На следующий же день после свадьбы Чэнь Цзианя в доме неожиданно объявились его старший брат с женой. Вэй Дамэй прямо с порога принялась сыпать упрёками, громко причитая, что её с мужем бессовестно обделили вниманием и даже не позвали на празднество.
А ведь когда малютке Гого исполнялось сто дней, супруги Чэнь приходили в дом Лю и подарили младенцу серебряный браслет. Да и на Новый год Чэнь Чуян передавал им гостинцы. Чэнь Цзиань обо всём этом прекрасно знал.
Вот только, в отличие от отходчивого и мягкосердечного Чуяна, Второй брат вовсе не обладал столь кротким нравом. Старые обиды всё ещё жгли ему душу, поддерживать связь со старшими он не желал и, разумеется, зов на свадьбу им не отправил.
И всё же, хоть сам он их и не звал, выставлять явившихся родственников за дверь не стал.
Супруги приплелись уже к концу часа Змеи, когда дело близилось к полудню. Цзиань с молодой женой только-только закончили утреннюю трапезу. Услышав доносящиеся с двора причитания, Сюэхуа решила, что приехали дальние родичи мужа, и тотчас поспешила на кухню разогреть еду. В горнице остался один Цзиань, которому и пришлось принимать гостей.
Со вчерашнего пира осталась гора угощений, так что разогреть пару сытных блюд не составило никакого труда.
— Второй брат! — Вэй Дамэй едва не задыхалась от возмущения. — Ты сыграл свадьбу и даже со старшим братом не посчитался! Ни в грош нас не ставишь? Забыл про предков рода Чэнь?!
Она едва удерживала кипевший внутри гнев. Столько времени они с мужем смиряли гордыню, заискивали и искали расположения, а у этих двоих душонки оказались меньше игольного ушка — всё ещё таят обиду!
Кабы не слухи от арендаторов семьи Лю, они бы до сих пор не ведали, что Второй женился!
Чэнь Да злился не меньше женушки, но, будучи человеком хитрым, предпочёл сыграть роль благородного заступника. Он недовольно сощурился и строго шикнул на супругу:
— Я же говорил тебе ещё по дороге: придержи язык и не мели чуши! До чего же у тебя мелочная душа!
Осадив Вэй Дамэй, Чэнь Да расплылся в дружелюбной улыбке, поворачиваясь к брату:
— Второй, вы ведь, чай, в спешке свадьбу-то играли?
— И впрямь, всего пару дней назад всё решилось, — ответил Чэнь Цзиань, глянув в сторону кухни. В его взгляде мелькнуло тепло, смешанное с невольной виной.
Он ведь не смог наладить всё по правилам: не отвёз в дом невесты чинный сговорный выкуп, не устроил пышного выезда, да и само торжество пришлось собирать на скорую руку. Пред свалившимся на него счастьем Цзиань чувствовал перед Сюэхуа смутную неловкость, а потому вину свою перед братом признал без увёрток.
Чэнь Да закинул удочку лишь затем, чтобы найти хоть какое-то оправдание тому, что их не позвали. Услышав подтверждение, он заметно повеселел.
Однако откровенность Цзианя натолкнула супругов совсем на иные мысли.
Ещё при первом взгляде на Сюэхуа они прониклись к ней глубоким пренебрежением. Не нужно быть провидцем, чтобы догадаться, из каких краёв выросла эта девчонка: говорила она с чудным горным говором, на щеках алел яркий румянец, а кожа обветрилась и шелушилась — верный признак того, что с малых лет её гоняли на каторжные работы под солнцем и ветром. Семья у неё наверняка беспросветно бедна, да и саму её там ни во что не ставили.
Решив, что родня невесты — голь перекатная, Чэнь Да с женой окончательно утвердились в мысли, что Цзиань — неудачник, способный взять в жёны лишь подобную замарашку.
Стоило ли прибирать язык перед такой невесткой? Едва Сюэхуа внесла горячие блюда и ласково пригласила гостей к столу, Вэй Дамэй скривилась, разглядев вчерашние обедки.
— Я вот что скажу, невестушка, — брезгливо запричитала она, тянясь за палочками. Голос её истекал ядом, но рука тем не менее уже подгребала к себе получше куски. — Мы к вам из такой дали припёрлись, да и по положению мы вам — старшие! Как у тебя рука поднялась вывалить перед нами вчерашнее хламотье?
