Вчера был ярмарочный день, и торговля в лавке шла довольно бойко. Сегодня же всё затихло: к полудню едва удалось продать несколько чи ткани. Чэнь Чуян и Линь-гэер стали придумывать, какими мелочами можно расширить ассортимент — носовыми платками, ароматными саше или хотя бы лентами для волос.
Девушкам да гэерам такие вещицы по душе. Пусть ценник невысок, но за счёт быстрого оборота выйдет неплохая прибыль.
Изначально Чуян помышлял о лавке готового платья. Однако, изучив счётные книги, понял: торговать отрезами тоже выгодно. Впрочем, мысли о пошиве одежды он не бросил.
Хоть их лавка и располагалась вдали от пышной Ювелирной улицы, зато совсем рядом со снующей пристанью! А на пристани в основном толклись дюжие работяги да проезжие купцы. Пусть изысканный женский наряд тут спросом пользоваться не будет, зато простые повседневные халаты для мужчин разлетались бы на ура.
Чуян тут же поделился задумкой. Линь-гэер засомневался: не неудобно ли двум гэерам торговать мужским платьем? Но Чуян лишь отмахнулся:
— Местные мужчины в лавку за одеждой не пойдут — им дома жёны шьют. А вот приезжие да матросы купят не раздумывая и отправятся дальше. Кому какое дело?
— И то правда, — согласился Линь Хуань. — Может, сшьём пару комплектов на пробу?
— Давай. Скроим по меркам Дунпина и моего мужа. Не продадим — сами носить будут.
Сказано — сделано. Пока они готовились к работе, Линь Хуань заговорил об управлении лавкой. Он предложил Чуяну не приходить каждый день: в будни покупателей немного, один человек вполне справится. Чуяну достаточно приходить по ярмарочным дням, чтобы лишний раз не переутомляться.
— Ты ведь с ребёнком под сердцем, день-деньской на ногах. Боюсь, свекровь твоя себе места не находит.
В этом и крошилась главная причина беспокойства Линь Хуаня. Сколько дней работала лавка, столько матушка Лю и носила сюда горячие обеды. Она так переживала, что её зять останется голодным, что заодно кормила и Линь Хуаня, отчего тот ужасно смущался.
Доводы были разумными, и Чуян согласился. Впрочем, сидеть без дела он не собирался: если дома найдутся хлопоты — останется в усадьбе, а если день выдастся свободным, то что дома сидеть, что в лавке — разницы нет. Зато с Линь-гэером можно перекинуться словом, чтобы тот не скучал в одиночестве.
С лавкой всё утряслось легко, а вот арендная плата за поля не выходила у Чуяна из головы.
Вчера он дал арендаторам три дня сроку. Третий день аккурат выпадал на следующую ярмарку. Расчёт был точным: отработав в лавке, он вернётся в деревню и как раз узнает решение упрямцев.
Сказано «три дня» — значит, нужно дать им время до последней минуты. А как поступить с должниками дальше, станет ясно на четвёртый день. За эти двое суток как раз можно всё спокойно подготовить.
Февральский ветер окончательно утратил зимнюю стужу. Шли последние дни месяца, и утренний бриз, касаясь лица, не колол холодом, а приносил приятную свежесть.
После завтрака Чуян попросил матушку Лю помочь вынести стол и скамью под свес крыши. Он собирался разобрать на свежем воздухе счётные книги и договоры аренды, а заодно поспрашивать Вторую тётушку о некоторых семействах. Замысел, как осадить упрямцев, у него уже созрел, но следовало получше узнать положение дел у остальных арендаторов.
Едва Чуян поделился задумкой, матушка Лю отправилась за Второй тётушкой. Вместе с ней пришёл и Лю Чуньфэн.
— Вторая тётушка, я вот что подумал: против каждой болячки есть своё лекарство. Давайте решим всё просто. Дядюшка Лю Шифу — наш родственник. Если его семья откажется отдавать кусок урожая, мы отдадим эти поля другим родственникам, с которыми они давно на ножах. Поля вернутся к нам без скандала, а уж пусть новые арендаторы сами с ними разбираются.
