— Господин Фу, от Сыту И получили показания. — С этими словами Гу Мин отправил протокол допроса на экран босса. — Он утверждает, будто намек получил от Шэнь Бая, из семьи Шэнь. Старший Сыту очень просит о личной встрече, хочет принести извинения. Считает, что мы должны отпустить его младшего. Примете?
Мужчина за письменным столом открыл файл и бегло изучил документ.
— Сейчас корпоративными делами семьи Сыту заправляет старший сын, верно?
— Именно так, Сыту Мо, — подтвердил Гу Мин. — Наша компания уже сотрудничала с ним прежде.
Перечитав нелепые откровения Сыту И о том, что супруг Фу Чунсюя якобы пробивает себе дорогу через постель, гендиректор усмехнулся и неопределенно спросил:
— И каково твое мнение о братьях Сыту?
Гу Мин счел за лучшее ответить честно:
— Сыту И не идет ни в какое сравнение с Сыту Мо. Ни по человеческим качествам, ни по деловой хватке.
— Оно и понятно, обычный бастард. — Фу Чунсюй закрыл документ. — Раз бизнесом рулит Сыту Мо, тратить время на бывшего главу, у которого нет реальной власти, не имеет смысла.
Намек был прозрачен: никаких переговоров и внерабочих контактов. Отныне связи с семьей Сыту сводились исключительно к строго деловым отношениям со старшим сыном.
Гу Мин кивнул, принимая указание, и переслал еще несколько срочных бумаг. В конце разговора он с искренней надеждой посмотрел на начальника через объектив камеры:
— Господин Фу, я слышал, господин Шэнь отправляется на съемки? Когда вы вернетесь в офис?
Под предлогом того, что муж и сын перенесли сильный испуг, глава корпорации уже несколько дней работал из дома. Сначала он просто уходил пораньше, а потом и вовсе перестал появляться в кабинете. Гу Мин грешным делом подумал, не решил ли босс забросить «Шаофэн» — в конце концов, этот бизнес был далеко не единственным в его активах.
Фу Чунсюй, не отрываясь от подписи документов, ровным тоном поинтересовался:
— Что такое? Двойной оклад тебя больше не устраивает?
У секретаря округлились глаза:
— Двойной?! С каких пор?!
В прошлые разы обходились разовыми премиями, а тут — удвоение годового оклада? Не ослышался ли он?
— Недавно распорядился передать бухгалтерии. Ты не знал?
— Теперь знаю! Пойду-ка нанесу визит главному бухгалтеру. — Гу Мин глубоко вдохнул, едва удерживая победную улыбку. — Вы пока занимайтесь делами, господин Фу, а за компанию не переживайте, я обо всем позабочусь!
— Иди, — сухо ответил Фу Чунсюй.
Экран погас. Подписав оставшиеся файлы и переслав их секретарю, мужчина поднялся из-за стола и вышел из кабинета.
Завтра Шэнь Сы улетает в Пекин, поэтому про выходки Шэнь Бая нужно рассказать прямо сейчас.
* * *
— Хочешь сказать, за всеми этими пакостями стоял Шэнь Бай?
Шэнь Сы лежал на кровати и в групповом чате согласовывал с остальными участниками шоу точку сбора в пекинском аэропорту, когда вошедший муж ошеломил его новостью.
— Угу. — Фу Чунсюй прилег рядом и привлег его к себе. — Будь с ним осторожен. Он разыгрывает из себя твоего отца, и у него явно есть какая-то скрытая цель.
Раньше они оба полагали, будто Шэнь Бай просто затаил обиду на Шэнь Чжэна и захотел присвоить его сына, чтобы тот до конца дней не мог найти родную кровь. Однако доказательства, предоставленные Шэнь Чжэном, говорили об обратном: тот изначально даже не догадывался о беременности Лоу Цинхэ и все эти годы искал исключительно её.
Осознание того, что Шэнь Бай тайком вставлял ему палки в колеса еще полтора года назад, заставило Шэнь Сы почувствовать мороз по коже.
Прижавшись к груди мужа, он слегка вздрогнул:
— А показания этого Сыту И... им можно верить?
— Вполне. После того как он пообщался с Шэнь Баем, мой адвокат провел с ним отдельную беседу, — успокаивающе погладил его по спине Фу Чунсюй. — Они пересеклись в клубе «Есэ». Сыту И подошел поприветствовать Шэнь Бая и именно от Чэн Кэ узнал о твоем существовании. Так что не бери в голову.
Вдаваться в сомнительные подробности Фу Чунсюй не стал — незачем забивать голову мужа всякой дрянью. Как бы ни был ему противен Чэн Кэ, он понимал, что Шэнь Сы когда-то относился к тому с искренней симпатией. И хотя глубокой любви там не водилось, построить семью юноша рассчитывал вполне всерьез.
