Шэнь Чжэн поручил управляющему увести детей на обед в отдельную комнату отдыха, а сам увлёк сына обратно в гущу светского общения.
Шэнь Сы, рассчитывавший совсем на другое — а именно на душевный разговор и объяснения от новоявленного отца, — застыл в полном недоумении. Насладиться затишьем не удалось: его водили от одного гостя к другому, и он раскланивался со всеми подряд, пока улыбка окончательно не застыла на негнущихся губах.
В какой-то момент Шэнь Чжэн подвёл его к утончённой, исполненной достоинства женщине. Раньше Шэнь Сы видел её лишь в телевизионных интервью и о совместной работе даже бороздить мечты не смел.
— Учитель Лю, я ознакомился с вашим презентационным пакетом, — произнёс Шэнь Чжэн. — Проект достойный, я готов полностью профинансировать его — выделить эти несколько сотен миллионов. Однако что касается главного героя...
Не дав ему договорить, Лю Линь великодушно кивнула:
— Забронируем за вашим сыном.
Раньше из-за непреклонных указаний Шэнь Бая никто в индустрии не хотел наживать себе врага в лице столь могущественного клана. Актёров кругом пруд пруди, при желании всегда можно найти достойную замену.
Лю Линь, хоть и способна была привлекать собственных инвесторов, до смерти терпеть не могла, когда денежные мешки урезали бюджет и лезли с указками в творческий процесс.
Сегодня она пришла на банкет лишь потому, что прошла молва о появлении главы «Фэнсин». Кто же мог подумать, что таинственный владелец инвестиционного гиганта окажется родным отцом Шэнь Сы?
Да и судя по недавней сценке, Шэнь Бай, казавшийся в кругах шоу-бизнеса незыблемой величиной, оказался лишь представителем боковой ветви семьи. Чего ей теперь опасаться?
Она уже давно приметила актёрский талант Шэнь Сы. Но поскольку работала в основном в Пекине, то, даже ведая, что парень — избранник Фу Чунсюя, вынуждена была считаться с влиянием Шэнь Бая.
Хотя Шэнь Бай не мог прямым указом запретить ей брать актёра на главную роль, он легко способен был перекрыть фильму прокат. Старейшина семьи Шэнь обладал огромной властью, и Шэнь Баю достаточно было замолвить словечко перед нужными людьми в чине, чтобы картину похоронили ещё до премьеры. А деньги инвесторов просто пустили бы по ветру.
Но теперь выясняется, что приглянувшийся ей артист — самый что ни на есть законный наследник истинной ветви Шэнь, а его отец — инвестор, с которым она сама мечтала подмахнуть контракт!
Как тут не предоставить особые привилегии?
— О нет-нет, — с улыбкой качнул головой Шэнь Чжэн. — Мальчик у меня гордый, привык добиваться всего сам. Вы просто дайте ему шанс пройти пробы. А подойдёт он на роль или нет, выберете вы его или отклоните — на решение о финансировании это никак не повлияет.
Сердце Шэнь Сы, до этого висевшее на волоске, наконец опустилось. Он действительно боялся, что отец с ходу отмерит ему привилегий. Ему хотелось карабкаться на вершину шаг за шагом, собственными силами, без силовой поддержки Фу Чунсюя или Шэнь Чжэна.
По этой причине он, даже зная о сказочных богатствах мужа и родного отца, никогда ничего у них не просил. Все заработанные деньги он по-прежнему переводил на счёт детского дома города Наньхай: оплатить операцию тётушке Чжан было его личным долгом, и он не собирался перекладывать его на чужие плечи.
К счастью, Чунсюй понимал его без слов и никогда не пытался «закрыть вопрос» за его спиной. И вот теперь отец поступил точно так же, не став бесцеремонно вмешиваться в его карьеру и жизнь.
Лю Линь едва скрыла изумление. Она-то грешным делом подумала, что инвестиции — лишь прикрытие для продвижения сынка. А оказалось, отец просто просил о честных пробах.
