Дети растут не по дням, а по часам. За прошедший месяц Гого преобразился до неузнаваемости: от недавней красноты и сморщенной кожицы не осталось и следа, кроха заметно округлился и погладнел. Разменивать первый месяц шумным застольем не стали — Второй дядя рассудил, что куда разумнее устроить пышный праздник на сотый день. На сороковины пришли бы только близкие родственники, а стодневное торжество позволит собрать всю деревню и наделать шуму.
Лю Цюньфэн прекрасно понимал замысел дяди. Тот души не чаял в малыше, видя в нём будущее рода Лю, да и надеялся, что весёлый праздник окончательно развеет мрачную тень, висевшую над домом весь прошлый год. Год действительно выдался тяжёлым, семья пережила немало невзгод, и хорошая встряска была необходима.
Теперь, когда новые угодья располагались ближе к владениям старшего дяди, Цюньфэн решил съездить в горы за дедушкой и бабушкой. Он планировал привезти стариков в гости до самого стодневного пира.
В день отъезда Цюньфэна деревенские как раз собирались глушить рыбу на речном заграждении. Садясь в повозку, он строго-настрого запретил Чэнь Чуяну подходить к воде:
— Срок выдержали, месяц прошёл, но ты всё равно послушай матушку — посиди дома ещё недели две. Я уже договорился с соседями: и крупную рыбу, и мелочь принесут прямо к порогу, а там готовь, как душе угодно.
Чуян улыбнулся:
— А как же Чуньфэн? Он ведь точно побежит, ещё вчера уши прожужжал.
Опустошить реку — дело не из лёгких. К ловле готовились заранее, зазывая всю округу, чтобы люди освободили день. Чуньфэн давно подбивал Хэйва пойти с ним, но у того выпал день занятий в школе. Тогда юноша переключился на Линь-гэера. Линь Хуань последнее время без продыху работал в лавке, но родители, пожалев сына, отпустили его подсобить на реке, пообещав сами встать за прилавок.
* * *
Проводив мужа, Чэнь Чуян вернулся в дом. Сентябрьский ветер уже принёс первую прохладу, а матушка строго запрещала ему оставаться на сквозняке.
С рождением первенца родня не давала Чуяну проходу — Второй дядя с тётушкой дневали и ночевали у них, так что молодым родителям едва удавалось подержать малыша. По ночам ребёнок спал с кормилицей, а днём вокруг него суетилась целая орава. Чуяну оставалось лишь есть да спать. За этот месяц он отъелся не меньше сына — щёки округлились, появился румянец.
Вторая тётушка, поя малютку овечьим молоком, к которому Цюньфэн решил приучать сына заранее, с улыбкой заметила:
— А Чуяну округлость к лицу! Совсем другой вид стал.
Матушка Лю поддержала:
— И не говори! Удивительное дело: я в своё время во время беременности набрала, а за первый месяц после родов иссохла вся. Чуян же у нас, похоже, к полугоду малютки сам превратится в упитанного крепыша!
Вторая тётушка вдруг вздохнула, и её улыбка угасла.
Женщины худеют в первые месяцы после родов от тяжкого труда, бесконечной бессонницы да скудной еды. Но ворошить прошлое тётушка не стала — к чему вспоминать былое?
Чуян на самом деле не растолстел: до беременности он был совсем худощавым, да и во время вынашивания почти не прибавил, так что сейчас просто набрал естественную форму, став похожим на Чуньфэна. На подколку матушки он лишь рассмеялся — ведь Цюньфэн чуть ли не каждый день мерил его рост засечками на косяке и взвешивал на руках, нащупывая свежие складки.
— Матушка, а я ведь вырос! — гордо заявил Чуян.
Он и впрямь за последний год заметно вытянулся. Матушка Лю подозвала его к себе, примерилась рукой к макушке и с удивлением подтвердила:
— Надо же, и правда подрос!
— Так он же совсем юный, — отозвалась Вторая тётушка. — Парни и в восемнадцать-девятнадцать лет в рост идут. Вспомните Цюньфэна: рос наравне со старшим братом, а потом как махнул — отца перерос!
