Накануне они договорились не только о раскопках бамбуковых побегов. Добравшись до развилки, Чэнь Чуян перешагнул через придорожную канаву, обернулся и напомнил Линь Хуаню, чтобы тот не забыл заглянуть к нему. Линь Хуань понимающе кивнул, и они разошлись по домам.
Позавтракав, Лю Цюньфэн запряг мула в телегу и отправился в городок. Второй дядя поехал вместе с ним.
К полудню подоспела первая партия пареного батата. Чуян специально перенёс его во двор: день выдался солнечным, и греться на солнышке было куда приятнее — руки не зябли. Едва Чэнь Чуян взялся за нож, как на помощь пришли вторая тётушка и матушка Лю. Бабушке тоже не сиделось одной у очага, и она выбралась во двор вслед за остальными.
Пока старуха грелась в лучах полуденного солнца, Чэнь Чуян, Линь Хуань и вторая тётушка нарезали батат ломтиками. Матушка Лю вместе с Лю Чуньфэном раскладывали нарезку по плетёным бамбуковым подносам. Как только поднос заполнялся, его относили к деревянному стеллажу у стены — его сплотили ещё заранее.
Батат для сушки нельзя разваривать слишком сильно, иначе он размякнет, ровно нарезать его не выйдет, да и выглядеть ломтики будут неряшливо. В огромном котле семьи Лю за один раз уваривался целый заплечный корзинный сбор. Но последняя партия простояла на огне дольше нужного: клубни размякли и нарезке поддавались плохо. Поразмыслив, Чуян решил не мучиться с ломтиками, а нарезать их брусочками.
«Сушёный батат брусочками ничуть не хуже», — подумал он.
Он разрезал клубень пополам, а затем каждый кусок ещё раз надвое — получалось четыре аккуратных ломтя. Так дело пошло куда быстрее, да и брусочки после сушки выходили мягкими, сочными и на вкус ничуть не уступали тонким пластинкам.
За работой завели разговор о строительстве погреба. Вторая тётушка обмолвилась, что Второй дядя, скорее всего, поехал в городок за колодезниками. Те помогут примериться, выберут под подпол подходящее место, а коль место выбрано ладно — и в работе потом мороки меньше.
Чэнь Чуян ждал постройки погреба с огромным нетерпением. Если обустроить хорошее хранилище, весь убранный батат удастся сберечь до самой весны — до третьего, а то и до пятого-шестого месяца! А если продержать урожай так долго, можно будет выгодно его продать, внеся свою лепту в семейную казну.
Бабушкин нрав в последнее время заметно смягчился. Она перестала понукать Второго дядю по пустякам и больше не изводила Лю Чуньфэна разговорами о сватовстве. Вторая тётушка тоже сменила гнев на милость: сегодня утром она даже принесла старую курицу с целебными кореньями и попросила Чэнь Чуяна сварить для старухи питательный бульон.
Настроение у второй тётушки сегодня было приподнятое. Чуян сперва решил, что она радуется примирению со свекровью, но оказалось — дело в другом. Под конец года домой должны были вернуться две старшие сестры Чуньфэна! Вчера от девиц пришла весточка, а целебные коренья как раз прислала старшая из них.
Чэнь Чуян ещё ни разу не видел кузин из семьи Второго дяди. Его свадьба с Лю Цюньфэном игралась в такой спешке, а девицы были выданы замуж далеко от родных мест, что к назначенному дню они попросту не успели приехать.
Какая мать не обрадуется весточке о возвращении дочерей, уехавших в чужие края! Чэнь Чуян искренне радовался за тётушку, да только всегда найдётся тот, кто испортит любой праздник.
Едва госпожа Ли толкнула калитку и переступила порог, Чуян обернулся и тут же пожалел, что не послушал мужа и не запер ворота на день.
Чуяну нечасто приходилось сталкиваться с госпожой Ли, но в те редкие встречи она всегда держалась спесиво, глядя на всех свысока. Нынче же на её лице застыла дикая паника. Не успела она ступить во двор семьи Лю, как разразилась громкими рыданиями.
— Бабушка! В доме беда! Скорее пойдемте со мной, наведите порядок! Нельзя дозволить свёкру творить такое безрассудство! — захлёбываясь слезами, госпожа Ли бросилась к старухе. Чэнь Чуян поспешно поднялся и встал подле бабушки, хотя открытого нападения не ждал.
Судя по перепуганному виду госпожи Ли, в том доме и впрямь что-то стряслось. Вдруг бабушка сама захочет пойти с ней?
