Едва Чэнь Чуян закрыл калитку, от недавнего гнева Второй тётушки не осталось и следа. Она весело усмехнулась, ничуть не испугавшись даже тогда, когда госпожа Ли снаружи принялась отчаянно колотить в ворота и созывать слуг, чтобы выбить дверь.
— Чуян, принеси-ка мне дубину покрепче, — велела тётушка и перетащила тяжелую деревянную скамью к самым воротам.
Увидев это, Чэнь Чуян сразу понял её замысел. Лю Чуньфэн тоже не остался в стороне — с азартом подскочил и уселся рядышком с тётушкой.
Вернувшись из дровника, Чуян принёс несколько увесистых палок толщиной в запястье. Он позаботился не только о тётушке, но и выбрал по дубине себе и Чуньфэну.
Линь Хуань, глядя на эту воинственную компанию, подтянулся к ним, хотя никакого оружия брать не стал. В конце концов, он не принадлежал к роду Лю, и вмешиваться в драку ему было не по статусу. Зато разнять сцепку и крепко удержать госпожу Ли, если та ворвётся, он вполне мог.
Глядя на их приготовительные маневры, нетрудно было догадаться: проломи госпожа Ли дверь, её встретил бы весьма горячий и болезненный приём.
Однако, вопреки ожиданиям, выламывать ворота не пришлось — как раз в этот момент вернулись Второй дядя и Лю Цюньфэн.
Госпожа Ли, ухватившись за них как за соломинку, ринулась навстречу и, всхлипывая, пересказала всё то же самое. Она надеялась, что если уж на Цюньфэна рассчитывать не приходится, то Второй дядя обязательно за неё заступится — он ведь тоже недолюбливал Линь Роу и уж точно не захотел бы звать молодую девчонку старшей невесткой!
Но госпожа Ли жестоко просчиталась.
— Это дела твоего собственного дома, нас извещать незачем. Пить на этой свадьбе мы не собираемся, — отрезал Второй дядя куда резче своей жены.
Лю Цюньфэн и вовсе не удостоил её ни единым словом. Он лишь смерил ледяным взглядом кучера госпожи Ли и бросил, чтобы тот немедленно убрал повозку и не загораживал дорогу.
Не ожидая такого единодушного отпора, госпожа Ли осталась ни с чем и, брызжа желчью, убралась восвояси.
* * *
Едва Лю Цюньфэн переступил порог дома, Лю Чуньфэн с нетерпением принялся расписывать случившееся, не скупясь на похвалы младшему брату:
— А-Чу такой умница! Наплёл ей с три коробочки и выставил за ворота. Она теперь наверняка от злости лопается!
Чуньфэн больше всех терпеть не мог госпожу Ли: в детстве от неё доставалось сполна, а однажды она даже обвинила его в краже. Не вступись тогда Линьцзы, Бабушка забила бы его до полусмерти. Видеть, как эта заносчивая баба садится в лужу, было для Чуньфэна истинным наслаждением.
Узнав, что его гэер научился так ловко обводить людей вокруг пальца — да ещё и саму госпожу Ли! — Цюньфэн обрадовался едва ли не больше брата.
Но если в одной семье царило веселье, то в доме Лю Юньфэна атмосфера была мрачнее тучи.
Вернувшись, госпожа Ли поведала мужу, что родня окончательно умыла руки — не только Второй дядя с Цюньфэном, но даже Матушка и Бабушка не желали вмешиваться.
— Бабушка правда никак не отреагировала? — не мог поверить Лю Юньфэн. Он надеялся, что стоит жене привезти Бабушку, как проблема решится сама собой: пусть отец ни во что не ставит остальных, но слово матери для него всегда было законом.
Лицо Юньфэна потемнело. Госпожа Ли тоже места себе не находила от тревоги:
— Юньфэн... Как думаешь, они ведь не открестятся от нас насовсем? Если Бабушка от нас отреклась, как быть с землями в руках Второго дяди? Они ведь теперь не достанутся Линьцзы!
Супруги молча сидели по разным углам комнаты, подавленные и угрюмые. Чем больше они радовались недавнему разделу имущества и разрыву семейных уз, тем сильнее кусали локти теперь. Кто бы мог подумать, что на их пути встанет эта дрянная девка Линь Роу?
— Эх, недооценили мы эту тварь! Знала бы заранее — извела бы её ещё на пороге! — с запоздалым сожалением процедила госпожа Ли. Перед глазами у неё всплывал день, когда Линь Роу только появилась в их доме. Изведай та тогда чашу со снадобьем для бесплодия, не ходила бы сейчас хозяйкой!
