Чэнь Чуян не выдержал: чуть подавшись вперёд, он аккуратно отодвинул край плотной шторы и украдкой бросил взгляд на человека, правившего повозкой. Лишь на мгновение — и тут же отпустил ткань, выпрямившись и сжав руки на коленях.
"Ну и странный же человек."
Мысль пронеслась в тишине, но на губах гэера пролегла едва заметная, тёплая улыбка.
Вернуться в родительский дом на третий день после свадьбы можно было и в одиночку, но когда рядом находился супруг — всё ощущалось совсем иначе.
Под боком лежали припасённые для подарков отрезы ткани, кувшин с жёлтым вином, белый сахар, сушёные фрукты, сладости и даже упитанный живой петух. Слушая мерный стук копыт и поскрипывание колёс, Чуян чувствовал, как легкая улыбка окончательно заливает лицо теплом.
Лишь сегодня он узнал, что в усадьбе семьи Лю целых две повозки, да ещё и кони какие — статные, высокие! Особенно этот: ноги крепкие, шерсть лоснится — сразу видно, хозяин не жалеет ухода.
В деревнях повозки обычно простые, дощатые — только грузы возить. У Лю же экипаж был с крытым кузовом, предназначенным исключительно для поездок. В таком экипаже никакой дождь не страшен.
Коснувшись пальцами свёртка со сладостями, Чуян сложил руки на коленях и опустил взгляд на свой наряд.
Свекровь сшила эту одежду ещё до свадьбы специально для праздничного выезда. Насыщенный алый цвет напоминал пышный цветок сладкого картофеля в самый разгар лета. Один вид ткани говорил о её немалой стоимости. На кучере же был кафтан небесно-голубого оттенка — словно чистое небо после пролившегося дождя. Хоть цвета их одежд и различались, узоры на воротниках, отворотах рукавов и полах были одинаковыми: любой прохожий сразу бы понял, что перед ним муж и жена.
Чуян мысленно перебрал всё, что произошло с ним в доме Лю после свадебного обряда, и не нашёл ни единого повода для обиды. Пусть первая ночь принесла немного разочарования, но ведь впереди вся жизнь — всё у них ещё наладится.
За этими размышлениями время пролетело незаметно, и вскоре впереди показалась деревня Мэй.
Проезжая по деревенской улице, Чуян услышал несколько знакомых голосов, но после коротких колебаний так и не стал отдёргивать занавеску. Его никто не окликал, а выставлять себя показушником перед сельчанами не хотелось.
Дом семьи Чэнь стоял в самом людном месте, в центре деревни, так что от въезда пришлось миновать немало дворов.
Как только повозка въехала на улицу, Лю Цюньфэн заметил, что взгляды сельчан буквально прикипели к ним. Люди открыто глазели на статный экипаж, во весь голос переговариваясь о семье Лю и о его «придурковатом» гэере, искренне полагая, будто их никто не слышит.
Слушая этот шёпот, Цюньфэн со скрытым злорадством подумал: не прояви он великодушия и не поехав вместе с этим глупышом, того бы сейчас встретили сочувственно-презрительными взглядами, решив, что в доме мужа ему приходится несладко.
Главная дорога проходила прямо перед воротами Чэнь, так что повозка подкатила к самому порогу.
В этот день — день первого визита новобрачного — Чэнь Цзиань ждал брата с самого ранья. Старший брат, Чэнь Да, тоже высматривал гостей. И лишь Вэй Дамэй дрожала от страха, сгорая от нечистой совести.
В день свадьбы Вэй Дамэй замыслила подлость. Она до последнего надеялась, что в первую же ночь свекровь и муж выгонят Чуяна из дома. Однако её надежды рухнули: гэер так и не появился на пороге родной деревни.
План провалился, и женщину терзала не только злоба, но и лютый страх. Накануне она похвасталась мужу, дескать, Чуяна точно вышвырнут. Заподозрив неладное, Чэнь Да прижал жену к стене и вытянул из неё всю правду о том, что та натворила перед самым выездом свадебного кортежа. Вспыхнул скандал, крики услышал Чэнь Цзиань.
