На следующее утро Чэнь Чуян поднялся, казалось, ни свет ни заря, но домочадцы уже давным-давно были на ногах. Он-то полагал, что проснулся раньше всех, а вышло с точностью до наоборот.
— В твоём положении это дело привычное, — ласково проговорила матушка Лю, замешивая тесто из муки клейкого риса.
Сегодня она собиралась наварить сладких шариков-таньюань, компенсируя то, что в первый день Нового года ни Хэйва, ни Чэнь Цзиань не смогли их отведать.
— Нося под сердцем дитя, человек быстро утомляется. Не забивай себе голову домашними хлопотами. Захочешь поесть — только скажи, захочешь отдохнуть — ложись. Ты у нас и так худенький, вот и пользуйся случаем: пока ребёночек растёт, сам соком нальёшься, бока отъешь — оно и к лучшему.
Чуян бросил быстрый взгляд в сторону огорода. Поняв, кого он ищет, матушка Лю пояснила: парни ещё на рассвете ушли выгуливать коней.
— Цюньфэн всё переживал за своего мула Дацина, вот и наказал Хэйва при первой возможности водить его на прогулку. Так они с утра пораньше и отправились. Думаю, даже если они закончат с лошадьми, так быстро не вернутся: Второй брат наверняка завернёт к своему новому дому.
Матушка Лю оказалась права. Привязав животных на пастбище, Чэнь Цзиань действительно направился к новостройке, а Хэйва увязался за ним.
Строительство завершили ещё до наступления праздников, оставалось лишь оштукатурить стены да уложить крышу. За праздничные дни мастера с рабочими живо справились с делом, и теперь всё вокруг было приведено в порядок: канавы вдоль стен прорыты, мусор убран, а не требующая лакировки мебель расставлена по местам. Оставалось дождаться, пока дядя Чжан отлакирует и просушит вещи, предназначенные для будущей невесты, — и тогда в дом можно хоть завтра заселяться.
Хотя Цзиань был старше младшего брата на несколько лет, сладкой жизни он отродясь не видел. И вот теперь, обретя наконец собственный угол, он не мог наглядеться на новую усадьбу. Он обошёл все комнаты, заглянул на кухню, осмотрел скотный двор и конюшню.
«Осталось только посадить вокруг дома пару плодовых деревьев да разбить перед двором палисадник».
Плодовые деревья требовались обязательно, а вот к цветам Цзиань относился равнодушно. Впрочем, он понимал: редкая девушка или гэер не любит цветов. Коль скоро ему всё равно предстоит жениться, лучше засадить двор яркими бутонами — будущая хозяйка наверняка обрадуется.
Представляя свою будущую жизнь, Цзиань невольно расплылся в счастливой улыбке. Хэйва рядом тоже глуповато оскалился, хотя и не понимал причины веселья старшего. Ему просто казалось, что дом вышел статным да красивым, и мальчишка принялся восторженно делиться собственными мечтами:
— У нас в горах даже самый раскрасивый дом не сравнится с простой тёплой юртой. Летом у нас по ночам такая стынь — под двумя одеялами спать приходится! Вот вырасту и поставлю себе большую войлочную юрту. Да такую, чтоб не просто тёплая была, а ещё и нарядная! Правда, денег на неё уйдёт немало...
— Да сколько тебе лет-то? — усмехнулся Цзиань. — Копи потихоньку, и всё у тебя будет.
За тот месяц, что они провели бок о бок, Цзиань успел хорошо изучить мальчишку. На вид совсем пацан, а работящий — поискать ещё таких! Хэйва за весь зимний месяц ни дня не сидел без дела: то на речке рыбу ловит, то в горах лекарственные травы собирает. Сколько раз за зиму он бегал в городок Хайтан и сколько медяков спрятал за пазухой — одному Богу известно.
Посмотрев на работящего мальчугана, Цзиань обратил внимание на его смуглые короткие пальцы, испещрённые мелкими царапинами и следами былых обморожений. Жизнь семьи Хэйва была вполне зажиточной по меркам их деревни, да и родители в нём души не чаяли, ничем не обижая. Но мальчишка словно зациклился на заработке. Цзиань даже поймал себя на мысли: уж не приглядел ли тот себе какую-нибудь девчонку или гэера, раз так рьяно собирает приданое?
