Возвращаясь домой, Чэнь Чуян всю дорогу ломал голову над тем, как деликатно поговорить с Сюэхуа. Нужно было убедить её не ужимать себя в еде и полноценно готовить для себя, даже когда она остаётся одна. Жалованье у его второго брата отличное, в конце года еще и наградные в красном конверте полагаются, так что живут они куда зажиточнее большинства деревенских — к чему экономить на куске хлеба?
— Что стряслось? — спросила матушка Лю. Заметив, что Чуян вернулся озабоченным, она решила, будто они с Сюэхуа вздорили, и уже собиралась поддержать его добрым словом. Но тут Гого у неё на руках задорно заколобродил и залопотал. Матушка Лю в то же мгновение ощутила, как по животу разливается тепло. Ну точно! — Ах ты разбойник, опять описался!
— Матушка, давайте я сменю ему пелёнки, а вы скорее переоденйтесь.
Чэнь Чуян спешно забрал сынишку. Тут уж стало не до думок о Сюэхуа. Малыш обдул бабушку с ног до головы и теперь заходился заливистым смехом — то ли заглаживал вину, то ли искренне гордился содеянным.
Подмывая сына и меняя ему пелёнки, Чуян шутливо шлёпнул пухлую попку:
— Ах ты сорванец! Хоть бы знак какой подал перед тем, как прудить! Благо хоть потеплело, а случись такое зимой — сколько хлопот!
Юньнянь, подсоблявшая рядом, вступилась за маленького барчука:
— Хозяин, да сколечко ему лет-то? В его поре только и дела, что поесть, поспать да сходить под себя, тут уж нам самим глаз да глаз нужен.
За время службы у Лю она хорошо изучила мягкий нрав хозяев и больше не стеснялась подавать голос, как в первые дни.
Чэнь Чуян понимал её правду: малышу ведь от роду шёл седьмой месяц. Вот подрастёт ещё немного, начнёт говорить — тогда станет проще.
Хлопоты с ребёнком отвлекли Чуяна, но едва он отложил мысли о Сюэхуа, как та сама пожаловала в гости.
Она давненько порывалась прийти к нему, да только робела перед Лю Цюньфэном и всё никак не решалась. Но сегодня, когда Чуян сам принёс ей угощение, в ней наконец проснулась смелость.
После свадьбы они с Чэнь Цзианем всё хорошенько посчитали. Им хотелось как можно скорее расплатиться за постройку дома, а потом начать откладывать на собственную землю.
Чэнь Цзиань работал на Лю Цюньфэна и получал весьма неплохо, однако Сюэхуа тоже рвалась внести свою лепту в семейную казну, отчего и задумала зашибать копейку шитьём да вышивкой.
Она знала, что у Чэнь Чуяна есть своя лавка и мастерское владение иглой. Ей до смерти хотелось попросить его обучить её рукоделию, но эта мысль так и пылилась в уголке души — высказать её вслух она робела. Всё-таки их брак со вторым братом Чэнь у многих вызывал недовольство, и Сюэхуа опасалась, как бы частые визиты в дом Лю не счли назойливыми.
— Сноха, у нас ворота хоть и прикрыты, но дома всегда кто-то есть. В следующий раз просто постучи, тебе сразу отворят, — намеренно проговорил Чуян, едва невестка ступила за порог.
Он заметил её робость и нарочно обронил слова про «следующий раз», дав понять: ей здесь искренне рады.
Коль уж Сюэхуа пересилила себя и пришла, отступать она не намеревалась. К тому же Лю Цюньфэна дома не оказалось, и она выложила всё напрямую:
— Ты не мог бы обучить меня рукоделию? Шить одежду, обувь... Плести лапти да стегать подмётки я умею, простую обутку тоже скрою, а вот кроить да шить платья — никак. Научишь меня?
Это тёплое «сноха» окончательно рассеяло страхи Сюэхуа, и она заметно расслабилась.
Ей хотелось освоить шитьё не только ради заработка: Чэнь Цзианю тоже требовалась новая одежда. Как-никак она его законная жена, и ходить ему в чужом шитье да покупном платье не годилось — засмеют.