Вид рыдающей в три ручья незваной гостьи поверг всех в замешательство. Пока домочадцы пытались сообразить, что происходит, госпожа Ли бухнулась перед старухой на колени, схватила её за руки и запричитала с новой силой.
Бабушка же сидела неподвижно. Даже когда госпожа Ли вопила у самого её носа, старуха и бровью не повела. Это лишь подлило масла в огонь. Гостья наигранно помялась под взглядами присутствующих, а затем выложила всё дочиста:
— Бабушка, вы бы знали! Свёкор совсем из ума выжил! Как выгнал Второго брата и порвал с ним узы, так сам на себя похож не стал! Мало того что не прогнал ту девку, что притворилась беременной, так ещё больше к ней привязался! Приказал всем в доме звать её не «маленькой госпожой», а главной хозяйкой! Даже нас с Юньфэном заставляет её так величать! — На этих словах госпожа Ли ткнулась лицом в колени старухи и подпустила ещё больше слёз. Во дворе стоял лишь её отчаянный вой.
Госпожа Ли заливалась слезами, разыгрывая глубокую обиду, да вот только утешать её никто не спешил. Утерев мокрое лицо, она смущённо уставилась на окружающих и продолжила:
— Бабушка! Кабы дело было только в имени, я б слова не молвила! Но свёкор и впрямь лишился рассудка! Он собирается созвать гостей на пышный пир и официально взять эту женщину в законные жёны!
На этот раз госпожа Ли испугалась не на шутку. Прежде Линь Роу открещивалась от предсказаний гадателя, и госпожа Ли верила ей лишь наполовину. Но стоило Лю Шиминю приказать звать её хозяйкой дома, как та девка мигом сбросила маску.
Раньше Линь Роу вела себя кротко и угодливо, а нынче от её былой скромности и следа не осталось. Если она станет законной свекровью, о спокойной жизни госпоже Ли придётся забыть навсегда! Та девка ей обязательно отомстит!
Госпожа Ли замерла у ног старухи, преданно заглядывая ей в глаза. Но сколько бы она ни распиналась, бабушка Лю даже легонько нахмуриться не соизволила.
— И что с того, если свёкор решит жениться снова? — равнодушно отозвалась старуха. — Человек он пожилой, пусть подле него будет та, кто скрасит старость и подаст чашку чаю. Линь Роу — баба смирная, так что не бунтуй. Вот приведёт он в дом лютую свекровь — тогда тебе точно придётся познать на собственной шкуре, каково это — с утра до ночи исполнять невесткин долг.
Госпожа Ли была уверена: услышав о женитьбе бывшего мужа, старуха изойдёт на гнев быстрее всех. Кто бы мог подумать, что она отреагирует так хладнокровно!
— Бабушка! — всплеснула руками госпожа Ли, приходя в крайнее отчаяние. Вспомнив про сына, который целыми днями просиживал за книгами, она окончательно потеряла самообладание. — Бабушка, если вам наплевать на нас с Юньфэном, подумайте хотя бы о Линьцзы! Мальчик стал таким послушным! Учитель хвалит его, говорит, он делает невероятные успехи. Если продолжит стараться, на будущий год непременно сдаст академический экзамен юаньши и получит звание сюцая!
При упоминании внука бабушка наконец нахмурилась:
— Какое отношение женитьба свёкра имеет к Линьцзы? Неужто новая баба помешает ему сдать экзамен? И что за вздор ты несёшь? С чего бы его женитьба стала вопросом вашей жизни и смерти?
— Бабушка! — госпожу Ли аж колотило от досады. Она не могла понять: то ли старуха действительно сидит в неведении, то ли просто притворяется глупой. Делать нечего, пришлось выложить последнюю карту — припомнить случай, когда бабушку заперли в дровянике.
— Бабушка, вы разве забыли? Как только вы ушли из того дома, ваша служанка Сяо Хун тут же перешла к Линь Роу! В тот день, когда вы чуть не замёрзли насмерть на заднем дворе, вас намеренно заманили в ловушку! Эта тварь специально отозвала вашу служанку! Как вы можете позволить столь хитрой и жестокой бабе стать полноправной хозяйкой дома Лю?
Госпожа Ли искренне верила: узнав правду о своём затворничестве, упрямая старуха вспыхнет от ярости.
Про историю с заточением знала уже вся семья, включая Второго дядю. Но не успела бабушка ответить, как вторая тётушка издала презрительный смешок:
— Насколько мне известно, та девка Линь Роу сидела в доме тише воды, ниже травы. Перед вами с мужем вечно кланялась, звала «молодым господином» да «молодой госпожой». Даже если у неё хватило дерзости навредить бабушке — вы двое от неё ничем не лучше!