Сюэхуа ничего не ведала о давних распрях в семье Чэнь. Она искренне полагала, что пред ней стоят почтенные родственники мужа, не успевшие на пир из-за долгой дороги. На грубость она отвечать не стала, а лишь кротко пояснила:
— Это со вчерашнего обеда осталось. Хоть и разогрето, а кушанья знатные, мясные. Мы с мужем утром то же самое ели.
— Невестушка, ты мне зубы-то не заговаривай! — раззадорилась Вэй Дамэй, собираясь высказать девчонке всё, что о ней думает.
Но закончить фразочку ей не дал Цзиань. Парень резко поднялся, и над столом громом раскатился его рык:
— Хватит! Ешьте, что дают, а не хотите — скатертью дорога!
Стоило Цзианю вспыхнуть, как Вэй Дамэй тут же прикусила язык, а Чэнь Да привычно потянулся утихомиривать брата. Вот только Сюэхуа, наблюдая за этой картиной, мгновенно изменилась в лице.
— Что здесь происходит? — строго спросила она.
Цзиань не вдавался пред ней в подробности прошлого. Он лишь упоминал, что они с младшим братом рано лишились родителей, а со старшим — пути давно разошлись.
— Так это они... твой старший брат с женушкой?
Девушка хоть и была проста с виду, дурой никогда не слыла. Резкая перемена в муже открыла ей глаза. Цзиань молча кивнул, а Вэй Дамэй, уминавшая свиную рульку, умыслила подлить масла в огонь и зыркнула на неё свысока. Она уже открыла рот, чтобы обругать глупую девку, да не успела — бамбуковые палочки вырвали у неё из пальцев, а пиала с рисом с грохотом отлетела в сторону.
— Какая вам ещё еда?! А ну пошли прочь из нашего дома! — Сюэхуа, сдерживавшая себя из уважения к мужу, теперь вспыхнула как порох.
Она сгребала со стола тарелки и кричала Цзианю:
— Ты чего застыл?! Помоги мне!
От такой нежданной напасти обомлели все трое. Но Цзиань сориентировался мгновенно: подскочив к столу, он просто подхватил его за край и оттащил в сторону.
— Вас сюда никто не звал. Не нравится — проваливайте!
— Второй! Твоя девка с ума сошла, так ты за ней туда же?! — Чэнь Да остался стоять с зажатыми в кулаке пустыми палочками, дико озираясь на пустой пол перед собой. В голове у него загудело.
Ему хотелось швырнуть эти палочки об пол и кинуться в драку, но он понимал, что сил не хватит. Пока он колебался, оскорблённая Вэй Дамэй потеряла всякий разум и с воплем коршуна бросилась на Сюэхуа.
Мужчины ахнули и кинулись разнимать разбушевавшихся баб.
Вэй Дамэй привыкла колотить худенького и безответного А-Чу, а потому решила, что и щуплая девчонка станет лёгкой добычей. О, как же жестоко она просчиталась!
Горная девица оказалась с крутым нравом и железной хваткой. Стоило Вэй Дамэй налететь на неё, как Сюэхуа без долгих раздумий врезала ей коленом прямо в грудину! А пока та сгибалась от боли, зажимая грудь, по её щеке со свистом прилетела звонкая пощёчина.
Вэй Дамэй едва не лишилась чувств от ярости! Своя же невестка, малявка шестнадцати лет, посмела отсчитать ей оплеуху!
Слепая ярость выжгла остатки ума. Вэй Дамэй замахала кулаками, неуклюже перебирая ногами, но тут же взвизгнула от дикой боли — Сюэхуа вцепилась ей в грудь с такой силой, будто вознамерилась вырвать клок мяса вместе с платьем.
Сама Сюэхуа выглядела не лучше: растрёпанная, с разорванным воротником, с подтёками крови под носом и на губе — видать, прилетел слепой удар от свихнувшейся бабы.
Схватка длилась от силы пару мгновений, но шум поднялся такой, что во двор уже бежали соседи из семьи Ло. Мужчины наконец растащили разъярённых женщин.
Цзиань бережно утирал жене лицо, зажимая ей нос, чтобы остановить юшку. Но кровь заливала горло, и Сюэхуа с глухим кашлем сплюнула красный сгусток прямо на землю. Именно эту картину и застали вбежавшие во двор соседки!
— Батюшки-светы! Дитя моё! — Хэ Цзинцзин вместе со своей свекровью едва не замерли от ужаса при виде кровохаркающей невесты.
