Уложившись спать, Чэнь Чуян надеялся тут же провалиться в сон, но сознание, едва погрузившись в полудрёму, никак не могло уснуть глубоко. В голове без конца кружились воспоминания о минувшем дне.
Снова и снова вспоминая долгий путь по горным кручам, Чуян чувствовал, как к горлу подступает запоздалый страх.
До чего же глупо и неразумно он себя вёл! Мало того что ничем не помог в дороге, так ещё и донимал спутника расспросами, когда тот валился с ног от усталости. Сколько раз за день он канючил: «Скоро придём? Скоро уже?» Хорошо, что Лю Цюньфэн проявил терпение... А ведь пожелай тот вспылить...
"И ведь правда... он даже словом не обмолвился в гневе".
Мысли мгновенно прояснились, и сон как рукой сняло. Чуян приподнялся, коснувшись шершавой стены, за которой отдыхал Цюньфэн.
Они ведь преодолели один и тот же путь, только тот ещё и тащил тяжеловесную поклажу да вёл на поводу мула. Ему же должно было быть куда тяжелее!
От этой мысли сердце Чуяна забилось чаще. Он прижал ладонь к груди, вспоминая, как Цюньфэн мягко обманывал его в пути. Пусть все его «уже почти пришли» и были лишь утешением, но без них Чуян наверняка сдался бы на полдороге.
Горные ночи на высокогорье куда суровее, чем в деревне Лю. Десятый месяц здесь ощущался как глухая зима, но Чуяну казалось, будто всё его тело объято ласковым теплом. Посмотрев на мрак, затопивший комнату, он плотнее закутался в одеяло. Пора спать. Быть в гостях и проспать до полудня — неслыханная дерзость.
На этот раз сон сморил его мгновенно.
* * *
Едва затеплился рассвет, деревня пробудилась от звонкого собачьего лая. Чуян тут же поднялся, не желая прослыть лентяем.
Спустив ноги с суффы, он ощутил, как ноющие мышцы бёдер и голеней отозвались тупой болью. Понимая причину, он не стал обращать внимания — лишь силой размял затекшие икры и поторопился во двор.
Выйдя наружу, Чуян понял, что всё равно поднялся позже остальных: в доме бодрствовали все, кроме двоих ребятишек, и уже готовились к выходу.
Из-за сурового высокогорного климата на высокогорье Дапинцзы не было заливных полей для риса — земля здесь была исключительно сухой. Вместо привычной для подножия гор кукурузы здесь сеяли сою, гаолян, гречиху и картофель. Последний составлял основу рациона и был главным источником дохода для горных жителей.
Картофель здесь собирали дважды в год: посаженный в середине лета выкапывали к началу зимы, а тот, что сажали в конце года, убирали к середине весны. Сейчас стоял десятый месяц — время, когда ни сеять, ни убирать урожай не требовалось. Поэтому невестка с остальными женщинами собирались не в поле, а в лесные чащи.
Начало десятого месяца — лучшая пора для сбора древесных грибов муэр. Женщины и дети отправлялись в глухие чащобы, собирали урожай, а в двенадцатом месяце несли его за пятьдесят ли, в городок Хайтан, чтобы перед Новым годом выручить медь на праздничные припасы.
Чуян вызвался идти с ними. Лю Цюньфэн не стал возражать, поскольку и сам собирался в лес — вместе со старшим кузеном и Хэйва они намеревались поохотиться на диких фазанов.
— Ноги не ломит? — хоть Цюньфэн и согласился, он всё же окинул внимательным взглядом ноги Чуяна. Ему не верилось, что человек, преодолевший вчера столь тяжелый путь, наутро не чувствует боли.
— Всё в порядке, ничуть не болят, — откликнулся Чуян.
Ноги, конечно, ныли, но он знал: стоит размяться на работе, как боль отступит. Чуян открыто встретил испытающий взгляд Цюньфэна, и тот, хоть и удивился, спорить не стал.
«Мой гэер привык к нелёгкому труду, так что, может, и впрямь не болят», — подумал Лю Цюньфэн, хотя на душе отчего-то стало скрестись неясное чувство. Голос его прозвучал неожиданно мягко:
— Хорошо. Хоть этот лес и примыкает к глухой чаще, хищных зверей здесь нет — разве что фазаны да мелкая птица. Но не думай, будто там совсем безопасно. Самое страшное — заблудиться. Будешь в чаще — не своди глаз со спутников и ни в коем случае не отставай. Понял?