После долгого тягостного молчания Лю Юньфэн смерил жену исполненным раздражения взглядом:
— Ну и дура же ты! Неужели не понимаешь, что сейчас главное? У Второго дяди нет сыновей! Кому достанется его добро, если не Линьцзы? Даже если он потянется к Второму брату и отдаст тому часть, Бабушка никогда не оставит своего внука без куска хлеба. Самая большая беда сейчас — эта сучка Линь Роу!
При одной мысли о том, что ему придётся звать молодую девчонку матерью, Юньфэн испытывал дикое желание придушить её разом — а заодно и собственного отца.
Чтобы выразить протест против женитьбы отца на Линь Роу, Юньфэн последние пару дней сказывался больным и не ходил на службу в трактир. Однако отец, вместо того чтобы забеспокоиться, воспринимал всё как данность: похоже, его совершенно не волновало, выйдет ли сын на работу вообще.
Такое равнодушие отца напугало Юньфэна до дрожи. Он горбатился на семью столько лет вовсе не для того, чтобы теперь уступить всё нерождённому сосунку!
Видя, что муж зашёл в тупик, госпожа Ли не выдержала и направилась прямо в покои Линь Роу.
Нынче та уже не была бесправной служанкой, прислуживающей всему дому. У неё появились две собственные девки, и держалась она словно законная хозяйка рода Лю.
— Старшая невестка, госпожа почивают и велели не беспокоить. Возвращайтесь к себе, а как проснется — я вас кликну, — попыталась перегородить путь служанка, дежурившая у дверей.
Куда там какой-то девчонке удержать разъярённую госпожу Ли! Напыщенное обращение «госпожа» подлило масла в огонь.
— Госпожа-а? — с ледяной ухмылкой процедила Ли, смакуя это слово, и бесцеремонно оттолкнула девку с дороги. — Прочь!
Во дворе навстречу выскочила вторая служанка — Сяо Хун, давно преданная Линь Роу.
— Старшая невестка, госпожа отдыхает, подождите немного... — Сяо Хун подавала госпоже Ли знаки головой, пыталась о чём-то предупредить, но та была слишком слепа от ярости, чтобы заметить её волнение.
Даже слушать не став, госпожа Ли смерила служанку свирепым взглядом и ворвалась в спальню.
Линь Роу и впрямь лежала на постели, хотя спать и не думала.
При виде ворвавшейся гостьи она лишь оперлась головой о ладонь, а пальцами другой руки игриво коснулась груди. Не произнося ни слова, наложница выжидающе улыбнулась с таким торжествующим видом, что у госпожи Ли окончательно сорвало крышу.
— Ах ты дрянь! Прекратила наконец притворяться? — шипела Ли, задыхаясь от ненависти. Вспоминая, как эта девка долгое время разыгрывала овечку и водила её за нос, она готова была рвать и метать. — Кабы не мы с Юньфэном, переступила бы ты вообще порог этого дома? А оказалась неблагодарной волчицей!
Госпожа Ли горько жалела о прошлом. Кабы тогда, когда Второй брат воспротивился наложнице, они поддержали его всей семьёй, свёкор не осмелился бы пойти против всех!
Желание выслужиться перед свёкром и досадить Цюньфэну обернулось тем, что прирученный змеёныш превратился в главную угрозу для их семьи.
Госпожа Ли сыпала бранью, потеряв остатки чести, а Линь Роу лишь сладко улыбалась с кровати.
— О чём вы, Старшая невестка? Разве я похожа на неблагодарную? Я ведь как раз плачу вам за вашу доброту, — легко поднявшись, Линь Роу села на краю постели и принялась накручивать на палец темную прядь.
Она на всю жизнь запомнила день, когда, будучи обваренной, вынуждена была по приказу Старшей невестки варганить кашу. Ожог от кипятка на груди жёг не так больно, как обида в сердце. Телесные раны давно зажили, а вот душевная... душевная, похоже, затягивалась только сейчас.
Госпожа Ли, подскочив к кровати, занесла руку для пощёчины, но в последний миг удержалась от удара.
Наглый, вызывающий взгляд Линь Роу окончательно вывел её из себя. Запустив пальцы в густые волосы наложницы, госпожа Ли рывком стащила её на пол и принялась жестоко топтать.
Она била не носками обуви, а наносила тяжелые плоские удары подошвой — так, чтобы не оставалось явных синяков. Затем, точно безумная, стала выдирать у Линь Роу волосы клочьями, не останавливаясь даже тогда, когда на крики прибежали обе служанки.
— Не бейте, Старшая невестка! Пощадите! — визжали девчонки, но Ли даже не взглянула на них. Заламывая руки сопернице, она сквозь зубы выплюнула предупреждение:
— Сучья порода! Если жизнь дорога — держите язык за зубами!
Выдрав ещё пару клочьев и зажав их в кулаке, госпожа Ли смерила служанок угрожающим взглядом и бросила полуживую Линь Роу на полу.