Да что там соседи — сам Чэнь Да обомлел! Ему померещилось, будто его женушка отбила девчонке все внутренности. Испугавшись, что на чужой земле их забьют до смерти, он схватил вопящую Вэй Дамэй в охапку и дал дёру так, что пятки засверкали.
Чэнь Чуян и Лю Чуньфэн, подходившие к дому Второго брата, едва не были сбиты с ног несущейся парочкой. Чэнь Да драл когти так, словно за ним гнались черти из преисподней.
«Дело дрянь!» — обмер Чуян, глядя на их перепуганные рожи.
А задев дверную калитку, Чуян и вовсе онемел от ужаса: Сюэхуа сидела на скамье, залитая кровью.
— Что произошло?! Что с тобой?! — Чуян с перекошенным лицом бросился к невестке, на ходу крича Чуньфэну, чтобы тот бежал за Гюнфэном и слал подводу за лекарем из городка.
Однако Сюэхуа успела перехватить Чуньфэна за рукав:
— Не надо лекаря! Это просто носом кровь пошла. У меня с детства так: чуть заденешь — и льёт водопадом. Ничего страшного!
На загривке у неё уже мокрела ткань — кто-то из соседок успел плеснуть на шею студёной водицы по старинному деревенскому обычаю.
Узнав, что страшные подтёки — всего лишь обычная носовая кровь, Чуян облегчённо перевёл дух. Успокоились и остальные.
Когда Цзиань с женой выложили всё как есть, Хэ Цзинцзин рассыпалась в бурных похвалах:
— Сюэхуа, всё ты правильно сделала! Ты бы знала, какими гнидниками они были, пока А-Чу с братом в нужде бились! А как те поднялись — сразу приперлись пороги оббивать! С каковских радостей прощать такую дрянь?! Им бы вообще дорожку сюда позабыть!
— После сегодняшнего они, чай, больше не посмеют показаться, — выдохнул Чуян. Прежде старший брат держался прилично и лез с разговорами, из-за чего трудно было выставить его за дверь. Но теперь, когда они подрались с молодой женой на второй день свадьбы, ноги их здесь больше не будет.
Сюэхуа, услышав историю о том, как братья росли под гнётом старших, прониклась к мужу ещё большей нежностью. Когда гости разошлись, она тихонько прильнула к груди Цзианя, ухватив его за рукав:
— Я всегда про тебя печься буду...
Цзиань тепло улыбнулся, обнимая жену за плечи:
— И я про тебя.
* * *
Наступил второй лунный месяц. Цветение в садах сошло, и собирать лепестки для ароматических мешочков приходилось в лесу да на лугах. Впрочем, делом этим Чуян и гэер Линь занимались уже не первый год, да и работу упростили: заготовки покупали у деревенских баб.
В этот день Лю Гюнфэн с Чэнь Цзианем уехали на склады. Сюэхуа осталась хлопотать у себя, а в дом Лю пришёл Линь Хуань.
Чуян вновь заговорил о том, чтобы нанять помощника в лавку. Линь Хуань всё сомневался, жалея деньги, на что Чуян лишь усмехнулся:
— Вот родишь своего — сразу поймёшь, о чём я.
При упоминании детей взгляд Чуяна невольно упал на бамбуковое сито, стоявшее на полу. Маленькому Гого исполнилось полгода. Он уже не требовал постоянного присутствия на руках: дай ему игрушку — и малыш может часами копошиться сам по себе.
Сейчас карапуз забросил деревянную лошадку с трещоткой и увлечённо греб пухлыми ручонками цветные лепестки диких роз, погрузив в них толстенькие ножки. Чуян внимательно следил, чтобы сын не потащил яркость в рот, но Гого оказался сообразительным — просто перебирал лепестки пальчиками, радуясь их мягкости.
Лю Чуньфэн, закончив ароматный мешочек с дикими цветами, потянулся всем телом и подсел к племяннику:
— Старший брат, а ведь Гого всё больше становится похож на моего брата Гюнфэна!
Чуян лукаво прищурился:
— Глупости. Он вылитый ты.
Чуньфэн от таких слов расцвёл, принявшись целовать пухлую ручку малыша, пока тот не начал недовольно отмахиваться. Вторая тётушка посмеивалась, глядя на них:
— А ведь и правда похож! Чуньфэн в его возрасте точно таким же карапузом был. Чуян, ты уж постарайся, роди следующего гэера — чтобы хоть один в тебя пошёл, а то у меня ни один ребёнок на меня не похож!