Все дружно вспомнили возраст Чуяна. Он ведь был старше Чуньфэна едва ли на год, а уже держит на руках собственного первенца.
— Счастливая у тебя судьба, А-Чу, — вымолвила тётушка.
Семья Лю пережила столько невзгод, что появление наследника казалось настоящим благословением. Чуян и сам так считал: ему невероятно повезло и с мужем, и с сыном.
Управившись с молоком, Юньнянь унесла пустую пиалу. Матушка утащила внука на прогулку, а Чуян устроился припочить. Проходя мимо, Вторая тётушка бросила взгляд на спящего племянника и невольно подумала о собственном сыне. Тяжёлые роды Чуяна стояли у неё перед глазами — парень перенёс настоящую муку из-за юного возраста.
«Пусть уж наш Чуньфэн посидит в девках подольше, — вздохнула про себя женщина. — Окрепнет, так и рожать будет легче».
* * *
Сон Чуяна прервал тревожный голос Юньнянь.
— Молодой хозяин! Вставайте скорей, с господином Чуньфэном беда!
Чуян мгновенно очнулся:
— Что случилось?! Что с Чуньфэном?!
Сегодня жители деревни вышли на общинную ловлю рыбы речным заграждением, и как раз в тот момент, когда все были заняты разбрасыванием травы опьянения рыбы по воде, на другом речном участке случилось несчастье — несколько человек унесло течением.
Сбросив оцепенение, Чуян выбежал на улицу. Добежав до окраины деревни, он увидал Второго дядю, несущего на загривке побледневшего Чуньфэна. Сердце немного отлегло — живой! Однако обрывки разговоров сбежавшихся односельчан заставили его обомлеть.
Чуньфэна унесло бурным потоком вместе с Ло Цуном, и вытащил его из воды именно Ло Цун! Но самое страшное — когда их выловили, одежда на обоих была разорвана и полусброшена!
Вернувшись домой, Второй дядя с тётушкой наглухо заперли ворота и застыли у кровати сына, не роняя ни слова. Чуян, дрожа от страха, порывался бежать за лекарем, но выяснилось, что человека уже послали в город.
Спустя полчаса прибывший врач осмотрел юношу и заверил, что жизни ничего не угрожает. Едва лекарь переступил порог, Вторая тётушка упала на кровать и забилась в рыданиях:
— Бедный мой мальчик! Что же теперь делать?! Как тебе дальше жить?!
Второй дядя стоял чернее тучи. Чуян взял себя в руки, хоть внутри всё переворачивалось. Он понимал: происшедшее — не случайность! Ло Цун наверняка перенял подлые ухватки Рябого Чжоу, задумав опорочить Чуньфэна, чтобы вынудить семью отдать гэера замуж за него.
— Мечтать не вредно! — со злобой прошептал Чуян.
Чуньфэн лежал неподвижно, уставившись в потолок испуганным взглядом. Он молчал с самого момента, как отец принёс его домой. Чуян сжал его холодную ладонь, принимая решение.
Нужно идти к семье Ло. Властью, угрозами или посулами — но заставить Ло Цуна держать язык за зубами. А если тот упрётся... Чуян был готов на самое крайнее.
* * *
Мысли Чуяна прервал оглушительный шум, донёсшийся со стороны улицы. Неужели в деревне кто-то умер?
— Второй дядя? — прошептал Чуян, ощутив, как похолодели пальцы.
Дядя мрачно указал рукой в сторону двора Чжоу:
— Похоже, Рябой Чжоу отдал концы.
Выяснилось, что в реке бедствие потерпели не только Чуньфэн с Ло Цуном. Рябой Чжоу попытался утянуть на дно Линь Хуаня, но тот проявил ловкость: скинул с себя злодея и выплыл на берег. А вот сам негодяй захлебнулся и сгинул в пучине.
У Чжоу он был единственным сыном. Озверевшие от горя родители приволокли разбухший труп к воротам семьи Линь, вооружившись топорами да мотыгами. Они требовали, чтобы Линь-гэер согласился на призрачный брак с усопшим и взял на себя содержание стариков, иначе грозились вырезать весь род Линь.