Узнав, что в день свадьбы младшего брата пытались подло уничтожить, Цзиань ослеп от ярости. Он не стал разбираться с Чэнь Да, а сразу накинулся на Вэй Дамэй.
Вэй Дамэй, хоть и была женщиной да к тому же старшей невесткой, снести побои от младшего деверя не смогла бы просто так, но пожаловаться никому не смела. Расскажи она хоть кому-нибудь об этом — её бы живьём съели деревенские сплетни.
Посягнуть на чужое брачное счастье — грех такой, что людские плевки навек смоют любое уважение!
Не имея возможности сорвать злобу на Цзиане, Вэй Дамэй принялась пилить Чэнь Да. Но у того и у самого норов был не из мягких. Раз подняв руку на жену, он быстро переступил этот рубеж. Едва Цзиань оттащил невестку, как супруги сцепились уже между собой.
Вэй Дамэй снова избили, но бежать к родителям она не смела: узнай отец с матерью, за что её отлупили, они бы добавили ей сами.
После этой драки оба супруга с нетерпением ждали возвращения Чуяна.
Чэнь Да хотел понять, насколько ценят его брата в доме Лю, чтобы решить, как вести себя дальше. Вэй Дамэй же не верила, что гэеру всё сошло с рук, и жаждала своими глазами увидеть посрамлённого, несчастного Чуяна.
Когда повозка семьи Лю ещё только показалась вдали, обитатели двора Чэнь уже заметили её.
Чэнь Цзиань едва сдерживал ликование, однако заставил себя чинно стоять у ворот. Что до старшей пары, то Чэнь Да с заискивающей ухмылкой выбежал навстречу экипажу, а Вэй Дамэй побледнела так, будто увидела призрака.
Чуян, уехавший из дома с измазанным сажей лицом, не только не вызвал отвращения у богатого семейства, но, похоже, ещё и пришёлся по душе молодому хозяину Лю! О таком исходе Вэй Дамэй не могла помыслить даже в кошмарном сне.
— Молодой господин Лю! Наш Чуян не слишком обременил вас? — не дождавшись, пока лошадь остановится, подскочил Чэнь Да, расплываясь в угодливой улыбке.
На душе у него было неспокойно: мало ли, вдруг этот паршивец успел наябедничать мужу на выкрутасы его жёнушки.
Лю Цюньфэн даже не взглянул на подобострастного деверя, лишь недовольно нахмурился.
Увидев, что экипаж остановился, Чэнь Цзиань с широкой улыбкой шагнул вперёд:
— Цюньфэн, Чуян! С возвращением! Я уж все глаза проглядел!
С этими словами Цзиань помог придержать повозку. Когда Цюньфэн спрыгнул на землю, деверь подхватил из его рук вожжи. Он уже собирался предложить Чуяну вести гостя в дом, пока сам отведёт лошадь, но гэер окликнул его прямо из кузова.
— Второй брат... Мы... мы вернулись.
Чуян держал в руках подношения. Стоявший рядом Лю Цюньфэн чинно склонил голову:
— Второй брат.
— Ох! Хорошо-то как! Заходите, скорее заходите в дом!
Один этот краткий оклик «Второй брат» отозвался в душе Чэнь Цзианя такой радостью, что улыбка расплылась до самых ушей. Он торопливо замахал руками, зазывая гостей под крышу.
Супруги Чэнь Да моментально раскусили обстановку: Чуяну выпала редкая удача, и отныне он — полноценный хозяин в зажиточном доме Лю!
— Чуян, веди Цюньфэна в горницу, а я пока привяжу лошадь да задам ей корму. Нечего на дворе толпиться! — беспокоясь, как бы не заставить гостя ждать, заторопился Цзиань.
Чэнь Да тут же попытался вклиниться и увлечь за собой молодого хозяина, а вот Вэй Дамэй, напротив, мнулась в стороне, стараясь не мозолить глаза.
Её виноватый и трусливый вид не укрылся от внимательного взгляда Чуяна.