Какая разительная разница с Шэнь Баем, который задействовал все рычаги, дабы перекрыть парню воздух!
— Договорились, — улыбнулась режиссёр Лю. — Как только начнётся кастинг, я лично приглашу вашего сына.
Раз уж Шэнь Чжэн оказался столь прям и великодушен, Лю Линь решила не скрывать того, что знала:
— Этот ваш... господин Бай, Шэнь Бай, в своё время раздал негласный указ всем режиссёрам: не давать Шэнь Сы никаких сценариев. Позже несколько постановщиков, ценивших талант парня, подняли бунт. Шэнь Бай, не желая раздувать скандал, сменил гнев на милость: разрешил давать ему работы, но только не главные роли.
Она не стала добавлять, что и сама состояла в рядах протестовавших, пусть и не решилась идти против капитала до конца. В тот её проект пришлось взять другого актёра, и на международном кинофестивале картина получила лишь номинацию, так и не взяв статуэтку. А ведь если бы главную роль сыграл Шэнь Сы, идеальный по психотипу, награда была бы у них в кармане.
Шэнь Сы слышал краем уха, будто кто-то палки ему в колёса вставляет, но всегда сваливал вину на Чэн Кэ. А вот Шэнь Чжэн узнал об этом впервые. Глаза старшего Шэня блеснули тёмной, опасной яростью.
Этот Шэнь Бай слишком заигрался. Пора с ним кончать.
Уладив дело с режиссёром Лю, Шэнь Сы воспользовался паузой, пока женщина не увлекла отца к следующему влиятельному визави, и под предлогом проверки сына даровал себе побег.
Стоило Шэнь Чжэну заговорить с кем-то, как изо рта его непременно вылетало: «А вот мой сын такой стойкий, такой трудолюбивый, такой талантливый...» Слушать этот отцовский восторг у Шэнь Сы уже не было сил — пальцы на ногах сводило от смущения.
Не надо. Серьёзно, перестань...
Оставшись в одиночестве, Шэнь Чжэн поглядел вслед уплетающему стопы сыну и бессильно вздохнул: ну почему он такой упрямый? Разве плохо, если отец хотя бы немного поможет?
* * *
В комнате отдыха накормленные и напоенные ребятишки не могли усидеть на месте. Мин Фэн и Чжан Мин, два шустрых проныры, едва успели предпринять попытку ускользнуть за дверь, как их тут же притормозил управляющий. Пришлось им искать развлечения в четырёх стенах.
— Братишка, держись крепче, не упади!
— Угу!
— Сяо Сигуа, ты видишь? Красиво?
— Красиво! Мин Фэн, подлезай скорее!
Мальчишки придвинули два стула к окну высотой с полчеловека и, разделившись по парам, залезли на них, высматривая что-то снаружи.
За окном простиралось залитое огнями главное поместье семьи Шэнь. Помимо видневшегося неподалёку детского парка развлечений, отсюда просматривался даже фонтан перед парадным входом.
В тишине ночи огромная усадьба казалась то ли упавшей на землю россыпью звёзд, то ли затерянным сказочным уголком, отрезанным от остального мира.
Ничего сверхъестественного в этом виде не было, однако именно эта тихая, затаённая в темноте красота заставила детей впервые почувствовать, как прекрасна жизнь.
Пусть они пока не умели подбирать точные слова для описания собственных чувств, это совершенно не мешало их сердцам трепетать от чистой, искренней радости.
— Снег пошёл! Сяо Наньгуа, смотри! Снег!
В воздухе внезапно закружились первые пушистые снежинки. Никогда в жизни не видевший настоящего снега Сяо Сигуа в полном восторге затормошил Сяо Наньгуа за рукав. Мин Фэн мёртвой хваткой вцепился в плечи младшего брата, опасаясь, как бы тот со своей повреждённой ногой не потерял равновесие.