Подбежав к дому Линь, Чуян увидел беснующуюся толпу. Дверь закрыта, а старуха Чжоу с мужем вовсю рубили деревянные запоры.
— Вы что творите?! — крикнул Чуян, оглядываясь в поисках старшей тётушки.
Линь Хуань уже обручён с Чжан Дунпином, семья Чжан не должна оставаться в стороне!
Позвав на помощь местных арендаторов Лю, Чуян попытался оттеснить безумных стариков, но те размахивали ножами, готовые зашибить любого.
— Молодой хозяин, не лезьте! Они совсем с катушек съехали! — закричал арендатор, оттаскивая Чуяна. Тут подоспела и матушка Лю, ухватив сына за рукав.
— Матушка, здесь решается судьба Хуаньхуаня! — громко произнёс Чуян, чтобы слышала вся округа. — Никто не обязан расплачиваться за чужие злодеяния! Сам виноват — сам и поплатился!
Эти слова стали искрой в пороховой бочке. Заметив Чуяна, старуха Чжоу взвизгнула:
— Сдохни, тварь! — и рванулась на него с кухонным ножом. Потеряв сына, она лишилась рассудка и готова была утянуть за собой кого угодно.
Толпа ахнула, матушка Лю замерла от ужаса. Вдруг из засады вылетела длинная бамбуковая жердь и больно заехала старухе по запястью. Нож со звоном выпал на землю. Навалившиеся мужики тут же скрутили безумную пару и отобрали мотыгу.
— Совсем из ума выжили?! Убить человека возомнили?! — на дворе появился запыхавшийся Чжан Дунпин.
Его родители молили не вмешиваться, чтобы не нажить кровных врагов, но Дунпин не мог бросить наречённого. Прихватив длинный шест для сбивания орехов, он сообразил, как обезоружить напавших, не подставляясь под удары. За ним прибежала и Старшая тётушка — коль сын решился, матери оставалось встать плечом к плечу.
Завидев Дунпина, Линь Хуань наконец распахнул ворота дома. Из двора вышел Линь Хуань с заплаканными глазами. Увидев труп Рябого Чжоу, он твёрдо произнёс:
— Он сам попытался утащить меня ко дну!
— Враньё! Ты погубил моего мальчика! — заверещала старуха Чжоу.
Но Линь Хуань упрямо продолжал:
— Я видел, как он тащил Чжоу Ляна к глубокой воде, и мы с Чуньфэном бросились на выручку. Когда я попытался вытащить Чжоу Ляна, Рябой вцепился в меня. Я начал лягаться, оттолкнул его ногами, и только тогда Чжоу Лян смог вытащить меня на берег. А Рябого подхватила струя!
Тут из толпы выступил Чжоу Лян. Дрожа от страха, он всё же подтвердил:
— Линь-гэер говорит правду. Рябой Чжоу сам искал чужой погибели.
— Не верим! — закричали старики Чжоу. — Вы все в сговоре! Позовите Ло Цуна! Что скажет Ло Цун?!
Все понимали: Ло Цун — подельник Рябого Чжоу. Будь он здесь, он бы встал на сторону умершего друга, покрывая и собственные грязные дела. Ведь пока Рябой кормил рыб, Ло Цун добился своего — опорочил Чуньфэна и теперь мог рассчитывать на бесплатную женитьбу.
Чэнь Чуян не стал дожидаться кривотолков и отправился прямо к дому Ло Цуна.
Вбежав во двор, он увидел Ло Цуна, сидящего на земле с глуповато-растерянным видом. Чуян подавил в себе вскипевшую ярость и холодно произнёс:
— Я знаю, чего ты добиваешься. Тебе нужны деньги. Слушай меня внимательно: когда тебя спросят, ты подтвердишь каждое слово Линь-гэера. За спасение Чуньфэна я дам тебе сто лянов серебра. Но если посмеешь ляпнуть лишнее — дождись возвращения моего мужа. Тогда ты не получишь ни медяка.
Чуян знал: Ло Цун до смерти боится Цюньфэна. Рябому Чжоу в своё время оттяпал палец их мул, а если Ло Цун попробует юлить — его собственные ноги превратятся в щепу.