Чэнь Чуян-то уж грешным делом подумал, что у неё приключилось что-то страшное, раз она явилась с таким видом, будто на плаху собралась. А дело оказалось в такой маловажной вещи!
— Ладно. Как выкроешь время — приходи, обучу, чем смогу.
Сюэхуа была уже не в том возрасте, когда легко учиться рукоделию с нуля, но если не метить в искусные мастерицы, а шить прочные добротные вещи, то при усердии и терпении всё обязательно получится.
Заодно Чуяну пришла мысль приобщить к делу ещё кого-нибудь. Он решил наведаться к невестке Чжоу и узнать, не захочет ли её Сяо Гу научиться шитью. Если гэер изъявит желание, пусть тоже приходит к ним в дом.
Сказано — сделано. Чэнь Чуян передал Гого матушке Лю и отправился вместе с Сюэхуа.
— Сноха, сейчас сначала завернём по делу в деревне, а оттуда махнём в городок. Я покажу тебе нашу лавку. От деревни до городка рукой подать, так что если заскучаешь одна дома, всегда сможешь наведаться к Линь Хуаню.
Сюэхуа по природе не была из застенчивых. Поняв, что её признали своей, она держалась увереннее и с охотой согласилась:
— Договорились!
Визит к Чжоу не занял много времени. Невестка Чжоу, узнав, что Чуян берётся обучить её гэера шитью, просияла от радости и пообещала прислать Сяо Гу уже завтра. Она тут же принялась оговаривать часы учения да плату. Чуян открещиваться не стал, зная, что невестка Чжоу терпеть не может быть должной; решили вернуться к разговору об оплате позже.
Покинув дом Чжоу, они направились прямо в городок Яньшу. По дороге Чуян показал снохе их амбары и подрастающее здание нового постоялого двора.
— А отчего вы ставите постоялый двор за пределами городка? — удивлялась Сюэхуа. Да и с чего бы маленькому городку иметь величественные ворота, словно настоящей крепости? В деревню Лю она перебралась недавно, а до того самым большим местом, где ей довелось бывать, оставался городок Хайтан — обычное поселение в несколько улиц, куда заходи с какой хочешь стороны.
Сюэхуа проследила за рукой Чуяна, глядя на видневшиеся вдалеке городские ворота. Строящееся заведение находилось в добром отдалении от них.
Они шли по тракту, пролегавшему поодаль от речного берега. Между дорогой и рекой тянулся пологий склон длиною добрую версту, переходивший внизу в ровный пустырь.
Именно на этом пустыре, примерно в версте от городских ворот, и возводился их постоялый двор.
Подойдя ближе, Сюэхуа с любопытством задрала голову к надвратарной башне. Чуян пояснил:
— Наш городок стоит на важнейшем торговом пути. Водный путь отсюда ведёт прямиком в губернский город Фучэн и в самую столицу. В прежние времена, на заре образования империи, супостаты могли пройти рекой к центру страны, оттого здесь и возвели мощные укрепления. Ныне в поднебесной мир да благоденствие, ограда потеряла прежний смысл. Стражи у ворот нет, да и засов по вечерам опускают без строгого часа — заходи почти когда угодно.
Сюэхуа ловила каждое слово, открыв рот от удивления. Ей и в голову не приходило, насколько разнятся меж собой городки. По сравнению с городком Яньшу её родной Хайтан казался убогим сельским торжком.
Миновав ворота, Чуян повёл её прямо к лавке. Внутри толпились не только покупатели, но и деревенские жители, принесшие свой товар. Чэнь Чуян велел Линь Хуаню заняться покупателями, а сам встал за приёмку.
Ароматные мешочки с дикими цветами разлетались отменно. Хоть запаха их хватало ненадолго, цена в две-три монеты за штуку привлекала многих: за гроши получаешь благовоние на пару месяцев.
— Невестка Цзянь, за тридцать мешочков вот ваши тридцать монет, пересчитайте.