Забравшиеся на стулья дети высунулись из окна чуть ли не по пояс. Из-за хорошей звукоизоляции дежуривший снаружи управляющий даже не подозревал, что внутри разворачивается смертельно опасная сцена.
— Как красиво! — Сяо Сигуа видел снег только по телевизору, да и когда они приехали в Пекин, сезон метелей ещё не наступил.
Глядя на плавно опускающиеся хлопья, он с восторга протянул обе ладошки.
Мелкие снежинки, не успевшие растаять в морозном воздухе, под воздействием детского тепла превращались в капли воды, и приятная прохлада заставляла мальчика радостно вздрагивать.
Сяо Наньгуа облизнул губы:
— А какой снег на вкус?
Ему ужасно захотелось холодного, освежающего мороженого.
Чжан Мин тут же насторожился:
— Никакого вкуса! И вообще он грязный! Есть снег нельзя!
В прошлом году он вот так же из озорства наглотался снега, после чего с резями в животе угодил в больницу, а по возвращении домой долго пил горькие бабушкины отвары.
И Мин Фэн, и Чжан Мин были уроженцами севера, поэтому снег их ничуть не удивлял. Зато младшие братья радовались как сумасшедшие, без конца подставляя ладошки и завораженно наблюдая, как белоснежные пушинки тают в руках.
Именно эту картину и застал Шэнь Сы, когда отворил дверь. Он мгновенно зажал ладонью рот управляющему, у которого уже готов был вырваться крик: если испугать детей, они могут сорваться.
Комната отдыха располагалась на третьем этаже. Малыши высунулись из окна больше чем наполовину — падение с такой высоты не оставляло шансов.
Шэнь Сы бесшумно приблизился к ребятам и вместе с управляющим — каждый подхватив по двоих — молниеносно сдёрнул их со стульев на пол.
Сяо Наньгуа даже сообразить ничего не успел, как взмыл в воздух и оказался на паркете. Увидев перед собой отца, он радостно протянул ручонки:
— Папа!
Чжан Мин по выражению лица Шэнь Сы мгновенно понял: дело плохо. Он сжался в комок и замер, уставившись в пол.
— Зачем вы туда залезли?! — отрезал Шэнь Сы. Голос его звенел от ярости. — Вы хоть понимаете, насколько это опасно?! Взрослых рядом нет, а они на подоконники карабкаются! Совсем страх потеряли?!
Сяо Сигуа с повреждённой ногой управляющий бережно усадил на диван. Увидев, как Шэнь Сы распекает Сяо Наньгуа, мальчик хотел было вступиться и извиниться за друга. Но управляющий приложил палец к губам и покачал головой, умоляя молчать. Если сейчас проступок всплывёт перед Шэнь Минсинем, Сяо Сигуа тоже не избежать взбучки.
Это было слишком опасно. Управляющий готов был поклясться: в момент, когда дверь открылась, перед его глазами пронеслась вся жизнь, вплоть до надписи на надгробии.
Слава небесам, обошлось без беды! Случись что из-за его недосмотра — после того как Сяо Сигуа уже получил травму в парке, — ему бы и десяти жизней не хватило расплатиться.
Сяо Наньгуа прежде видел отца сердитым, но чтобы гневались лично на него — никогда. На мгновение малыш растерялся и перепугался до смерти.
Он беспомощно протянул ручонки, лепеча:
— Папа, возьми на ручки!
— Встань ровно! И отвечай, когда с тобой говорят! — Шэнь Сы строго воззрился на испуганного сына.
Остальных детей тоже охватил страх: дядя Шэнь действительно разгневан!
Шэнь Сы чеканил каждое слово:
— Я жду ответа.
Губа Сяо Наньгуа задрожала, и из глаз брызнули слёзы. Чжан Мин, не вынеся страданий братика, попытался подать голос: «Папа...», но Шэнь Сы безжалостно перебил его:
— И до тебя очередь дойдёт! Постой пока!