— Выходит, все те разы, когда Чэн Кэ приходил в «Есэ», он встречался именно с Шэнь Баем? — изумился Шэнь Сы.
Судя по внешности, дорожным машинам и свите Шэнь Бая, тот явно принадлежал к высшим кругам, куда у Чэн Кэ не было ни единого шанса пробиться самостоятельно. Вывод напрашивался один: Шэнь Бай сам вышел на Чэн Кэ. А если учесть, что Чэн Кэ больше года ежемесячно наведывался в клуб «Есэ» в строго определенное время, получается, с самого начала его ухаживания были спланированы Шэнь Баем?
Фу Чунсюй наклонился и коснулся губами его лба:
— Именно так. Подумай, стоит ли рассказать об этом твоему отцу.
Шэнь Сы инстинктивно тянулся к телефону, чтобы написать Шэнь Чжэну, но вовремя вспомнил: тот сейчас лежит в клинике и готовится к сложнейшей операции. Юноша опустил руку.
— Позже. Расскажу, когда закончится операция.
Не хватало еще довести старика до приступа прямо перед хирургическим вмешательством.
Лишь недавно Шэнь Сы узнал, что операцию его отцу предстоит делать на легком. За границей тот попал под обстрел, и осколок застрял в крайне опасном месте — прямо между грудиной и легочной тканью. Одно неверное движение — и задета аорта или пробито легкое, а вытащить лезвием мешают ребра. К тому же из-за постоянных ожоговых микротравм рана непрерывно воспалялась.
Тогда Шэнь Сы искренне удивлялся, как осколок вошел, если его невозможно извлечь, на что Шэнь Чжэн лишь отмахнулся: мол, после ранения пришлось еще немного повоевать, вот металл и сместился вглубь кости. Шэнь Сы тогда даже не знал, как назвать своего новообретенного батю — то ли слишком беспечным, то ли бессмертным.
— Ладно, не хочу об этом думать. Пора спать. Завтра перелет в Пекин, а когда закончим со съемками, я сам загляну к нему и обо всём поговорю.
Настроив будильник, Шэнь Сы отложил телефон на тумбочку и с лукавой усмешкой взглянул на мужа:
— Завтра я уезжаю на неопределенный срок. У тебя случайно нет никаких особых пожеланий?
Кадык мужчины качнулся.
В последние дни Фу Чунсюй вел себя подчеркнуто сдержанно — видимо, искренне верил, будто история с репортерами до смерти перепугала его супруга, и боялся зайти дальше легких поцелуев. Сам Шэнь Сы стеснялся проявлять инициативу, но, будучи человеком, уже вкусившим радости плотской любви, искренне страдал от этой воздержанности. А перед долгим расставанием и подавно не намеревался терпеть.
Обхватив шею мужа, Шэнь Сы притянул его к себе и накрыл его губы своими.
Зажженный этим поцелуем огонь мгновенно вырвался наружу. Фу Чунсюй перехватил инициативу, сжал тонкую талию супруга и легко опрокинул его на подушки.
— Ты сам попросил, — прошептал он в самые губы.
* * *
На следующий день Шэнь Сы с трудом вылез из машины. Ноги слегка пошаливали, а поясница настойчиво ломила, но юноша упрямо провел детей в зал ожидания аэропорта, где их уже поджидала съемочная группа.
— Телохранители летят тем же рейсом, — негромко проинструктировал его Фу Чунсюй, передавая багаж на регистрацию. — Его номер я занес в твой телефон. Без необходимости он к вам не подойдет, так что работай спокойно. Если что случится — сразу набирай меня.
— Угу, понял. — Шэнь Сы взял посадочные талоны и посмотрел на часы: пора проходила к зоне досмотра. — Сяо Наньгуа, Сяо Мин, отправляемся!
— Есть! Дедушка Фу, пока-пока! — Чжан Мин на прощание порывисто обнял дедушку, который провожал их вместе с сыном.
Сяо Наньгуа не отставал от приятеля и с чувством звонко чмокнул старика в щеку:
— Прадедушка, жди Тыковку дома!
— Хорошо-хорошо, малыши. Слушайтесь папу и весело проводите время! — Старик Фу с улыбкой погладил обоих по головам, а затем опираясь на трость, поднялся и вместе с сыном проводил взглядом уходящее к контролю семейство.
Едва фигура Шэнь Сы скрылась за ширмой, мягкость с лица Старейшины Фу мгновенно испарилась. На породистом лице проступила прежняя суровая хватка бывалого дельца.
— Все организовал? — строго спросил он.
Фу Чунсюй кивнул:
— Да. Трое сопровождающих летит с ними, досмотр они уже прошли.
— Внук не в обиде? — поинтересовался старик.
— Нет, Сысы всё понимает.
— Вот и славно. Смотри мне, не повторяй ошибок своего папаши... — Старейшина Фу осекся, понимая, что упоминание путного бездаря-сына только испортит настроение, и махнул рукой.