— Вторая тётушка! — уставилась на неё госпожа Ли, вспыхнув от обиды. Но тётушку было не смутить.
— Что, я не права? Будь вы с Лю Юньфэном порядочными людьми, разве молчали бы до сегодняшнего дня? А нынче являетесь с запоздалыми откровениями! Нечего тут корчить из себя добродетельных!
— Тётушка, раньше всё было...
В отличие от кроткой матушки Лю, со Второй тётушкой госпожа Ли ссориться опасалась. Она попыталась было сгладить углы, но тётушка отрезала:
— Не зови меня тётушкой! Больше я тебе не родня.
Резкий отпор смутил госпожу Ли. Не понимая причин такой неприязни, она тут же решила, что во всём виновата матушка Лю — мол, бывшая свекровь наплела про неё гадостей.
Впрочем, выказывать гнев госпожа Ли не посмела. Она сменила тон и бросилась к матушке Лю:
— Матушка! Вы ведь развод с отцом получили аккурат из-за этой твари! Неужто спокойно снесёте, как она входит в дом хозяйкой? Не притворись она беременной, не позови вас ухаживать за ней — не стряслось бы всей этой беды! Она хитра и беспощадна! Кабы она встала во главе дома — чёрт с нами с Юньфэном, но как же Линьцзы? Она же со свету его сживёт!
— У Линьцзы есть такая бойкая мать, как ты. Ему никто не страшен, — ответила матушка Лю, отстраняясь. Когда госпожа Ли потянулась к ней, женщина лишь слегка отвернулась, избегая прямого контакта. Её ледяное равнодушие поразило госпожу Ли до глубины души.
Оказавшись спиной к остальным, госпожа Ли перестала сдерживать злобу. Она одарила матушку Лю свирепым взглядом и рывком поднялась на ноги. Прежде она привыкла помыкать свекровью, но та явно изменилась и больше не собиралась терпеть её выходки.
Госпожа Ли хотела было снова обратиться к бабушке, но матушка Лю позвала:
— Чуян, ты помнишь, что говорил Цюньфэн?
Чуян прекрасно помнил: Лю Цюньфэн зарёкся пускать семью брата на порог. Из-за этого решения мать с сыном когда-то даже крепко вздорили.
Чэнь Чуян не ожидал, что матушка Лю сама припомнит те слова и попросит его выставить непрошеную гостью.
А впрочем, Чуян и сам мечтал избавиться от госпожи Ли. Смысла вести долгие речи с ней не было никакого.
Прежде, когда они только разделили имущество, они ещё оставались роднёй. Но нынче узы были порваны окончательно. Собирается ли старик Лю брать новую жену или наложницу — какое им до этого дело?
— Невестка, раз вы всё сказали, прошу к выходу. У нас полно дел, задерживать вас не станем, — проговорил Чуян вежливо, однако действовать стал решительно: схватил госпожу Ли за рукав и потащил к воротам.
Госпожа Ли не добилась своей цели и уходить ни в какую не желала. Видя, что старуха даже не смотрит в её сторону, она вновь воззвала к матушке Лю:
— Матушка, неужели вы спокойно смотрите, как свёкор берёт новую жену? Вы же прожили вместе столько лет! Даже если Второй брат вспылил, со временем он оттает, и мы снова станем единой семьёй! Но если свёкор женится на той девке — мы и впрямь превратимся в чужих людей!
Госпожа Ли вопила от отчаяния, но матушка Лю лишь уронила с ледяным спокойствием:
— Мы и так чужие. Уже давным-давно.
— Матушка! — госпожа Ли чуть не взвыла от бессилия. Ей казалось, будто все эти люди лишились ума: сколько ни толкуй, до них ничто не доходит!
Её голос сорвался на пронзительный визг, полностью заглушивший слова Чуяна, который в тот же миг тоже позвал матушку Лю.
— Матушка... — тихо повторил Чуян, глядя на её бесстрастное лицо. Ему стало невыносимо жаль её. И не только сейчас: с самого дня развода с Лю Шиминем матушка Лю ходила сама не своя — угрюмая и подавленная, куда сильнее, чем после раздела имущества.
Впрочем, лучше всех свекровь понимала вторая тётушка. Услышав её резкие слова и чуя настрой матушки Лю, она сразу смекнула, к чему всё идёт.
