Последние полмесяца Чэнь Чуян только и делал, что крутился на огороде, готовясь к посадке осенних овощей.
Первые два дня ушли на перекопку: собственной скотины у Лю не держали, так что перегноя не было. Пришлось идти к арендаторам и просить привезти несколько коромысел навоза. Перемешав его с древесной золой, Чуян заделал эту питательную смесь в гряды как основную подкормку, проведя на делянках ещё полдня с мотыгой, и только потом принялся сеять.
Если перед посадкой как следует заправить землю, дальше останется лишь вовремя поливать гряды колодезной водой да изредка подпитывать корни жидким навозом.
Осенних культур неисчислимое множество. Крупнокочанная пекинская капуста, сочный белый дайкон да яркая редька, кудрявая листовая горчица, хрустящий стеблевой латук и сочные горчичные побеги — всё это составляло основу крестьянского рациона, а потому росло почти на каждом огороде. Попадались, впрочем, и более редкие овощи: нежный сельдерей, мангольд с толстыми черешками да кочанная капуста.
Чуян накупил самых разных семян, намереваясь засадить каждую свободную пядь земли.
За прошедшие дни первыми проклюнулись зелёный чеснок и лук-перо. Нежные побеги вытянулись уже пальца на два в высоту — ещё дней шесть-семь, и можно будет сощипывать первые перья к столу.
Осенью дожди выпадают всё реже. Чуян как раз таскал воду из колодца, обильно поливая чесночные и луковые гряды. Закончив с ними, он собирался снять последний урожай баклажанов и жгучего перца, а затем перекопать и эту делянку под кинзу, порей да репчатый лук.
Его занятие прервала Матушка Лю. Прибежав на огород, она позвала зятя в дом: вернулся Отец Лю. У Чуяна оставалось работы всего ничего, но ослушаться свекра он не смел. Быстро сполоснув испачканные в земле руки прямо в ведерной воде, гэер поспешил за свекровью.
На этот раз Лю Шиминь приехал один, сам правя лошадью. Городская усадьба в уездном центре — совсем не то что деревенский дом: там прислуги хватало. Раз глава семейства вернулся без слуг, не исключено, что он задержится в деревне на несколько дней.
— Почтение вам, свекор, — вымолвил Чуян, переступив порог.
В главной зале уже восседали Старая госпожа Лю и сам Лю Шиминь. Чуян поздоровался и скромно отступил к стене, ожидая указаний.
Отец Лю скупо кивнул. Ему только сейчас выпал случай как следует разглядеть младшую невестку-гэера: сразу после свадьбы в городе возникли неотложные дела, и родителям пришлось спешно уехать.
Однако едва Лю Шиминь собрался заговорить, как во дворе раздался шум — пожаловала непрошеная гостья из своих же сородичей.
Как Чэнь Чуян и Матушка Лю ни опасались этого разговора, миновать его не удалось.
Младшая тётушка Лю — Лю Ляньсян — прямо с порога бросилась к Бабушке Лю. Запричитав «старшая тётушка!», она принялась жаловаться на обиды, смакуя каждую деталь и безбожно искажая правду про недавний случай у межи.
— Ну и невестку вы себе взяли! Наглый, дерзкий! Мало ему со старшими перечить, так он ещё и руки распускает! В тот день толкнул меня прямо на землю, а у рисового чека одни камни да колючки! Чуть копчик мне не перебил! — тараторила Ляньсян, драматично размахивая руками и показывая, как именно её «толкнули».
Чуян остолбенел от такой наглой лжи. Он разомкнул губы, намереваясь возразить, но не успел вымолвить и слова, как свекор обрушился на него с суровой бранью:
— Ещё и огрызаться смеешь?! Мало того что со старшими споришь, так теперь и вовсе отпираться вздумал? Разве тётушка хоть слово соврала?!
Лю Шиминю исполнилось пятьдесят, но в его правильных чертах всё ещё угадывалась бывалая статность. Впрочем, взгляд его сейчас выражал такую мрачную угрозу, что Чуян против воли отшатнулся.