Уходя, Ли ощущала лёгкую тревогу, но быстро успокоила себя: синяков на теле от плоских ударов не останется, выдранные волосы она забрала с собой. Дерзнёт Линь Роу пожаловаться свёкру — Ли отпрётся от всего и заявит, что наложница сама себя искромсала, дабы оклеветать законную невестку!
И всё же, чтобы обезопасить себя, госпожа Ли решила первым делом съездить в частную школу и забрать сына Линьцзы домой на пару дней.
Едва Старшая невестка скрылась за дверью, Линь Роу поднялась, наотмашь влепила себе несколько жестоких пощёчин, разбила губу в кровь и рухнула без чувств. Служанки с истошными криками побежали за Лю Шиминем.
Примчавшийся свёкор увидел окровавленную наложницу в синяках, подхватил её на руки, уложил в постель и в ярости велел притащить госпожу Ли.
— Отец! Я не виновата, клянусь, я её и пальцем не тронула! — Ли впервые осознала, насколько коварна и опасна эта девка, готовая калечить собственное тело ради мести!
Но как бы госпожа Ли ни отнекивалась, Лю Шиминь уже ничего не слушал. В его голове закрепилась лишь одна мысль: ни мать, ни жена, ни сын с невесткой не желают ему добра.
— Ли-ши! Думаешь, я не видел твоих козней? Это ты подкупила лекаря, чтобы огласить ложную беременность Роу-эр! Это ты стравливала нас с матерью, пока дело не дошло до развода! Я терпел тебя только ради продолжения рода Лю, но твоя наглость перешла все границы! В нашем доме такой злодейке не место!
Глядя на бессознательную наложницу и слушая плач испуганных служанок, Лю Шиминь пылал от гнева. Раз эта тварь смеет поднимать руку на его женщину, значит, она ни во что не ставит его самого!
— Позовите Юньфэна! — рявкнул Лю Шиминь. — Пусть пишет разводную!
Прибежавший Лю Юньфэн сразу понял, что его благоверная снова натворила глупостей. Увидев стоящую на коленях жену, он первым делом отвесил ей пинка, а затем бросился молить отца простить её:
— Отец, чем опять провинилась эта дура? Я сам оттаскаю её за уши дома, не гневайтесь, берегите здоровье!
Юньфэну было уже за тридцать. В любой другой семье он давно стал бы главой дома, но в роду Лю ему так и не дали вкусить власти. Глядя на дряхлеющего отца, он больше всего на свете желал, чтобы тот скорей отправился на покой.
Однако ответ Лю Шиминя поверг супругов в шок:
— Юньфэн, пиши разводную. Я сам решу за тебя — этой бабе здесь не бывать!
— Отец! — в один голос вскрикнули муж и жена.
Юньфэн пытался спорить, но госпожа Ли вдруг поднялась с колен и, указывая пальцем на кроватную занавеску, отчаянно закричала:
— Раз свекор не верит мне и верит только наговорам этой твари, мне нечего сказать! Встретимся на том свете — пускай владыка Янь-ло рассудит нас по справедливости!
С этими словами госпожа Ли с разбегу грохнулась головой о дверной косяк.
Этот отчаянный жест поверг отца и сына в оцепенение! Они никак не ожидали от неё такой прыти. Вспомнив, как совсем недавно из-за нанесения обиды пыталась свести счёты с жизнью его собственная мать, Лю Шиминь впервые с сомнением поглядел на лежащую в постели Линь Роу...
Когда прибыл Линьцзы, лекарь как раз обрабатывал раны его матери. Выслушав рассказ отца о случившемся, парень шагнул к дедушке, пал на колени и трижды звонко ударил челом о пол:
— Дедушка! Матушка родила и вырастила меня, я не могу бросить её на произвол судьбы. Раз Маленькая бабушка и вы не можете терпеть её под этим кровом, мы с матерью уйдем из рода Лю. Живите в мире с Маленькой бабушкой!
Линь Роу ещё не имела никакого официального статуса, но Линьцзы намеренно называл её «Маленькой бабушкой», подчеркивая весь абсурд ситуации.
Договорив, он намеревался поднять мать и уйти. Как ни бранил его Юньфэн, парень твердил лишь одно: у его матери одна жизнь, и второго поклёпа она не переживёт.
— Довольно! — сдавленно выдохнул Лю Шиминь.
Глядя на единственного внука и помня об отрёкшемся младшем сыне, старика охватил ужас. Было уже не важно, кто из женщин лжёт — потерять ещё и внука он не мог.
— Хватит... Опекай мать. А Линь-ши... впредь останется лишь моей наложницей.
Сронив эти слова, Лю Шиминь тяжело вышел прочь. Юньфэн облегчённо перевёл дух и поспешил к постели жены.