— Угу! Понял! — ревностно кивнул Чуян.
Он попросил у старшей невестки бечёвку и плотно перевязал штанины и рукава у запястий, чтобы не цепляться за ветки.
Их собралось около восьми человек. Охотники прихватили рогатки и луки, а собиратели — серпы, корзины и заплечные короба.
Вышли в путь на самом рассвете. Завтракали на ходу остатками вчерашнего отварного картофеля и печёными гречишными лепёшками.
— Чуян, а ведь вы с твоим хозяином — два сапога пара! — с улыбкой заметила старшая невестка. — Ты, смотрю, тоже с охотой уплетаешь гречишные лепёшки. А вот жители с низин их недолюбливают, говорят — горчат.
Невестка родилась и выросла на высокогорье Дапинцзы, и дальше городка Хайтан ни разу не бывала. Слушая, как внизу горцев зовут «верховыми», она сама окрестила жителей подножия «низовыми».
Приняв из её рук лепёшку, Чуян пропустил рассуждения о горах мимо ушей. В голове прозвучало лишь одно: они с Цюньфэном — одна семья, а Цюньфэн — его муж, хозяин его дома.
— Пошевеливайтесь! — раздалось вдруг из-за спины.
Чуян аж вздрогнул. Потерев затекшее бедро, он прибавил шагу, подумав про себя, до чего же сердитая девчушка плетется сзади.
Тропа к лесной чаще вилась по крутым травянистым склонам. Опоры под руками не было, ноги Чуяна всё ещё наливались тяжестью, отчего он слегка мешкал, хотя вовсе не отстал от идущей впереди невестки.
Чуян тихонько вздохнул. Окрик чужих уст отозвался лёгкой обидой, но он сдержался, рассудив, что люди спешат набрать побольше грибов и не хотят терять драгоценное время на дорогу.
При входе в лесную дебрь Лю Цюньфэн ещё раз напомнил Чуяну об осторожности и отдельно попросил старшую невестку присмотреть за ним, чтобы тот не отбился от группы.
От такой заботы Чуяну стало даже немного неловко. Муж обращался с ним словно с малым дитём! А ведь он вырос среди гор и лесов, с чего бы ему пугаться чащи? Если бы в детстве его не кормила тайга за деревней, он давно бы умер с голоду.
Однако вся уверенность Чуяна улетучилась уже через четверть часа после входа в лес.
Только теперь он осознал, почему Цюньфэн так настойчиво просил невестку приглядывать за ним. Чуян окончательно потерял ориентацию!
Здешняя дебрь разительно отличалась от знакомого ему леса за родной деревней. Огромные, подпирающие небо деревья заслоняли свет, а между стволами клубился густой белый туман. Куда ни глянь — всё казалось одинаковым. Он не мог понять, где уже проходил, и случись ему возвращаться в одиночку, он бы ни за что не нашёл тропу назад.
Окажись он здесь один — даже зная, что диких зверей тут нет, — его охватил бы смертельный ужас.
Отбросив былую спесь, Чуян стал настороженно следить за каждым шагом и шаг в шаг следовать за невесткой. Пути он не знал, но та наверняка ориентировалась уверенно.
— Чуян, гляди под ноги, — обернулась невестка, подыскивая глазами крепкую суковатую ветку. — Возьми палку и сначала ощупывай землю, а потом шагай. Не дай бог ухнешь в дупло или глубокую яму под листвой.
Понимая, что грибы муэр любят гнилую древесину, Чуян поинтересовался, идут ли они в конкретное место или просто бродят наугад.
— Сразу видно, что ты человек лесной! — обрадовалась невестка. — Чуть дальше есть гарь с трухлявыми стволами, там полно павловний и старых акаций. На них гриб растёт гуще всего, туда и держим путь.
Она ещё не знала прошлого Чуяна, но раз его взяли в семью Лю, да и сам он был собой пригож и чист, считала его парнем из хорошего дома. Видя, что Чуян не из избалованных гэеров и не чурается работы, она искренне радовалась.
