Выходя вслед за Чэнь Чуяном, Вэй Дамэй чувствовала, как на душе скребут кошки. Дурой она не была и прекрасно уловила в его поведении нечто странное. Шагая за деверем, она непрерывно ломала голову, пытаясь разгадать, какую свинью этот девчоныш собрался ей подложить.
На Дамэй сегодня было то самое платье, что она недавно заставила починить Чуяна, а вот сам гэер оделся во всё новое.
Взглянув на его добротный наряд, сноха вновь почувствовала, как внутри закипает глухая злоба и зависть. Она до сих пор не могла смириться с тем, что этот покорный тихоня, привыкший заглядывать ей в рот, действительно выбился в люди и обрёл покровителя.
Злость жгла её изнутри, но высказать всё вслух она уже не смела. Ей даже хотелось подольститься к деверю, да только гордость не позволяла гнуть спину перед тем, кого раньше ни во что не ставила. От этой внутренней борьбы её лицо перекосила смехотворная гримаса, которой сама она, впрочем, не замечала.
Чэнь Чуян уверенно шёл вперёд. Достигнув того самого откоса, с которого невестка сбросила его несколько дней назад, он сделал ещё пару шагов и остановился. Повернувшись к Вэй Дамэй, гэер совершенно спокойно произнёс:
— Невестка, посмотри-ка, что там внизу.
— Что там?.. А-а-а!
Хотя Дамэй и была начеку, Чуян действовал настолько внаглую, что она просто не успела среагировать — он толкнул её в грудь без малейшего колебания!
На сей раз удача обошла Вэй Дамэй стороной. В отличие от Чуяна, она полетела вниз тормашками. Рухнув на землю, женщина не просто забила коленчатые чашечки и ободрала ладони — острые шипы дикого терновника больно полоснули её по левой щеке.
Острая вспышка боли на лице и тупая боль в суставах заставили её взвыть на всю округу. Злоба и привычка бередить обиды подняли в ней волну ярости: она вскинула на Чуяна зверский взгляд, готовая разорвать его на куски, но тут же вспомнила о своей выгоде, свалилась обратно в грязь и заголосила ещё громче, размазывая сопли.
Чэнь Чуян отлично понимал, что у неё на уме, а потому, когда из дома на вопли выбежали трое мужчин, даже бровью не повёл.
Первым прибежал Чэнь Цзиань. Подобравшись ближе и увидав брата, стоящего у края дороги, а также барахтающуюся на пустыре невестку, он едва заметно дёрнул уголком рта. Впрочем, тут же сдержался и загородил Чуяна собой, словно защищая от невидимой угрозы.
Как бы Цзиань ни ненавидел старшего брата со снохой, затевать скандал в такой важный для младшего день он не хотел. Хозяин Лю всё-таки находился здесь, и сводить счёты с этой парочкой при посторонних было неразумно.
Вэй Дамэй только этого и ждала. Завидев Лю Цюньфэна, она запричитала с удвоенной силой:
— Молодой господин Лю! Чуяну и десяти лет не было, когда я вошла в дом Чэней! У этих мальчишек с малых лет ни отца, ни матери не осталось! Я им и за отца, и за мать была, на своих руках вырастила! Неужто для того ночей не спала, чтобы он, пристроившись в хорошую семью, теперь глумился над собственной снохой?!
У неё сильно пострадали руки — ладони повисли, точно перебитые веточки. Даже рыдая навзрыд, она не смела стереть слёзы ладонями и лишь осторожно прикладывала к мокрым щекам тыльную сторону кистей, всякий раз морщась и скрипя зубами от боли.
На лице женщины запеклись капельки крови из мелких царапин. Хоть ранки были пустяковыми, они немилосердно горели, а разъедающие их слёзы только добавляли мучений.
Чэнь Да поначалу решил, что его дура-баба снова взялась за старое. Но теперь ему показалось, что не такая уж она и дура! Третий брат поднял руку на сноху прямо в день возвращения молодым в родной дом — как ни крути, а перед людьми прав окажется старший!
Угодливое выражение с лица Чэнь Да мгновенно испарилось. Напустив на себя вид страдающего мужа, он проворно спрыгнул на пустырь и бережно подхватил жену под руки.
У Вэй Дамэй от падения отшибло колени, поэтому, едва поднявшись, она всем весом навалилась на мужа. Чэнь Да про себя ухмыльнулся: «Ишь как здорово притворяется, чертовка!», совершенно не подозревая, что у той действительно отнялись ноги и она попросту не могла стоять.
Чэнь Цзиань с отвращением наблюдал за этой комедией. Беспокоясь, как бы гость не составил дурного мнения о брате, он хотел было потребовать от Чуяна объяснений. Но гэер тихонько дёрнул его за край рубахи сзади и едва слышно шепнул:
— Она первая напала. Она хотела меня покалечить!
В представлении Чуяна то, как Вэй Дамэй спихнула его с кручи, было не просто злым розыгрышем. Она желала ему сломать ноги или изуродовать лицо! В тот день он сидел на корточках, и если бы не быстрая реакция, при таком падении удара головой или переломов было бы не миновать. Это было самое настоящее покушение!
Цзиань не знал о том случае — ради мира в доме и собственной спокойной свадьбы Чуян не стал рассказывать второму брату о выходке снохи. Но едва эти слова прозвучали, лица Цзианя и стоящего подле Лю Цюньфэна мгновенно изменились.
Оба они одновременно вспомнили один и тот же эпизод — темную свадьбу и странную невесту.