Чуян с надеждой посмотрел на Вторую тётушку, ожидая одобрения. И тётушка действительно расплылась в улыбке:
— Чуян, ну и голова у тебя! Задумка чудесная!
Она и впрямь искренне радовалась. Вторая тётушка сама давно мечтала так поступить, да Второй дядя не разрешал. Теперь же, когда мужа нет дома, удержать её некому. Наконец-то удастся проучить наглую родню и выместить всю накопившуюся за долгие годы обиду!
Получив поддержку, Чуян повеселел и изложил остальные соображения:
— Поля семьи Дэн отдадим тем, кто по-настоящему перебивается с хлеба на воду. А наделы семьи Цзянь передадим кому-то из родни бабушки. Пусть положение у этих семей похожее, но дурить они не станут. Увидев, что мы больше не намерены терпеть своенравие и спрашиваем со всех по всей строгости закона, остальные дурить не посмеют.
— Как скажешь, так и сделаем! Эх, до чего же нашему Цюньфэну повезло с тобой! — тётушка души не чаяла в зяте.
Мальчик был добр, но не размазня, с твёрдым характером и ясными правилами. В большой семье с богатым хозяйством только такой хозяин и нужен, иначе любое богатство быстро растащат пронырливые соседи.
Вторая тётушка принялась вместе с Чуяном подбирать подходящие семьи. Они и не подозревали, что заготовленный план для семьи Цзянь не пригодится — Цзянь Чэнвань сам привёз зерно!
— Дядюшка Цзянь, зерно отвезите к дому Второго дяди, а сами заходите к нам — переподпишем договор аренды, — распорядился Чуян, едва увидев у ворот Цзянь Чэнваня, отца Цзянь Дабао.
Тот сразу всё понял. Долг висел за прошлый год, а старшая ветвь семьи Лю приняла управление водяными полями только в этом. Понятно, что прошлогодний урожай полагался Второму дяде.
Цзянь Чэнвань ушёл, а Вторая тётушка бросила короткий взгляд в сторону кладбищенского холма предков. Чуян сразу всё понял: прежде Цзяни дерзили, опираясь на заступничество Бабушки Лю. Теперь старой госпожи не стало, а Лю затребовали долги без поблажек. Поняв, что чай остыл и прежняя покровительница больше не защитит, Цзяни предпочли покорно расплатиться.
Среди должников числились не только эти трое, но именно они отличались особой въедливостью и бесстыдством. Едва Цзяни сдали зерно, следом потянулись ещё несколько дворов. Впрочем, четыре или пять семейств так и не явились.
— Видимо, выжидают, — заметила Вторая тётушка. — Хотят проверить, правда ли мы отобрали бы поля через три дня.
— Пусть выжидают, — спокойно отозвался Чуян. Подумаешь, подождать ещё день.
В ту ночь Чуян снова лёг поздно. Но на сей раз не от тревог за лавку или поля, а от тоски по Лю Цюньфэну.
Как же хотелось, чтобы муж поскорее вернулся! Чтобы обнял, чтобы похвалил за усердие. Чуян чувствовал, что отлично справился с арендой. Если послезавтра всё разрешится благополучно, Цюньфэн сможет со спокойной душой доверить ему домашние дела и обучить всем тонкостям торговли.
«Малыш, когда же твой папа вернётся?»
Чуян ласково погладил животик. Пусть дитя было ещё совсем крошечным и не могло ничего слышать, Чуяну хотелось выговориться.
Восемнадцатого февраля снова наступил ярмарочный день. В лавку отправился не только Чуян, но и матушка Лю. Торговать она не умела, зато могла присмотреть за товаром да помочь по мелочи.
Как и предполагал Чуян, ярмарочный день принёс море покупателей. С часа Змеи до часа Лошади прилавок не пустел ни на минуту, отдохнуть удалось только ближе к полудню. Тогда-то Линь Хуань и отозвал Чуяна в сторону.
