут в голову о том, как Фу-Фу его на этой простыне...»
«У меня возникла одна крайне дерзкая идея... Слюнки текут!»
Шэнь Сы, заметив, как чат стремительно погружается в пучину разврата, поспешно вернул селфи-камеру в исходное положение:
— Ну вы и даёте. Не боитесь, что канал заблокируют за непотребство?
Он поднял руку, сложил пальцы пистолетом и задорно «выстрелил» в объектив:
— Сверхбуйным напомню: в Уголовном кодексе всё чётко прописано, у оперативников реакция мгновенная, а у спецназа глаз примётан. Так что без криминала, граждане!
Эта фраза вмиг вернула зрителей из развратных фантазий в русло безудержного веселья.
«Золотые слова! Закон нужно чтить! Всем отставить пошлости, мы тут приличные люди!»
«Сначала разжёг во мне пламя греха, а потом погасил ведром ледяной воды! Моё сердце принадлежит тебе, но я, увы, не твой любимка...»
«Дедушка Сы: "Люблю, когда называют любимкой. Доброе утро? Нет, лучше — добрый день, полиция!"»
«Чёрт, до чего же этот мужик хорош! Всё равно руки чешутся...»
«Братан, чиркани рост и вес! Липу или дуб предпочитаешь? Я мастера знаю, такой гроб отгрохает — с музыкой в последний путь отправишься!»
«Тому, кто собрался "грешить": оркестр зазывать надо? Я на духовых с детства пилю, у меня такой выбор траурных маршей — перед сменяющимися демонами в аду не стыдно будет!»
Шэнь Минсинь увлечённо хрустел заначенной пачкой сушёной говядины, смакуя зрелище.
Дядя Дэ, закончив партию в шахматы со Старейшиной Фу, отжал свежий сок для малышей и принёс стакан Шэнь Сы:
— Молодой господин Шэнь, промочите горло.
— Спасибо, дядя Дэ.
Шэнь Сы правой рукой всё ещё держал семечку, поэтому протянул левую.
Шёлковый рукав домашней рубашки соскользнул к локтю, обнажая беломраморное запястье и массивный хронограф изысканной работы.
— Едрёны пассатижи! — взвыл Шэнь Минсинь, едва не подавившись говядиной. — Откуда у тебя эти часы?!
Шэнь Сы озадаченно оглядел запястье:
— А что с ними не так?
Обычные часы, подарок Фу Чунсюя. Он снимал их только в душе да перед сном. Шэнь Сы твёрдо верил: если тебе делают подарок, надо выражать уважение и пользоваться вещью, а не прятать в футляр.
— Ну те самые, о которых я тебе рассказывал! Забыл?! — Шэнь Минсинь чуть не плакал. — Вчера по дороге в Хайбинь! Венец мастерства Базеля, его закатный шедевр! Их всего пять штук на весь мир! Помнишь?!
Шэнь Сы на мгновение задумался:
— А, вспомнил. Ты ещё говорил, что твой брат должен был выкупить их на аукционе... Но при чём тут мои? Неужели это тоже работа того мастера?
— Да какие "тоже"! Это РОВНО ТЕ ЧАСЫ, которые я хотел! — Шэнь Минсинь провёл ладонью по лицу, пытаясь вернуть самообладание. — Вчера вечером моему брату уже никто не перебивал ставку, а под самый конец явился какой-то аноним и взвинтил цену до небес! Так вот, оказывается, у кого они всплыли!
Шэнь Сы окончательно запутался:
— Да ты что. Мне их Старина Фу сегодня утром подарил. Сказал, чуть больше восьми тысяч стоят. Какое ещё у них аукционное прошлое?
Тут Шэнь Сы осмыслил сказанное. Забыв про эфир, он рывком сел на диване и в упор уставился на супруга:
— Дедушка упомянул, что ты вчера летал в Пекин по делам... Ты что, был на том аукционе?
Дядя Дэ мгновенно оценил накал обстановки, осторожно поставил стакан сока на столик и бочком устремился на балкон — убирать шахматную доску.
Под тяжестью пристального взгляда Фу Чунсюй сжал губы и, не сводя глаз с экрана телевизора, где заканчивались новости, тихо выдавил:
— Угу.
Шэнь Сы смерил его подозрительным взглядом:
— Часы оттуда?
— Оттуда.
— И они стоят... чуть больше восьми тысяч?
Мужчина нервно сглотнул:
— Спросонья... ноль в конце потерял. Точнее, "вань".
Шэнь Сы мгновенно схватил диванную подушку и с размаху огрел ею супруга:
— Да ты бы сразу пару нулей зачеркнул, чего мелочиться?!
Фу Чунсюй поймал подушку и с виноватым видом пробормотал:
— Ну они же такие красивые... Сказал бы я "восемьсот", ты бы всё равно не поверил.
— То есть ты мне сознательно наврал?! — Шэнь Сы вспыхнул и, набросившись на мужчину, принялся тузить его кулаками. — Восемьдесят миллионов за часы! Ты с ума сошёл?! А если бы я их царапнул или ударил?!
При мысли о том, что у него на руке красуется целое состояние, равное стоимости элитного небоскрёба, Шэнь Сы бросило в холодный пот. Он судорожно вспоминал: не задел ли он хронограф, когда мыл посуду на кухне? Не попала ли внутрь вода?