Приняв товар у невестки Цзянь, Чуян переключил внимание на готовую одежду, доставленную Сюй Цинлянь. С виду сохраняя невозмутимость, про себя он не переставал удивляться её сноровке и мастерству: шила она невероятно быстро, не теряя притом в качестве. Её работа заметно превосходила состряпанное большинством сельских умелиц.
По расчётам Чуяна, такой наряд пойдёт медяков за сто шестьдесят. Ткань обошлась примерно в шестьдесят, так что за две вещи он отсчитал ей сто двадцать монет.
Сюй Цинлянь поблагодарила его за деньги и раскланялась. Однако невестка Цзянь, взглянув на солидную связку медяков в руках Цинлянь и сравнив её со своими жалкими монетами, затаила досаду. Хитрости ей было не занимать: не выказывая недовольства прилюдно, она затеяла пустую болтовню с Чуяном, а едва Цинлянь и покупатели разошлись, с жаром зашептала:
— Хозяин, да я ведь тоже отлично шью! Мне такой платы, как Сюй Цинлянь, не надобно! Вычтите стоимость ткани, а мне за работу платите всего по тридцать монет за штуку.
— Чуян, да какое там шитьё! — ввязался раздосадованный Линь Хуань. — Скрепляет кое-как два куска ткани — ни плеча, ни талии, ни стана! Нельзя у неё принимать.
Эта бабёнка уже не раз приносила свои огрехи. Ей раз за разом разжёвывали, в чём изъян и как надо переделать, да всё без толку. Понятно же: слушала вполуха и надеется авось сбагрить халтуру!
Управившись с делами, Линь Хуань уселся за стойку, подпёр подбородок кулаком и без утайки смерил её колким взглядом.
От такой прямоты невестка Цзянь потемнела ликом, но тут же скривила жалостливую мину перед Чуяном:
— Хозяин! В прежние дни, когда вас не было в лавке, этот гэер из семьи Линь измывался надо мной как хотел! Одежда ничем не хуже других, а он заладил: не возьму да не возьму! Разве это не чистая предвзятость?
— Невестка Цзянь, мы торгуем ради прибыли. Какая бы кошка между вами с Линь-гэером ни пробежала, из личной обиды мы бы от выгоды отказываться не стали. Кабы так, разве ж брали бы мы вещи у госпожи Гоу?
Чуян и сам недолюбливал невестку Цзянь — её семья в своё время задерживала плату за аренду земли. Причём отдали деньги они легко и сразу, стоит только прижать, из чего следовало: задерживали нарочно, а вовсе не от голода.
Основой торговли в лавке заправлял Линь Хуань, и Чуян ни за что не стал бы подрывать его авторитет при посторонних, тем паче ради вздорной бабы.
Наткнувшись на отпор со стороны Чуяна, невестка Цзянь вошла в раж, но тот не намеревался вести пустые споры и просто указал на улицу:
— Невестка Цзянь, лавок с готовым платьем и тканями в городке хватает. Коли считаешь, будто Хуань-хуань к тебе цепляется, сходи к другим купцам. Мы другим не указ, так к чему силой навязывать товар нам да терпеть у нас обиды?
Для Чуяна эти слова казались обычным делом, да и Линь Хуань лишь усмехнулся. А вот Сюэхуа обомлела.
Она глазам своим не верила: неужто этот уверенный, статный гэер — тот самый забитый паренёк, которого с лишком год назад она могла безнаказанно обижать, а он и слова против не молвил? Как же разительно он изменился!
Линь Хуань с душой добавил:
— Вот именно! Торговля по согласию строится, а ты тут силу применить вздумала? Коль работа твоя так хороша, неси другим, не делай нам одолжений!
Невестка Цзянь извела его своими придирками и сплетнями, так что желчи в нём накопилось предостаточно.
Поняв, что двое в лавке стеной стоят друг за друга, а третья молчит истуканом, баба со злости крутанула бёдрами и выскочила за порог.
— Чуян, ну ты и задал ей! Аж на душе полегчало! И отчего я сам до таких слов не додумался? — Линь Хуань досадно хлопал себя по лбу.
Чуян с улыбкой погладил его по голове:
— Ты просто бережёшь торговлю и не хочешь упускать выгоду. Но нам вовсе не обязательно загребать всё подряд.