— А ведь мелкий товар — настоящее золото! — глаза Линь-гэера горели азартом. — Ароматные саше почти распродали! Вчера три десятка разлетелось! Надо срочно заправлять новые, а то товар кончится.
Послушав его, Чуян предложил давнюю задумку:
— Хуаньхуань, а что если нам скупать платочки да саше у деревенских мастериц? Самим всё отшивать тяжело, всех денег не заработаешь. Зато и себе жизнь облегчим, и деревенским дадим подработать.
— Отличная мысль! Всё равно я теперь зарабатываю кучу денег, куда больше, чем раньше, — расхохотался Линь Хуань.
Матушка Лю тем временем ушла на задний дворик разогревать обед, принесённый из дома. Пообедав, Чуян подвёл итоги кассы. После полудня он не стал оставаться — сказывалась усталость прошлых дней. Хотелось вернуться домой, передохнуть полдня и набраться сил перед завтрашней смутой. Линь Хуань спорить не стал.
Уходя, Чуян узнал приятную новость: Старший дядя по тётушке уже взялся за витринный стеллаж под мелкий товар и обещал закончить его дня через два.
Возвращаясь домой с матушкой Лю, Чуян слушал её тревожные наставления. Поглядывая на небо, женщина понимала: сегодня должники уже не придут, а завтра разразится буря. Она боялась, как бы в драке не навредили Чуяну, и без конца твердила, чтобы тот держался подальше от чужих свар.
— Матушка, не переживай, — улыбнулся Чуян. — Разве вы со Второй тётушкой и Чуньфэн меня не защитите? Да и люди вокруг будут. Не боись! Если они не распускают руки, мы решим всё миром. А уж если полезут в драку — сами виноваты, заодно и проучим за все годы, что они пили кровь из Второго дяди!
— Ох, дитя... — вздохнула матушка Лю. — И в кого ты у меня такой становишься? Вылитый мой Второй сын! Рассуждаешь точь-в-точь как Цюньфэн.
Чуян лишь посмеивался. Конечно, драки он не желал, но успокоить мать следовало. Она ведь была до того мягкосердечной, что даже если бы её ударили по щеке, она бы переживала, не ушиб ли свой кулак обидчик. Неудивительно, что Бабушка Лю помыкала ею столько лет.
Вечером восемнадцатого февраля истёк назначенный Чуяном трёхдневный срок. На южном конце деревни, в доме Дядюшки Лю Шифу, стоял хохот — там будто праздновали большую победу.
— Ха-ха! Ну что, съел?! — Тётушка Лю буквально заходилась от смеха. — «Три дня, три дня!» Солнце село, а от них ни слуху ни духу, даже не пикнул никто! А я-то два дня ночи не спала, переживала! Говорила же вам: этот гэер Сюй Миньфэн — такой же слизняк, как и его свекровь!
Вся семья вторила ей. Ещё бы! И зерно сберегли, и лицо не потеряли, да ещё и с арендой на будущий год вопрос решён. Зачем платить, если можно просто тянуть время? Новый зять умеет только бросаться пустыми угрозами!
Под конец февраля дни заметно удлинились. Едва пробило час Дракона, солнце уже затопило деревню ярким светом. Крестьяне отворяли ворота, собираясь на работу. Семья Дядюшки Лю Шифу тоже поднялась спозаранку.
— Вы чего это припёрлись с утра пораньше? — нахмурился Лю Шифу, выходя во двор и в изумлении протирая глаза. У ворот толпилась целая орава людей.
— Лю Шифу, нас прислал хозяин за арендной платой. Подготовил зерно? — Шэнь Чангуй и его брат стояли впереди нескольких арендаторов семьи Лю.
Лю Шифу мгновенно протрезвел. Значит, этот чэньский выскочка не шутил?!
— Нету никакого зерна! Пусть этот Чэнь сам призовёт своих псов и попробует отобрать! — взвился Лю Шифу. Его, седого старика, какие-то батраки назвали по имени! Какая дерзость!
— Стало быть, отдавать аренду отказываешься? — уточнил Шэнь Чангуй точь-в-точь по инструкции хозяина.