К их возвращению матушка Лю как раз опустила рисовые шарики в кипящую воду. При готовке таньюань хозяйки вечно пересчитывают шарики — чётное их число выходит или нечётное. Нынче у матушки Лю каждый раз получалось чётное число, а чёт — к удаче и благополучию. Радуясь добрым знакам, она тут же отправила вернувшихся парней мыть руки.
Чэнь Чуян души не чаял в матушкиных таньюань. Он вообще был сладкоежкой, а тут — обжаренный красный сахар, пересыпанный ароматным кунжутом и дроблёным арахисом! Такое лакомство он готов был есть даже всухомятку, без всякого теста, считая его куда вкуснее солодовых и кунжутных сладостей из городской лавки.
Сладкая начинка и ароматно пахнущее рисовое тесто идеально дополняли друг друга. Чуян отправлял в рот по шарику за раз, едва успевая жевать, и лишь на восьмом поумерил пыл, одолев в общей сложности дюжину. Видя такой добрый аппетит, матушка Лю расцвела от радости и велела купить в городке ещё пару цзиней красного сахара.
— И смотри там, на улице будь осторожен, в толчею не лезь, держись ближе к брату, — наставляла она.
— Не волнуйтесь, матушка, я буду беречься, — послушно откликнулся Чуян.
Став отцом, он и сам трепетно ждал первенца, а потому рисковать бы не стал.
Цзиань тоже поспешил её успокоить:
— Тётушка, не переживайте, я с него глаз не спущу.
В деревенской школе занятия начинались шестого числа второго месяца. Сегодня было как раз пятое, так что с завтрашнего дня Хэйве предстояло ежедневно грызть науку, получая лишь один выходной на каждые десять дней. Чуян решил прихватить мальчишку с собой в город, чтобы тот проветрился да прикупил нужных мелочей.
Захватив по пути Линь Хуаня и усадив его в повозку, под управлением Цзианя они покатили прямо в городок Яньшу. Едва въехав через городские ворота, они заметили небывалое оживление возле доски с правительственными указами. Расспросив прохожих, они узнали причину: объявили сроки проведения академического экзамена юаньши — с пятнадцатого по двадцатое число второго месяца.
Линьцзы, будучи учеником-туншэн, имел полное право пробовать свои силы, чтобы выдержать юаньши и получить учёную степень шэнъюаня. Чуян испытывал к Линьцзы довольно смешанные чувства. Он понимал, что сам парень — человек неплохой, но вот его родители вызывали крайнее отвращение. Семья Линь привыкла использовать успехи сына как оружие, чтобы помыкать окружающими и смотреть на всех свысока. Чуяну искренне не хотелось, чтобы Линьцзы сдал экзамен.
Стоит Линьцзы стать сюцаем, как его спесивые родители тут же припрутся к ним в дом с гордым видом, а заодно отправятся издеваться над Вторым дядей и Второй тётушкой.
«Пьфу-пьфу-пьфу! Небесные владыки, сделайте вид, будто ничего не слышали! Не слушайте мою глупую болтовню!»
Чуян тут же мысленно опомнился, попытавшись выгнать дурные мысли из головы. Каково это — выучить одного студента? Сколько денег и трудов семьи на это уходит! Человек годами сидит над книгами на холодном полу, и желать ему неудачи из-за личной неприязни к его родителям — слишком уж низко и жестоко.
«Остаётся положиться на волю Небес. Всё зависит от того, хватит ли у него усердия да таланта».
Хэйва, наблюдавший за сменявшимися на лице Чуяна эмоциями и его странными шепотками, сперва ничего не понял. Но сопоставив его слова и взгляды на доску объявлений, сообразил, о чём переживает старший гэер.
Мальчишка оказался не промах: он быстро сложил ладони лодочкой, поклонился на все четыре стороны и мысленно взмолился:
«Небесный владыка, раскрой глаза пошире да сделай так, как только что подумал мой гэ-гэ!»
Вскоре компания углубилась в городские кварталы. Цзианю нужно было прикупить кое-какие вещицы для дома. Чуян даже не приглядывался к его покупкам и не заметил, как брат украдкой приобрёл пару девичьих безделушек. Затем Чуян попросил составить ему компанию и направиться к улочкам возле пристани, по пути объяснив цель сегодняшней поездки.