Впрочем, в собственном внуке он не сомневался — тот отнюдь не походил на своего ветреного родителя.
— Раз уж вы расписались, на этот Новый год привези мужа с ребенком на семейный прием. Пора представить их роду.
Проследив за исчезающей в толпе фигурой супруга, Фу Чунсюй помолчал немного и наконец произнес:
— Хорошо.
В конце концов, стоило сделать уступку ради старика.
* * *
Тем временем Сяо Наньгуа и Чжан Мин крепко вцепились в полы куртки Шэнь Сы, наотрез отказавшись садиться на руки. Изнывающий от ломоты в пояснице отец был только рад такой самостоятельности и неторопливо шагал рядом с малышами.
Разглядывая через панорамные окна выстроившиеся на взлетной полосе лайнеры, Сяо Наньгуа с любопытством спросил у старшего товарища:
— Братик Мин, а ты уже летал на самолетике?
Чжан Мин гордо задрал подбородок:
— Конечно! Я именно на самолете прилетел на съемки!
— Ух ты! И тебе совсем-совсем не было страшно?
— Ни капельки! Знаешь, из окна самолета можно увидеть настоящие облака!
Сяо Наньгуа задрал голову, всматриваясь в небесную синеву:
— А они вкусные?
Папа говорил, что облака мягкие и белые, прямо как сладкая вата. Вдруг они и правда такие же аппетитные?
Чжан Мин озадаченно почесал затылок:
— Не-а, попробовать не получится. Мы же внутри сидим, голову наружу высунуть нельзя!
Ему и самому хотелось узнать, каковы облака на вкус, но в салоне он так и не нашел, где открывается окно.
Узнав, что потрогать и пожевать облако не выйдет, Сяо Наньгуа разочарованно протянул:
— О-о-о...
Он-то думал, раз в небе так мало самолетов, то можно выставить руку и поймать кусочек, а оказалось, тут всё как в машине — высовываться запрещено.
Шэнь Сы с улыбкой нагнулся и взъерошил вихры сына:
— Ладно тебе. Прилетим в Пекин, и дедушка обязательно купит тебе самую большую сладкую вату.
Вспомнив красивого дедушку, который подарил ему пухлый красный конверт, а потом угощал вкусным обедом, Сяо Наньгуа снова повеселел.
Поскольку они пришли аккурат к началу посадки, долго ждать не пришлось: объявили их рейс, и Шэнь Сы повел детей на борт.
Съемочная группа выкупила целый ряд, чтобы юноше было удобнее приглядывать за малышней.
Пристегнув ремни безопасности детворе, Шэнь Сы строго наказал:
— Ремни не расстегивать. Если захотите в туалет — сразу зовите меня, поняли?
— Поняли! — ответил Сяо Наньгуа, прилипнув носом к иллюминатору. — Братик Мин, мы так высоко!
— Ага, и летим очень быстро! Глазом моргнуть не успеешь — уже прилетели! — с важным видом заявил Чжан Мин и достал из своего детского рюкзачка мобильник.
Шэнь Сы как раз успел отправить мужу короткое сообщение о посадке и перевести гаджет в авиарежим, когда заметил действия мальчика:
— Сяо Мин, ты чего задумал? Мы сейчас взлетим, звонить нельзя.
— Папа, я хочу набрать дедушке, — поднял на него глаза ребенок. — Режиссер Ма ведь сказал, что на этот раз за жилье и еду отвечает наш папа? Давай поедем к нам домой? Там как раз дедушка с бабушкой!
Ма Нинго действительно заявлял, что задание шоу «Бесконечное звучание жизни» — это выход участников в топ, а проживание и питание в третьем сезоне полностью обеспечивают такие участники, а остальные не имеют права им помогать.
Впрочем, слова Чжан Мина навели Шэнь Сы на любопытную мысль. А ведь в Пекине у него... кажись, имелись кое-какие связи?
Его новообретенный батюшка прямо сейчас отлеживался в одной из местных клиник. Судя по тому, как секретарь величал его «гендиректором Шэнь», связей у старика хватало. Неужели он не сможет выбить для сына пару скидочных купонов в хорошую гостиницу?
В этот самый момент в палате пекинской больницы Шэнь Чжэн, у которого врач как раз проверял состояние послеоперационного шва, оглушительно чихнул.
Бедный медик аж подпрыгнул, опасаясь, как бы у пациента не разошлись свежие нити.
Шэнь Чжэн лишь беспечно отмахнулся:
— Пустяки! Это мой сынок обо мне вспомнил, не иначе!
Он и понятия не имел, что Шэнь Сы уже летит в Пекин, и с затаенным нетерпением думал: вот приедет сын на съемки, и он обязательно привезет его в родное поместье — показать фотографии матери.