— Отказываюсь! Пусть попробует силой взять! — Лю Шифу замахнулся и толкнул братьев Шэнь. Из дома выскочили его сыновья и с бранью попёрли на пришедших.
Шэнь Чангуй только этого и ждал. Повернувшись к спутникам, он громко спросил:
— Все слышали? Лю Шифу отдавать зерно отказался.
— Слышали!
— Тогда уходим, — развернулся Шэнь Чангуй.
Вся компания молча повернула назад, оставив опешивших хозяев стоять среди двора. Им нужен был лишь прямой отказ!
Затем братья Шэнь направились к дому Дэн Дахуна на въезде в деревню. Разговор повторился. Дэн Дахун не дерзил, но суть осталась той же: зерна нет и не будет. Следом обошли остальные упрямые дворы. Получив устные и физические отказы, работники вернулись к усадьбе Лю. С ними шли несколько честных крестьян, готовых немедленно подписать договоры на освободившиеся поля.
Лишь к полудню Лю Шифу, Дэн Дахун и прочие заговорщики заподозрили неладное. Проходя мимо своих наделов, они остолбенели: на их водяных полях вовсю хозяйничали чужие люди! Семья Лю без лишних слов передала землю другим арендаторам!
Вот тут-то до них дошло. Паника охватила должников! Ведь никаких земельных актов у них на руках не было. Прежде они дерзили только потому, что знали: Лю уступчивы и боятся людского осуждения. Но стоит хозяевам проявить твёрдость — и вся спесь упрямцев рассыпалась в прах.
Толпа разъярённых крестьян ринулась к усадьбе Лю. Но Чэнь Чуян давно подготовился и ничуть не испугался.
— Зять Цюньфэна! Как у тебя сердце не болит?! — завопил Лю Шифу, вбегая во двор. — Десять му водяных полей — кормильцы всей нашей семьи! Ты отбираешь их без причины! Ты что же, заморить нас голодом решил?!
— Вот именно! — подхватила его жена. — Наш Данюй в городскую школу ходит! Без этих полей чем платить за обучение?!
Молодняк из семьи Лю Шифу тут же сменил тон на сиротливый:
— Дядюшкин зять, ну сжалься! Положение у нас тяжёлое. Вспомни, ведь отец Данюя и Цюньфэн — троюродные братья! Не оставляй нас без куска хлеба...
— Чэнь Чуян, родители сгоряча лишнего взболтнули, не держи зла! Ради Цюньфэна дай нам житья!
Семья Лю Шифу наперебой запричитала, пытаясь вызвать жалость. Но Чуян слишком хорошо знал их истинное нутро.
— Дядюшка, во-первых, поля у вас отобрали не без причины. Срок двухлетнего договора истёк. Вы отказались платить аренду. Мы действуем строго по закону. Что толку попусту сотрясать воздух? Эти десять му уже отданы вашему младшему брату. Вы оба из рода Лю, так что земля осталась в семье.
Лю Шифу и его младший брат враждовали из-за раздела наследства так люто, что много лет даже не здоровались!
Услышав это, Тётушка Лю окончательно слетела с катушек:
— Чэнь Чуян, ах ты дрянь этакая! Да кто ты вообще такой?! Какое право ты имеешь распоряжаться землями Лю?! Цюньфэн — хозяин в доме! А ты что за пустое место, чтобы здесь указывать?!
Чуян не всколыхнулся.
— Тётушка, я — законный супруг рода Лю, и имею полное право распоряжаться делами. Муж лично доверил мне всё хозяйство.
Повернувшись к братьям Шэнь, он добавил:
— Братья Шэнь, будьте добры, заберите прошлогодний долг. Ровно две тысячи цзиней зерна. Или двенадцать лянов серебром. Ни медяком меньше.
— Ты... ты что задумал?!
— Собрался среди бела дня грабить нас?! — взвыли родственнички.