— Я уже обо всём поговорил с матушкой, и она дала своё согласие. Теперь дело за малым — найти подходящую лавку.
Они как раз остановились напротив ткацкого заведения. Чуян прикинул размеры помещения и решил, что под торговлю готовым платьем оно вполне подойдёт. Но едва он попытался узнать цену, как хозяин поднял шум и выставил его за дверь.
— Пошёл вон! Моя лавка цветёт и процветает, а ты тут каркаешь, беду навлекаешь! Не продаётся, слышишь, не продаётся!
Лавочник с такой силой вытолкнул Чуяна, что тот отлетел на пару шагов и едва не упал — благо Цзиань вовремя подставил плечо. Вздохнув от досады, Чуян поплёлся дальше.
Они обошли ещё несколько торговых точек, но нигде не нашлось помещений на продажу. Чуян уже начал терять надежду, как вдруг его внимание привлекли два человека, бурно спорившие у входа в очередное заведение. Прислушавшись, он понял: речь шла именно о покупке этой самой лавки.
Чуян поднял глаза. Перед ним снова была ткацкая лавка. Её владельцу на вид можно было дать лет шестьдесят: седая борода клинышком, но вид бодрый и осанистый. Старик докрасна раскраснелся, переругиваясь с коренастым и низкорослым молодым человеком.
— Пошёл прочь! Не мели чуши! Раз у тебя деньги жгут карман, дуй в уездный город и там покупай, что душе угодно! Чего ты ко мне пристал, старому нервы мотаешь? Пошёл, говорю, ничего я тебе не продам!
Белобородый хозяин окончательно вышел из себя и вытолкал покупателя на улицу. Заметив, что тот всё не унимается, старик громко откашлялся и вознамерился плюнуть в него. Перепуганный крепыш, выкрикивая проклятия, пустился наутёк.
Потратив полдня на бесплодные поиски и наконец наткнувшись на владельца, желающего продать заведение, Чуян поспешил к нему навстречу.
Старик всё ещё кипел от гнева и размахивал руками вслед удравшему покупателю:
— Слепцы близорукие! Своим умом не соображают! Да в нашем городке через пару лет цены на лавки взлетят до небес! Ну и что с того, что управа в уездном центре? Зато у нас — пристань и речные пути! Сам господин уездный начальник ухватился за это место, дороги строит да производство лака налаживает! Вот увидите, ценность нашей пристани только вырастет!
Сердитые выкрики старика прохожие принимали за обычную брань, но Чуяна эти слова заставили оцепенеть.
Ему припомнилось, как едва лишь уездный начальник принял решение о строительстве дороги, его муженёк Лю Цюньфэн тут же скупил в городке кучу земли и лавок.
«Интересно, не об этом ли задумывался и мой муженёк?»
Застывшего в задумчивости Чуяна Цзиань окликнул несколько раз, прежде чем тот пришёл в себя. Парни заговорили с хозяином и вскоре выяснили, во сколько обойдётся подобное заведение.
Как оказалось, за основной торговой лавкой располагались две небольшие комнаты, служившие складом. Но главное — складские помещения выходили в небольшой, но аккуратный внутренний дворик. Хоть дворик и был компактным, там имелось всё необходимое для жизни: заезжай и живи.
— Моя лавка хоть и невелика, зато место намоленное, клиентов хоть отбавляй, — заговорил старик, подобрев. — Если удержишь разумные цены да хорошую ткань, без куска хлеба не останешься. Отдам за сотню с пятьюдесятью лянами серебра, и это крайняя цена.
Сказав это, старик прошёл за стойку и принялся пересчитывать товар, всем видом показывая, что действительно собирается передать дело в чужие руки.
Чуян изначально рассчитывал примерно на шестьдесят лянов. Но та сумма предполагала покупку лишь одного торгового зала. Здесь же просили на сотню больше, зато предлагали два склада и жилой двор. В душе его завязалась борьба.
На руках у Чуяна не было столько наличности. Не сказав ни «да», ни «нет», он решил пока осмотреться в других местах, а заодно посоветоваться со Вторым дядей и узнать, не завышена ли цена. Всё-таки прежде ему не приходилось делать столь крупных покупок, и он опасался обмана.