Вторая тётушка подскочила к Чуяну и помогла ему потащить госпожу Ли. Увлекая захлёбывающуюся от злобы женщину к калитке, она бросила ей в лицо:
— Лю Шиминь разорвал узы с нашим Цюньфэном. Да вот только дедовское наследство перешло к Цюньфэну! Выходит, от рода Лю откололся не Цюньфэн, отказавшийся от отца, а сам Лю Шиминь! А раз вы с мужем увязались за ним, то и к нашей семье больше никакого отношения не имеете! Нечего тут родниться да выкрикивать «тётушка» да «матушка»! Проваливай! В доме Лю вам не рады!
Вторая тётушка и не думала церемониться с этой дрянью. Она ведь была далеко не дурой и прекрасно понимала, кто спал и видел, как пригреть к рукам чужие пожитки. Именно эта гадина без конца подзуживала старуху, требуя выдать Чуньфэна замуж!
Слова тётушки словно обухом ударили госпожу Ли. Лишь теперь до неё дошёл истинный смысл фразы «мы и так чужие».
— Чуян! — превозмогая отвращение, госпожа Ли вцепилась в него, точно в последнюю соломинку. Ей было известно, как слепнущий Лю Цюньфэн души не чает в своём гэере. К тому же этот парень только что назвал её «невесткой»! Стало быть, он всё ещё считает их своей семьёй! Если Чуян замолвит перед мужем словечко, Второй брат пойдёт к старику, и тот не посмеет привести в дом новую бабу!
Её лицо ещё никогда не выражало такой лелеющей ласки. Крепко сжав руки Чуяна, она запричитала с мольбой в голосе:
— Чуян! Мой Юньфэн и твой Цюньфэн — родные братья! Единая кровь! Кроме вас, нам помочь некому! Умоляю тебя, помоги старшему брату! Помоги невестке!
Пользуясь тем, что госпожа Ли мёртвой хваткой вцепилась в его пальцы, Чуян изо всех сил потянул её к воротам. Среди этой толкотни ему неожиданно припомнилась выходка мужа в день званого обеда. Чуян смягчил голос и кротко проговорил:
— Невестка...
От этого ласкового обращения у Второй тётушки брезгливо нахмурились брови, а вот госпожа Ли расцвела в довольной улыбке:
— Чуян, миленький!
На сердце у неё отлегло. Так она и знала! Неотёсанный деревенский гэер из нищеты — стоит улыбнуться да сказать пару ласковых слов, как он тут же станет выслуживаться!
Госпожа Ли упивалась своим торжеством, а Чуян тем временем продолжал увлекать её к калитке:
— Невестка, ступайте на улицу, мне надо вам кое-что сказать.
— Ох, конечно! — оживлённо отозвалась госпожа Ли. На этот раз её не пришлось тащить силою — она сама прибавила шагу.
Не обращая внимания на помрачневшую тётушку, Чэнь Чуян вывел гостью за порог. Распахнув воротную створку, он бросил беглый взгляд на дорогу и заметил экипаж, стоящий у дома Второго дяди.
Вот оно что! Госпожа Ли пожаловала не одна.
— Чуян, так о чём ты... — начала было госпожа Ли, но огласить мысль не успела: сильный толчок в спину заставил её потерять равновесие. Проковыляв несколько шагов, она с маху грохнулась прямо в грязь.
Вслед за этим раздался оглушительный стук захлопнувшихся ворот. Лежа на земле, госпожа Ли не могла поверить в происходящее.
Какая-то жалкая нищебродская тварь посмела её обмануть!
Выставив госпожу Ли, Чэнь Чуян мгновенно задвинул тяжёлый засов. Когда разъярённая баба принялась ломать створки ворот, засов уже намертво держал дверь, так что опасаться было нечего.
— Чэнь Чуян! Ах ты мелкая дрянь! Отпирай, слышишь?! Живьём сожру, стервец! — вопила госпожа Ли за воротами.
Однако Чуян перекричал её:
— Эй, невестка! Я в деревне всех женщин твоего возраста так зову! Кабы это слово ввело тебя в заблуждение — что ж, при следующей встрече буду кликать тебя невесткой Ли. Или тебе больше по душе называться невесткой Лю?
Чуян стоял перед запертой калиткой, слушая бессильные вопли за стеной, и не мог удержать довольной улыбки. Кто бы мог подумать, что утереть нос мерзкой бабе окажется так приятно! На душе у него было сладостно и легко, словно он только что разжился целым сундуком серебра.
— Хи-хи!