Лю Цюньфэн до сих пор терялся в догадках, отчего в ту ночь из брачного покоя вынесли таз с чёрной от сажи водой. Он видел, что кожа у гэера белая да чистая, но причин той выходки не знал. Теперь же перед ним стояла виновница всего этого свинства.
Взор Цюньфэна мгновенно устремился на Вэй Дамэй. На сей раз в его глазах не осталось и тени любопытства — лишь лютый, пробирающий до костей холод.
Слова брата заставили Чэнь Да струхнуть, а Вэй Дамэй, пытаясь заглушить голос Чуяна и замять дело, заголосила ещё отчаяннее. Но Цзиань уже не собирался упускать случай.
Защищая младшего, он во всеуслышание выложил правду:
— Цюньфэн, ты только не вини Чуяна! Он ни в чём не виноват! Эта змея подколодная в день свадьбы сделала вид, будто вытирает ему слёзы, а сама вымазала ему всё лицо чёрной сажей! Она же намеренно хотела сломать ему жизнь! Кабы не твоя доброта да великодушие, кабы ты не закрыл на это глаза, сгубила бы она парня!
Цзиань до сих пор содрогался при мысли о том вечере. Голос его пресёкся от подступивших слёз, а взгляд, устремлённый на Лю Цюньфэна, был полон искренней признательности.
Какой мужик обрадуется, если в брачную ночь под венечным покрывалом обнаружит замарашку с чёрной физиономией? Любой другой поднял бы гвалт и выгнал бы такого новобрачного взашей! Родиться смуглым — ещё полбеды, хотя и тут посчитали бы обманом, но намазать лицо сажей — это же прямая издёвка над женихом и его родом!
Чем сильнее Цзиань благодарил в душе зятя, тем свирепее становилась его ненависть к Вэй Дамэй.
Прежде он старался держать себя в руках, дабы не позориться перед родственниками мужа. Но раз уж покров сорван, к чему соблюдать приличия?
— Ах ты тварь бессовестная, дрянь бессердечная! — разразился бранью Цзиань, окончательно плюнув на условности. — Разрушать чужое счастье... Да тебя само небо карает, костьми ляжешь, а за всё ответишь!
Стоявший за его спиной Чэнь Чуян не слушал ругань брата. Он вовсе не ожидал, что Цзиань проведает про историю с сажей и выложит всё при всех. Теперь гэер с тревогой и страхом поглядывал на своего супруга.
Ведь Лю Цюньфэн до сего дня ни о чём не догадывался...
Кругом шум да гам, а Лю Цюньфэн за всё это время не уронил ни слова. Лишь когда братья высказали всё, он жестом велел супругам Чэнь подниматься наверх.
Чэнь Да с женой всё это время сидели как на иголках, опасаясь то заступничества Цюньфэна за Чуяна, то его мести. Услышав приказ, они облегчённо перевели дух — видать, хозяин Лю решил рассудить дело по совести.
Подъём дался Вэй Дамэй с огромным трудом: колени ныли, руки не держали. Когда они наконец выбрались на дорогу, Цюньфэн уже сделал шаг навстречу и очутился подле Чэнь Цзианя. Повернувшись к Чуяну, скрывавшемуся за спиной брата, он тихо спросил:
— Ты её из-за сажи в яму спихнул?
— Нет... До свадьбы, прямо здесь, она меня ногой вниз спустила, — выложил всё Чуян. Раз уж самая постыдная тайна всплыла наружу, таиться больше не имело смысла.
— Ногой?
— Угу.
Ответил Чуян предельно чётко, но головы так и не поднял. Душа его разрывалась от жгучего стыда: мало того что родом он из нищеты, так ещё и родственнички — сплошь мелкодушные дряни да хамы. Разве станет кто-нибудь уважать человека с такой семейкой?
Пока они переговаривались, Чэнь Да дотащил жену до края дороги. Лю Цюньфэн неожиданно протянул руку и помог Вэй Дамэй встать твёрдо.
От этого простого знака внимания супруги едва не прослезились от радости. Чэнь Да со спокойной душой разжал пальцы, а Дамэй воодушевилась настолько, что уже приготовилась завести долгую песнь о том, как тяжело ей далось воспитание Чэнь Чуяна.
Но не успела она вымолвить и слова, как Цюньфэн отступил на полшага.
Невестка стояла к нему вплотную, недоумевая, отчего зять так быстро убрал руку. И тут резкий, сокрушительный удар в живот выбил из неё весь воздух.
Женщина буквально взмыла в воздух и пролетела обратно вниз!
Снова рухнув на тот же самый заброшенный пустырь, прямо в густые заросли колючего терновника, Вэй Дамэй огласила окрестности криком, от которого стыла кровь. Все присутствующие застыли как вкопанные.
Скорчившись в три погибели, с посиневшим лицом, Дамэй хрипела и хватала ртом воздух. Её колотила дрожь — не столько от адской боли в животе, сколько от дикого, животного ужаса. В это мгновение ей показалось, что богатый зять просто зашиб её насмерть!
— Раз сбросила ногой — получи уплату тем же мешочком, — невозмутимо произнёс Лю Цюньфэн, словно сделал нечто самое обыденное, и, развернувшись, неспешно пошагал к дому.
Братья Чэнь так и остались стоять с открытыми ртами. Цзиань даже забыл, что собирался ещё раз высказать снохе за её прошлые пакости.
Переглянувшись, братья увидели, что Цюньфэн вовсе не собирается уезжать, а просто направляется в горницу, и спешно припустили следом. А барахтающуюся в колючках Вэй Дамэй и обомлевшего от страха да злобы Чэнь Да они просто проигнорировали — будто тех вовсе не существовало на свете.