Хозяин лавки, казавшийся давеча настоящим лютым зверем, сейчас проявил удивительное терпение. Он не стал хмуриться или бросаться колкостями, а лишь спокойно вымолвил:
— Не найдёшь ничего лучше — возвращайся, милости прошу.
Поблагодарив старика, Чуян погрузился в подсчёты.
«Сто пятьдесят лянов... Матушка предлагала мне двести... Эх, нет, нельзя брать матушкины деньги. В моём деревянном ларчике скоплено немало медяков да серебра, на первоначальный капитал хватит. Мечтал открыть дело на собственные средства, а всё равно приходится привлекать семейные...»
«Впрочем... пусть это и семейные деньги, я ведь тоже член рода Лю. Возьму их в долг как капитал, а поднимусь — всё до медяка верну. Муженёк, когда начинал торговлю, тоже занимал серебро у Второго дяди. Куда уж мне до его хватки... Ничего стыдного в этом нет».
Приняв решение, Чуян мысленно принялся планировать обустройство будущей лавки. Цзиань же, шагавший рядом, поражался про себя: всего за пару месяцев его младший брат научился без тени смущения рассуждать о сотнях лянов серебра.
— Уважаемый хозяин, а можно взглянуть на ваш склад? — подал голос Чуян.
Он всё же решился. Потратив полдня на поиски, он понимал: упустишь этот случай — другого может не представиться. Лучше сейчас осмотреть двор и склады, а вечером обсудить всё с родными и завтра принести серебро.
— Отчего же нельзя? Пойдём.
Старик провёл Чуяна в складские помещения. Они и впрямь оказались небольшими, но для объёма местной торговли этого вполне хватало. За задней дверью склада открывался уютный дворик. Возле ворот имелись собственный колодец и сливная канава, так что с водой проблем не предвиделось.
Обойдя комнаты в жилой части, Чуян окончательно убедился в правильности своего выбора. И всё же покупка недвижимого имущества — дело серьёзное, поэтому открывать карты старику он не спешил, пообещав обсудить всё с семьёй.
Владелец, видя перед собой совсем молодого гэера, понимал, что тот не решает такие вопросы в одиночку. Похвалив его за рассудительность, старик пообещал придержать лавку на три дня: если за это время Чуян не приведёт старших, он продаст её первому же покупателю.
— Спасибо вам, хозяин! Завтра мы обязательно вернёмся, — пообещал Чуян.
Хотя место ему очень понравилось, Чуян плохо знал городок. Ему хотелось привезти сюда Вторую тётушку: она женщина умная, хваткая, глаз у неё острый. Если уж и она одобрит покупку, завтра же можно отдавать деньги.
На обратном пути Чуян всю дорогу размышлял, как подступиться к Линь Хуаню. Лишь у самого въезда в деревню он не выдержал, сжал руку друга и тихо спросил:
— Хуаньхуань, а ты не хочешь открыть дело вместе со мной?
— Вместе с тобой?
— Угу! За лавку просят сто пятьдесят лянов. Ты можешь вложить одну или две доли, сколько сможешь, и будем вести торговлю вместе.
Чуян помнил, что у Линь Хуаня скоплено десятка полтора лянов серебра. Были ли там четырнадцать лянов — бог весть, но родные души в нём не чают, наверняка добавят пару лянов при необходимости.
Линь Хуань весь день с восхищением смотрел на Чуяна: тот был лишь немногим старше его, а уже присматривал собственную лавку! Услышав предложение стать компаньоном, он сперва обрадовался, не веря своим ушам, но тут же испуганно замахал руками:
— Да ты что! Мои родители ни за что не согласятся...
— Да почему не согласятся-то? Торговать — дело прибыльное! Ты у нас смышлёный, у тебя вечно куча идей. Я уже придумал, чем мы станем торговать: твои плетёные ленты для волос, если взять ткань получше, пойдут нарасхват! Я ни в одной лавке не видел ничего подобного, этакая новинка всем припадёт по душе!
— Я... я подумаю, — неуверенно пробормотал Линь Хуань. — Завтра утром обязательно дам ответ.
— Договорились, буду ждать!