Чуян не стал слушать ругань. Братья Шэнь вместе с крепкими батраками молча двинулись к выходу. Семье Лю Шифу ничего не оставалось, кроме как сломя голову бежать домой — спасать своё зерно.
Наблюдая за этим позором, Дэн Дахун и вовсе обомлел. Они-то надеялись, что Лю Шифу спасёт положение, а они прикроются его спиной! А новый зять оказался настоящим лютым помещиком!
— Хозяин! Да нету у нас зерна, нету! Пожалей старых да малых! — Дэн Дахун грохнулся на колени прямо в грязь. Здоровый, рослый мужик стоял на коленях перед молодым гэером! Соседям за него стыдно стало, но самому Дэн Дахуну было плевать — лишь бы не платить.
Чуян знал: притворяться несчастным — главный трюк этой семейки. Не теряя времени на разговоры, он повёл толпу прямо к дому Дэн Дахуна.
Заглянули в кухню — кадки для риса и муки пустые. Чуян подошёл к котлу, провёл пальцем по внутренней стенке и посмотрел на подушечку пальца.
— Говоришь, ваша семья несколько месяцев масла и мяса не видела?
Вокруг собрались не только Лю и Дэны, но и полдеревни зевак. Всем хотелось увидеть, насколько строг новый хозяин. Лю Шифу все знали как наглого хапугу, но Дэн Дахун-то считался нищим! Его дети ходили во вшах, жена связывала волосы простой деревянной шпилькой, сам он вечно ходил в засаленном рваном латаном-перелатаном вранье.
Чуян не стал спорить. Он просто показал свой палец: у человека, не видевшего жира месяцами, котёл не может блестеть от масленой плёнки!
— Не верите — проверьте сами.
Несколько деревенских баб тут же сунулись к котлу. Жена Дэна с воплями бросилась защищать печь, но её быстро оттеснили.
— Ах ты паскуда! Это называется «месяцами жира не видали»?! Да тут котёл блестит чище, чем у меня дома! Они тут мясо каждую неделю жрут! — взвилась одна из селянок. Опытные хозяйки сразу раскусили обман.
— Тьфу, бесстыжие! Сами втихаря брюхо набивают, а перед людьми нищими притворяются! Верни назад солонину, что я тебе прошлой зимой давала!
Поняв, что обман раскрыт, семья Дэн устроила истерику, валяясь по полу и крича, что мясо им дарили добрые люди.
Чуян велел обследовать комнаты. Семья Дэн пыталась грудью закрыть двери, но батраки легко прошли внутрь. Зайдя в дальнюю тёмную кладовку, они вытащили оттуда несколько тугих мешков с отборным зерном!
— Дэн Дахун, что теперь скажешь? Если опять станешь божиться, что в доме ни зёрнышка, стало быть, это зерно не твоё и мы забираем его себе.
— Хозяин! Сжалься! Дай нам ещё шанс! В этом году мы всё отдадим вовремя! — заскулил Дэн Дахун.
Заметив, что кое-кто из сердобольных крестьян всё ещё сомневается, Чуян громко произнёс:
— Если кто-то считает, что я или семья Лю поступаем жестоко — что ж! Давайте тогда пересмотрим условия для всей деревни. Будем взимать аренду так, как это делают помещики в соседних деревнях...
— Не надо, хозяин! — перепугался арендатор И Дэгуй. — Семья Лю и так милосердна! Вы сами платите поземельный налог да ещё берёте на десятую долю меньше зерна, чем все вокруг! Тот, кто после этого недоволен — просто неблагодарная тварь!
Чуяну только того и надо было. Он тут же объявил, что поля семьи Дэн отныне переходят семье Ван.
Толпа одобрительно зашумела:
— Семье Ван? Это правильно! Старуха Ван годами болеет, всю семью разорила. Дети у них тощие как жерди, а эти Дэны хоть и грязные, зато рожи наели — паршивцу их всего семь лет, а растолстел как бычок!
Вдруг с улицы донёсся громкий крик:
— Народи-и-ище! Гоу Дачжэнь застала своего мужика в постели с Сюй Цинлянь! Накрыла прямо в кровати!