— Часы для того и созданы, чтобы их носить, — Фу Чунсюй перехватил его запястья и мягко привлёк к себе. — Поцарапаются — отдадим в мастерскую. А если починить не выйдет, я куплю другие, ещё красивее. Договорились?
— Что-а?! — Шэнь Сы застыл в полном изумлении. — Дело же не в красоте! Я просто не стою таких денег!
Его суммарный доход за три года карьеры в киноиндустрии не дотягивал до стоимости этой железки!
В этот момент в гостиную спустился Старейшина Фу в сопровождении внуков. Услышав последнюю фразу, он строгим тоном поинтересовался:
— Что это ещё за "не стою"?
— Дедушка, ну вы хоть разберитесь! — Шэнь Сы вырвался из объятий мужа и тут же обратился за поддержкой к старшему.
Старик выслушал претензии и с укоризной посмотрел на внука:
— Ты слышал, что тебе жена говорит? Осознал свой проступок?
Фу Чунсюй, так и не понявший, в чём именно заключается его "преступление" при покупке подарка, кротко кивнул:
— Осознал. Впредь буду осмотрительнее.
— То-то же! Семейная жизнь строится на доверии, как можно утаивать правду от супруга? Купил вещь — назови реальную цену! Что за дурацкая привычка занижать стоимость?
Старейшина Фу нахмурил брови и добавил с учительскими интонациями:
— Подумают ещё, что ты жадничаешь и скупишься на подарки любимому человеку! Позорище какое!
Фу Чунсюй смиренно наклонил голову:
— Понял, дедушка.
Шэнь Сы: «... Чего?!»
Наблюдая, как старик уводит детей наверх, Шэнь Сы снова схватил подушку и отвесил мужу пару увесистых ударов:
— Чтобы больше никаких безумных трат! По-твоему, эти часы показывают какое-то другое время, чем игрушка твоего сына?!
Фу Чунсюй на секунду задумался и честно признался:
— Ну... детские часы с Губкой Бобом обошлись в шестьсот восемьдесят тысяч.
Шэнь Сы едва не задохнулся.
Он вспомнил, как Сяо Наньгуа ежедневно размахивал этими часиками, цеплял ими углы и ползал в них в песочнице. Похоже, если продать самого Шэнь Сы на мясо по цене самой мраморной говядины, он всё равно не покроет стоимости этой "детской забавы"!
Помня наказ деда о полной откровенности, Фу Чунсюй решил выложить всё до конца, чтобы избежать новых разборок в будущем:
— Кстати, ту брошь с ромашкой я немного переделал... заменил центральный камень на королевский синий сапфир.
— И кулоны твои... я сфотографировал и отправил ювелирам бренда, чтобы они пересобрали их из платины и бриллиантов по индивидуальному эскизу.
Он перечислял свои "грешки" один за другим:
— А ещё...
— Ещё?! — Шэнь Сы округлил глаза, готовый к новому удару. — Что ты ещё успел натворить?!
Мужчина обхватил его тонкое запястье и мягко увлёк в свои объятия:
— А ещё... ты достоин всего лучшего, что есть в этом мире.
Фу Чунсюй наклонился и прикоснулся губами к уголку его глаза:
— Ты — моё единственное и невосполнимое сокровище. И я хочу украсить твою жизнь всем самым прекрасным.
От этих слов Шэнь Сы мгновенно затих. Гнев улетучился, уступая место внезапной волне тепла, отозвавшейся ускоренным чеканом пульса. Ему даже показалось, что у него началась аритмия — иначе отчего одна-единственная фраза заставила сердце выпрыгивать из груди?
— Эй, эй, эй! На парочку на том конце провода: прекратите кормить нас любовным елеем! — раздался из оставленного на столе телефона возмущённый голос Шэнь Минсиня. — Шэнь Сы, ты правда думал, что если отошёл от камеры, мы ничего не услышим?!
Шэнь Сы резко обернулся и крикнул в сторону смартфона:
— Враньё! Вы так далеко, не могли вы ничего услышать!
Фу Чунсюй виновато прокашлялся:
— Вообще-то... когда твой телефон отдавали в ремонт, я попросил полностью заменить начинку.
— Заменить? — Шэнь Сы насторожился. — Это как?
— Корпус остался прежним, а внутренности поставили от флагманской модели "Хуавэй", — Фу Чунсюй потёр кончик носа. — Самой последней сборки.
Шэнь Сы: «...»
Что ж, загадка, почему его старенький дребезжащий аппарат улавливает даже шелест дыхания, была успешно разгадана.
Выбравшись из объятий мужа, Шэнь Сы уселся на диван, сделал глубокий вдох, наводя порядок в чувствах, взял смартфон и подарил камере безупречно фальшивую улыбку:
— Режиссёр Ма, прошу прощения. Возникли неотложные семейные дела, так что дальнейшее участие в эфире принять не смогу.
Не дожидаясь ответа, он мгновенно отключился от трансляции. В эфирной комнате остался лишь донельзя довольный Шэнь Минсинь, который тут же затянул:
— Ну что, дорогие зрители, делайте ваши ставки! Пустят сегодня нашего миллиардера в спальню или отправят ночевать на диван?!
И пусть вожделенный хронограф ушёл к другому, зрелище умытого соперника с лихвой компенсировало эту маленькую неудачу!