Разговоры о детях текли плавно и тепло. Линь Хуань лишь смущённо улыбался — они с Чжан Дунпином решили не спешить с первенцем, дав молодому мужу освоиться.
Днём Чуян решил устроить праздничный обед: приготовить хрустящую жареную свинину и свежие стрелки побегов сянчунь — чесночного дерева, которые утречком принесли братья Чжоу. Жизнь в семье Чжоу наладилась: невестка Чжоу оправилась от болезни, Чжоу Гу подрос, а Чжоу Лян неустанно трудился на земле и в лесу, честно зарабатывая на жизнь. Чуян искренне радовался, что его давняя помощь принесла такие добрые плоды.
Едва они уселись за готовку, как во дворе раздались шаги. На пороге возник неожиданный гость. Понимая, что ему здесь не рады, парень лишь положил на лавку узелок и повернулся к выходу.
— Линьцзы! Линьцзы, постой! Подожди бабушку! — Матушка Лю выскочила из горницы с покрасневшими глазами.
Чуян поспешил за ней, опасаясь, как бы старуха снова не растрогалась.
Парень остановился у ворот, глядя на подбежавших родных:
— Бабушка, маленький дядя... Отец наказал мне не гневить второго дядю. Сказал: отдашь гостинцы — и сразу назад.
Линьцзы подрос и заметно изменился. Пережитые семьёй невзгоды лишили его прежней наивности. Он прекрасно понимал, зачем родители отправили его в дом Лю: родичи собирались открыть постоялый двор в городке и нуждались в дешевых овощах да зерне, а у второго дяди земли было в избытке. Пади отец с матерью перед дядей на колени — и семья снова смогла бы жить в достатке, а сам он вернулся бы в родной дом.
Глаза парня затуманились слезами. Матушка Лю потянулась было к нему, но Линьцзы мягко отстранился, кинув короткий взгляд на молчавшего в стороне Чуньфэна:
— Бабушка, я позже ещё навещу тебя.
Едва парень ушёл, Чуян перевёл дух и попросил слугу прикрыть ворота. Но Матушка Лю всё стояла у дороги, провожая внука тоскливым взглядом.
Чуян в душе досадовал: ну сколько можно наступать на одни и те же грабли?! Неужели жизнь её ничему не научила? Ведь сколько зла причинили ей старший сын с невесткой, а она всё готова простить за пару ласковых слов! Но высказать это свёкрови Чуян не мог — не позволяло почтение.
А вот Чуньфэн сдерживаться не стал. Когда Матушка Лю попросила его в следующий раз удержать Линьцзы, парень вспыхнул:
— Зачем его удерживать?! Он снова меня обманет! Ему только дядины деньги нужны! Не хочу я с ним знаться! И никакой он мне не племянник, раз его отец мне больше не брат!
— Чуньфэн! — ахнула Матушка Лю. — Он же дитя! Разве он виноват, что у него такие родители?! Помяни былые годы, дай ему шанс!
— Да кто знает, с чем он припёрся! — Чуньфэн сорвался с места и убежал к себе, не желая перечить старшим.
Вторая тётушка только вздохнула. Она понимала обиду Чуньфэна, но и чувства матери ей были близки.
В этот момент во двор с шумом вошёл Лю Гюнфэн. На лице его сияла такая широкая улыбка, что даже тяжёлая атмосфера в доме не смогла её омрачить. Он подхватил брата за плечи и весело воскликнул, обращаясь к матери и жене:
— Ло Цун теперь ученик-туншэн! Он сдал экзамен на звание туншэна и теперь вправе идти на академический экзамен юаньши, чтобы сдать на сюцая!
— Что ты сказал?! — в один голос воскликнули Чуньфэн и Вторая тётушка.
В глазах Чуньфэна вспыхнул нескрываемый восторг, а Вторая тётушка замерла в изумлении. Она-то грешным делом думала, что Ло Цун лишь пыль в глаза пускает, пытаясь ухватиться за Чуньфэна. А парень-то и впрямь взялся за ум! Стал учеником-туншэном!
Станет ли человек с таким светлым будущим притворяться ради простого деревенского гэера? Ведь все вокруг были уверены, что земли семьи Лю так и остались за Гюнфэном, хотя на самом деле у того уже давно не было ни единого мура предковских полей.