У гэера от страха перехватило дыхание, сердце отчаянно заколотилось в груди. Сглотнув подступивший к горлу ком, Чуян всё же пересилил страх и тихо, но твёрдо выговорил:
— Тётушка первой толкнула матушку... Мы с матушкой молчали, а тётушка заявила, будто межа между нашими полями обвалилась, и потребовала немедленно всё поправить. Мы ответили, что передадим дядюшке Чангую, но тётушка вылезла со своего поля, толкнула меня, а потом замахнулась на матушку...
— Да как ты смеешь рот открывать! — рявкнул Отец Лю.
Сидя за большим квадратным столом посреди залы, он явно не ожидал от кроткого гэера такой дерзости. Вскипев от гнева, Лю Шиминь поднялся со стула и решительным шагом направился к Чуяну, намереваясь проучить заносчивую невестку.
Чуян отступил на пару шагов. Ему было безумно страшно, но бежать он не смел. Он уже тысячу раз пожалел, что не послушался свекрови, советовавшей просто молча сносить любые упрёки. Но тут во дворе раздались знакомые шаги.
Вернулся Лю Цюньфэн!
— А отчего бы ему и не говорить правду? — раздался от порога спокойный, уверенный голос.
При звуке этого голоса глаза Матушки Лю вспыхнули радостью. Напряжение, сковывавшее её лицо, мгновенно испарилось. Она с торжествующей улыбкой глянула на Чуяна и поспешила навстречу сыну.
— Наконец-то соизволил вернуться! Где тебя ночи напролёт носит?! Знаешь ли ты, что твоего мужниного гэера без тебя совсем заклевали, по всей деревне сплетни ходят!
Матушка Лю не сгущала краски: Лю Цюньфэн сбежал из дома сразу после свадьбы, и деревенские судачили, будто молодой хозяин невзлюбил нового супруга и намеренно бросил его в одиночестве.
Впрочем, Матушка Лю упомянула об этом лишь к слову. Главное — сын приехал вовремя и сможет защитить их от огульных обвинений. Чтобы выместить остатки досады за его долгое отсутствие, матушка слегка хлопнула его по плечу.
Лю Цюньфэн лишь усмехнулся от её ласкового подзатыльника. Отец Лю, увидав сына, со смущенным видом вернулся на своё место. И лишь Старая госпожа Лю, доселе сидевшая бесстрастно, просияла от радости. Её лицо расплылось в счастливой улыбке, глаза превратились в узкие щёлочки, и она протянула к внуку дрожащие руки:
— Фэн-эр! Какими судьбами? Опять по важным делам ездил? Привёз бабушке кучу серебра?
— Ещё сколько, бабушка! В этот раз улов богатый! — Цюньфэн шагнул к старухе, подхватил её под локоть и заботливо усадил на резное кресло подле домашнего божника.
Стоявшая в стороне Тётушка Лю лишь недовольно поджала губы. Она понимала: с возвращением племянника нажиться на чужой беде не удастся. Этот прохвост ни во что не ставит никого из родни, кроме своего второго дяди.
Лю Цюньфэн бросил на тётку быстрый взгляд — и сразу всё понял. Ляньсян заявлялась в их дом не впервые, и сценарии у неё всегда были одинаковые: то межа на поле обвалилась и засыпала её посадки, то невестка-Сюй якобы выразила ей неуважение на улице.
— Ну что, тётушка, на этот раз опять земля с межи поплыла или моя матушка вас чем-то обидела? — проговорил Цюньфэн, проходя в глубь просторной залы.
Тётушка Лю всё это время стояла посреди комнаты. Ей хотелось присесть, но никто из хозяев так и не пригласил её. Отец Лю попытался сгладить неловкость — коротко пересказал дело о меже да промямлил, что инцидент исчерпан. Ляньсян, зная, как строго Цюньфэн защищает мать, тоже решила отступить.
Но Лю Цюньфэн отступать не собирался.