Линь Хуань горячо закивал: и то верно, сносить вечные капризы ради пары медяков — себе дороже.
— Хуань-хуань, покажи снохе наши ткани да вышивки, а я пока посмотрю счёта.
Прежде Чуян просил Линь Хуаня присмотреть работника в лавку, а сегодня привёл Сюэхуа и велел ей освоиться. Линь Хуань решил, будто невестку берут помощницей, и принялся ревностно разъяснять ей цены на полотна.
Как только сыну исполнилось два месяца, Чэнь Чуян завёл привычку каждые несколько дней наведываться в лавку и сверять книги. Завалов не копилось, так что с проверкой он справился за считанные минуты.
Справившись с делами, он собрался домой — день клонился к вечеру. Но напоследок отвёл Линь Хуаня в сторону:
— Хуань-хуань, мы держим торговлю честно и ко всем покупателям и продавцам равны. Коли совесть твоя чиста, а кто-то пытается наговаривать — отвечай прямо и твёрдо, ни перед кем спину не гни.
Чуян понимал, сколько допекают ему деревенские кумушки вроде этой невестки Цзянь.
— Если она снова начнёт распускать языки, будто ты бракуешь её шитьё или сбиваешь цену — отныне вообще не принимай у неё ни единого лоскута. Да и прочих касается: если кому мерещится притеснение — пускай идут на все четыре стороны. Разговоры с ними коротки.
— Понял! — просиял Линь Хуань. Застенчивым тихоней он никогда не был — по вспыльчивости превосходил самого Чуяна. Просто до сих пор сдерживался, опасаясь навредить делу Чуяна. Теперь же, получив полную свободу рук, вздохнул с облегчением.
Освободившись от тревог, он вспомнил свой домысел и придержал Чуяна за рукав:
— Так ты берёшь Сюэхуа к нам в лавку?
Чуян даже оторопел:
— С чего ты взял? Она ведь моя сноха! Моему второму брату сейчас приходится разрываться между горой и домом, у неё совершенно нет времени.
Сюэхуа подтвердила:
— Муж в страдную пору крутится без продыху, мне нужно и на гору сбегать — постирать да приготовить, и дома управиться.
Обведя взглядом светлую, опрятную лавку, она вздохнула с лёгким сожалением. Работать здесь куда приятнее, чем гнуть спину в поле, да только обязанности перед мужем превыше всего — привязанным к месту работником ей никак не стать.
Чуян не ждал, что его простой приход со снохой вызовет у Линь Хуаня такие мысли. Он-то лишь хотел показать Сюэхуа местный товар для общего понятия. Сожалений снохи он не приметил, но искренне порадовался за брата: наконец-то у Цзианя появилась заботливая хозяйка.
Поняв свою ошибку, Линь Хуань вернулся к вопросу о подмастерье:
— Работник-то нужен, да где ж его сыщешь? Нужен кто смышлёный, чтоб в ценах не путался и нам в убыток не торговал. Да ещё и честный до мозга костей, а то отвернись — и начнёт в счетах хитрить.
Они уже сталкивались с жуликоватым приказчиком, когда покупали ленты для волос, и Линь Хуань боялся наступить на те же грабли.
Услышав это, Чуян призадумался. Задача и впрямь непростая. И тут его озарило: а как же Юньнянь?
Зачем искать кого-то на стороне, когда есть готовый человек? Юньнянь — своя, обманывать не станет. Домашней работы у них не так много, матушка Лю и одна справится, зато Юньнянь сможет выходить на смену в лавку.
А следом Чуян подумал и о самой матушке Лю. Он помнил, с какой радостью она продавала черешню на ярмарке — денег собрали немного, зато впечатлений было хоть отбавляй! Можно отправлять их в лавку по очереди или вместе — глядишь, матушке такая жизнь придётся по душе ещё больше.
Уладив этот вопрос, Чуян с Сюэхуа двинулись в обратный путь. Домой они добрались к часу Петуха. К тому времени вернулся и Лю Цюньфэн. И пришёл он не один — привёл с собой человека, так что в их доме снова ожидалось прибавление.