Грудь до сих пор подначивала тупой болью, а воспоминание о пережитом в первую ночь страхе заставляло сердце сжиматься от ненависти. Гэер давно всё решил: во время этого визита он обо всём расскажет второму брату, и тот задаст подлой невестке трёпку!
Старший брат с женой крутились рядом, бесстыдно напрашиваясь в компанию. Чэнь Цзиань презирал их всей душой, но в присутствии Лю Цюньфэна сдерживался, опасаясь ссоры. Не дай боги, скандал очернит их перед зятем и бросит тень на Чуяна!
Переступив порог, Лю Цюньфэн окинул взглядом единственное ложе и вопросительно посмотрел на Чуяна. Гэер растерялся, не понимая этого взгляда, но Цзиань тут же поспешил объяснить:
— Цюньфэн, ты не подумай чего! Я обычно ночую на чердаке над навесом, а в горнице Чуян жил совсем один.
Хоть Цзиань и не был женат, он прекрасно понимал: взрослому парню и гэеру, пусть даже родным братьям, не пристало делить одну комнату, тем более с единственной кроватью. Поняв причину сомнений зятя, Цзиань даже обрадовался — раз Лю Цюньфэн обращает внимание на такие мелочи, значит, братишка ему не безразличен!
Улыбка Цзианя стала ещё теплее. Он промолчал о том, что до свадьбы Чуяну приходилось спать в холодном дровянике. Рассказывать о том, как над парнем издевались в родном доме, перед роднёй мужа не следовало — вдруг в семье Лю из-за этого станут презирать его брата?
Чуян не обратил внимания на странное выражение лица второго брата. Он вернулся с выкупным серебром и горел желанием поскорее отдать деньги Цзианю. Правда, при такой ораве доставать кошель было опасно: старшие отберут их или стянут, пока брата не будет дома.
Чтобы сбыть назойливых родичей, Чуян разделил привезённые гостинцы на три части и одну отдал старшему брату с невесткой. Забрав долю, те с радостью убрались к себе. Едва дверь за ними закрылась, Чуян выхватил серебро и всунул его в руки Цзианя.
— Второй брат, скорее спрячь!
Гэер даже не пытался таиться от Цюньфэна — он знал, что для того эти гроши ничего не значат, да и трепаться по деревне зять не станет.
Цзиань сноровисто убрал кошель, и как раз вовремя: не успел он спрятать деньги, как на пороге снова нарисовались старший брат с жёнушкой.
Глядя на эти бесстыжие рожи, братья поняли: обедать сегодня придётся за одним столом.
Чэнь Цзиань переживал за Чуяна с самого дня свадьбы и успокоился лишь немного. Этим утром он специально сбегал на гору за свежими грибами, а после купил у соседа упитанную курицу для густого наваристого бульона.
Курица с грибами — главное украшение стола, задающее тон всему угощению. К ней оставалось приготовить пару простых горячих блюд, обжарить горсть арахиса, нарезать быструю холодную закуску да выставить кувшинчик доброго вина — вот и выйдет достойный приём для зятя.
Для горячего Цзиань специально раздобыл свежей свинины в соседней деревне и нарезал сочных стрелок чеснока. Тушка уже томно булькала в котле, ожидая своего часа.
Чуян же с самого приезда размышлял, как расплатиться со снохой за причинённые обиды. О старых грехах он молчал, но тот толчок в грязный арык и измазанное сажей лицо... Снести такое предательство гэер был не в силах.
— Второй брат, я сбегаю в огород за хрустящими огурцами. На дворе сентябрь заканчивается, в следующем месяце свежих уже не сыщешь, — проговорил Чуян.
Цзиань удивился — с чего бы брату так захотелось простых огурцов? — но возражать не стал и уже собрался идти сам. Однако Чуян удержал его:
— Я сам схожу. Сноха, не хочешь пройтись со мной?
Чуян повернул голову и пристально посмотрел на Вэй Дамэй. Он решил: он не станет просить помощи у второго брата. Со своей обидчицей он расправится сам.