— Раз дело в осыпавшейся меже, завтра же найму людей и схожу на поле. Посмотрим всё как следует. Не дело это — из года в год из-за пары комьев земли скандалы устраивать.
— Второй брат, да всё уже поправили! Я на следующий же день позвала Чангуя, за пару дней всё сделали, — поспешно вмешалась Матушка Лю, боясь, что сын влезет в ссору.
Цюньфэн едва заметным жестом попросил её умолкнуть и продолжал смотреть на тётку:
— Какое там поправили... Неладно тут что-то. С чего бы это межа постоянно рушилась? Почему ни на одном другом поле в деревне земля не сползает, а аккурат на границе с тётушкиным участком — каждые три года оползни? Каждое лето по новой межевать приходится!
Лю Цюньфэн выглядел исхудавшим и вымотанным с дороги, говорил тихо, чуть ли не вполголоса. Однако его слова прозвучали в тишине комнаты словно раскат грома.
Каждый из присутствующих прекрасно знал, почему на том участке вечно рушится межа. Просто семья Лю жила в достатке и предпочитала не связываться с мелочной родней, прощая ей мелкое вредительство. Но услышать правду вслух, да ещё так хладнокровно высказанную, никто не ожидал.
У Ляньсян буквально душа в пятки ушла.
— Фэн-эр, ты на что намекаешь?! — рявкнул Отец Лю, предостерегающе уставившись на сына. Пока жив Младший дедушка, они не имели права устраивать раздоры с родней — таково было предсмертное напутствие покойного деда.
Напряглась и Матушка Лю. Ей хотелось защиты от нападок, но становиться причиной раскола в клане она боялась больше всего на свете.
В отличие от остальных, Чэнь Чуян не думал о клановых спорах. Он лишь заметил, до чего сильно изнурен его супруг. Тихонько подойдя к Цюньфэну, гэер налил ему пиалу горячего чая и прошептал:
— Ты ел что-нибудь с утра? Сильно проголодался?
Чуян уходил на огород после раннего завтрака. До полудня оставалось от силы полчаса. Если Цюньфэн ехал без остановок, то в животе у него наверняка не было ни крошки.
Этот заботливый шёпот разрядил сгустившийся в комнате тяжелый воздух.
Матушка Лю глянула на сына, на его осунувшееся лицо, и сердце её защемило от нежности. Посмотрев на Чуяна, она с облегчением подумала: «Как хорошо, что у него теперь есть супруг... Есть кому встретить, спросить, сыт ли, одет ли с тепла».
Цюньфэн и впрямь был голоден как волк. Он велел Чуяну ступать на кухню и приготовить что-нибудь сытное.
Присутствующие в зале перевели дух, решив, что буря миновала и разговор можно спустить на тормозах.
— Ну, раз Цюньфэн с дороги устал, не буду вам мешать, — засуетилась Тётушка Лю, намереваясь проскользнуть к двери. — Землю-то и впрямь закрепили, так что не бери в голову. Пойду я, дел невпроворот...
Отец Лю подал сестре знак спокойно уходить, рад был, что сын промолчал. Но не успела Ляньсян переступить порог, как за её спиной вновь раздался ровный голос Цюньфэна:
— Сегодня я отдыхаю. А завтра позову людей и лично пойду на межу. Надо своими глазами всё осмотреть и раз и навсегда закрыть этот вопрос.
— Фэн-эр! — в один голос выдохнули Отец и Матушка Лю.
Но Лю Цюньфэн даже не повернул головы. Он не спеша подошёл к Бабушке Лю и уселся подле её кресла.
Тётушка Лю в панике оглянулась на брата. Лю Шиминь подал ей знак не волноваться и уходить.
Ковыляя к воротам, Ляньсян успокаивала себя: «Ничего, это он только пыль в глаза пускает, хочет перед бабой показать, какой он храбрый! Завтра пойду к отцу. Жив ещё Младший дедушка — самый старший в роду Лю! Посмотрим, осмелятся ли они ослушаться старейшину!»