Ну что за самоуправство!
На мелкие пакости вроде умыкнутых сладостей или невинных проказ он мог закрыть глаза, если дети начинали ластиться. Но залезть на окно?!
Когда он открыл дверь и увидел эту картину, сердце у него едва не остановилось. Упади такой малыш с третьего этажа — разве он выживет?!
Сяо Наньгуа утирал кулачками глаза, абсолютно не понимая, в чём провинился:
— Папа, папочка, не сердись...
Шэнь Сы даже не смягчился, продолжая сурово смотреть на сына, не осознающего всей тяжести ситуации. Чжан Мин, напуганный видом отца, тревожно косился на брата, но больше произнести ни звука не решался.
Видя, что отец на него даже не смотрит, Сяо Наньгуа окончательно пал духом. Ему казалось, что папа больше его не любит, считает плохим и прямо сейчас отдаст кому-нибудь чужому.
— Папа! — малыш открыл рот, пытаясь загладить вину, но не сдержался и громко зарыдал. — Сяо Наньгуа виноват, ы-ы-ы! Папочка, не сердись!
Глядя на рыдающего навзрыд сына, Шэнь Сы уже готов был сдаться, но всё же удержал строгий тон:
— В чём именно ты виноват? Сам понимаешь?
Малыш, захлёбываясь слезами, то кивал, то качал головой. Чжан Мин едва не подпрыгивал от желания подсказать, но Сяо Наньгуа то размазывал слёзы по щекам, то умоляюще смотрел на отца, совершенно не замечая знаков брата.
Шэнь Сы вздохнул и повернулся к старшему:
— Сяо Мин, скажи ты. В чём вы провинились?
Чжан Мин, ещё минуту назад отчаянно пытавшийся помочь, при этих словах сам сжался от страха. Ему вдруг показалось, что отец посчитает его негодным, дурно влияющим на младших, и тоже выгонит. Впрочем, где-то в глубине души он верил, что папа не такой.
Втянув голову в плечи, он тихо произнёс:
— Нам... нам, детям, нельзя забираться высоко.
Шэнь Сы слегка смягчил выражение лица:
— Ещё в чём?
Мальчик спрятал руки за спину и уставился в пол:
— Ещё... когда нет взрослых, нельзя самим лезть на подоконник.
— А теперь объясни брату, чем это могло закончиться.
Чжан Мин боязливо глянул на отца и быстро подскочил к Сяо Наньгуа:
— Братик, нам правда нельзя было туда лезть, это очень опасно.
На самом деле затея родилась от скуки: Сяо Сигуа просто хотел показать друзьям свой парк развлечений, а Чжан Мин с Мин Фэном поддались на уговоры и подвинули стулья к окну.
— Хнык! — Сяо Наньгуа отвернулся и уткнулся лицом в рукав, отказываясь слушать Чжан Мина.
Он никак не мог взять в толк, почему папа ругает его, а брата Мина — нет? Они же лезли вместе! Почему досталось только ему? Неужели папа действительно решился от него отказаться?
От этой мысли обида захлестнула Сяо Наньгуа с головой. Слёзы, подобно оборвавшейся нити жемчуга, крупными каплями покатились по щекам, моментально промочив рукав пуховика.
Шэнь Сы нахмурился и уже собрался обнять захлёбывающегося от горьких слёз ребёнка, как вдруг из рюкзачка малыша раздался звонок детского телефона.
Сяо Наньгуа, всхлипывая, выудил аппаратик и ответил на вызов. Едва на дисплее отобразилось лицо старшего отца, мальчик окончательно скривил губы и заголосил во весь голос:
— Большой папа-а-а! Ы-ы-ы! Большой папа! Папа меня больше не люби-и-ит! Он меня выгнать хоти-и-ит!
У стоящего рядом Шэнь Сы от такой наглости аж глаза на лоб полезли.
«Ах ты мелкий провокатор! Что за ересь ты несёшь?!»