Госпожа Ли действительно рисковала, но умирать вовсе не собиралась.
В тот день, когда свекровь таранила стену, Ли видела всё своими глазами. Раз та смогла выжить, Ли применила ту же хитрость: при ударе о косяк она успела подставить пальцы, так что лбом ударилась лишь о собственные костяшки. И всё же от сильного сотрясения она потеряла сознание и пролежала в забытьи больше двух часов.
Очнувшись уже в темноте, она увидела сидящих подле кровати мужа и сына, и слезы рекой покатились по её щекам:
— Сын мой... Я едва не сгинула, так и не увидав тебя больше! — причитала госпожа Ли. В конце концов, единственный её оплот — это сын.
Разве её свекровь не держалась гордо лишь потому, что за её спиной стоял верный Второй сын? Наличие любящего сына давало женщине право не кланяться самодуру-мужу.
Слова матери вонзились острым ножом в сердце Линьцзы, зародив лютую ненависть к Линь Роу:
— Матушка... Неужто дедушка и впрямь хотел сделать эту дрянь моей бабушкой?!
Линьцзы, учившийся в частной школе учителя Линя, жил там безвылазно и редко бывал дома, а потому о последних перипетиях семейной жизни ничего не знал.
— Слава Богам, гроза миновала. Пока у этой девки нет статуса законной жены, сколько бы отец ни ублажал её, она останется лишь дешёвой игрушкой, — подвёл итог Юньфэн. Тревога прошлых дней наконец отступила, но за победу пришлось заплатить здоровьем жены, и злоба в его душе горько тлела.
* * *
Пока в доме Лю Шиминя кипели шекспировские страсти, в деревне Лю царила полная гармония.
Лю Цюньфэн, выслушав рассказ Чэнь Чуяна о том, как госпожа Ли слезно причитала перед Бабушкой и Матушкой, а те не проронили ни слезинки, лишь удовлетворительно ухмыльнулся и пояснил мужу причины такого хладнокровия:
— Про Матушку и говорить нечего — её сердце хладело годами, пока окончательно не вымерзло. А вот насчёт Бабушки я кое-что знаю.
Они уже улеглись в постель. Цюньфэн прижал к себе Чуяна, прошептав:
— Помнишь, что Бабушка сказала им в тот день? Ещё тогда я понял, что наш дом больше не связан с ними ни единой нитью. И сегодняшний случай лишь подтвердил мои догадки: Бабушка больше не признаёт старого эгоиста своим сыном.
— Не признаёт? Как это? — не понял Чэнь Чуян. Неужели мать может отречься от родного сына? Ему казалось, Бабушка просто не хотела лезть в чужую грязь.
Видя сомнение на лице гэера, Цюньфэн шутливо щипнул его за щеку:
— Эх ты, глупенький! Подумай сам: с кем сейчас живёт Бабушка? И в каких отношениях я состою с этим стариком? Если бы она всё ещё считала его своим сыном, кем бы она приходилась мне под этой крышей?
Чуян погладил ужаленную щеку, но отплачивать не стал, а лишь уткнулся лбом в широкую грудь мужа и радостно воскликнул:
— Так значит... Вторая тётушка днём говорила правду?!
Днём Вторая тётушка заявила, что Цюньфэн остаётся внуком Дедушки Лю, но более не является сыном Лю Шиминя! А коль Лю Шиминь не сын Дедушки Лю, то и Второму дяде он более не брат!
Чуян думал, то были просто злые подколки, а оказалось — чистая правда! И Бабушка думала точно так же!
— Именно так. Бабушка выбрала Дедушку и род Лю. Теперь не только я чужой этому старику — весь наш род с ним развязался. — Цюньфэн и сам не ожидал, что дело примет столь радикальный оборот. — Впрочем... Бабушка просто хранит верность Дедушке. Она не раз повторяла, что после смерти желает лежать рядом с ним на предковском холме.
— Я тоже хочу лежать рядом с тобой, когда умру! — вырвалось у Чэнь Чуяна прежде, чем он успел прикусить язык.
Осознав, ЧТО он ляпнул вслух, Чуян обомлел. В ушах загудело, лицо вспыхнуло огнем, и он, точно испуганный сурок, мгновенно с головой нырнул под одеяло!
Не только Чуян — сам Лю Цюньфэн опешил от этих слов. Но придя в себя, он закружился от нахлынувшего счастья. Какое ему дело до чужих разборок, когда под боком такое сокровище? Он попытался вытащить гэера, но тот намертво вцепился в ткань. Тогда Цюньфэн просто нырнул под одеяло вслед за ним.
— А-Чу...
— Муж... Мне же завтра рано утречком за бамбуковыми побегами идти...
— Завтра никуда не пойдёшь... Я буду нежно.