Хотя они забрались в глушь, их было пятеро. Переговариваясь и подбадривая друг друга, они разгоняли жуткое лесное безмолвие.
Чуян понемногу расслабился и забыл предупреждения. Стоило ему на мгновение зазеваться, как нога провалилась в пустоту. «Пропал, сейчас костей не соберу!» — пронеслась мысль, но чья-то хваткая рука мертвой хваткой вцепилась в край его заплечного короба и рванула вверх.
Чуян успел выдернуть оступившуюся ногу и, почувствовав под босыми ступнями твердь, обернулся. Перед ним стояла та самая сердитая девчушка.
— Спасибо... — успел выдохнуть Чуян, но девица лишь недовольно фыркнула и, отвернувшись, размашисто шагнула вперёд.
Чуян смущённо нахмурился. Глянув на яму, в которую едва не провалился, он почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Чуян, осторожнее! Не зевай, — окликнула его невестка, указав на палку-щуп в его руке.
— Понял, больше не буду!
Теперь он действительно не смел зевать: в этой старой чаще опасность подстерегала на каждом шагу.
Они шли ещё долго, пока не добрались до нужного падока. Но ещё подходя к нему, Чуян заметил первые черные гроздья грибов. А помимо них глаза углядели ещё кое-что ценное.
В подлеске буйно разрослись листья плоского бамбука — лучшая приправа для заквашивания бобов доучи. Если обернуть бобы этими плоскими листьями, ферментация идёт лучше, а сами бобы обретают изысканный аромат.
«На обратном пути непременно нужно выкопать пару корешков, — решил Чуян. — В нашей деревне эта трава — редкость, а в деревне Лю я её вовсе не видел. Посажу у дома, и больше не придётся искать листья для доучи».
Между тем они вступили в грибную чащу, и окружающий мир словно преобразился.
Вековые гиганты расступились, уступив место поваленным и засохшим деревьям. Одни стволы всё ещё возвышались серыми исполинами, другие рухнули на землю, образовав бурелом из трухлявых ветвей и коряг.
— Невестка, да тут грибов — тьма-тьмущая! — изумился Чуян. Ему ещё никогда не приходилось видеть, чтобы муэр рос сплошным ковром, облепляя стволы и сучья.
Они вышли на место рано, когда солнце ещё не поднялось над горными кряжами. Едва Чуян произнёс свои слова, как первый золотистый луч пробился сквозь туманную дымку. Лес озарился мягким светом, и вокруг всё заиграло перламутровыми переливами.
Чуян замер перед заросшим стволом, купавшимся в солнечных лучах. Черные веерочки и ушки грибов казались в этом свете пылающими лоскутками вечерней зари. Кто бы мог подумать, что простой черный цвет может быть столь прекрасен?
Восторг не помешал работе: пальцы Чуяна мелькали с поразительной ловкостью. Собирать грибы и ягоды было его стихией!
Заплечная корзина быстро заполнилась доверху, и Чуян пересыпал урожай в большой короб. Выпрямив спину, он сладко потянулся — от однообразных движений плечи уже начинали ныть.
Впрочем, никто не думал отдыхать. Разговоры утихли: каждый торопился сорвать самые сочные, крупные и мягкие грибы, пока опережающие руки не забрали лучшее.
Усталость и пролитый пот щедро вознаграждались радостью изобилия. Когда люди наконец позволили себе расправить затекшие спины, их заплечные короба были полны до краёв.
— Вот так удача! Нынче сюда ещё никто не добирался, так что вернёмся засветло, — порадовалась невестка.
Она знала, что за муэром ходят многие деревенские, ведь дары леса достаются даром любому, кто не боится труда. И то, что их артель оказалась первой в этом сезоне, было добрым знаком.
Пока они собирались в обратный путь, Чуян всё поглядывал на листья плоского бамбука. Но короба и корзины были забиты до отказа, кряжистые корешки класть было некуда. Узнав, зачем ему эта трава, невестка отговорила его: «Не копай попусту. Выкопаешь сейчас — до отъезда всё завянет и пожелтеет. Зайдёшь сюда перед самым уходом домой».
Чуян не знал, сколько дней они пробудут в гостях на Дапинцзы, но раз пошёл лишь второй день, время ещё оставалось.
Окрылённые богатым урожаем, они шагали весело, и лес вокруг уже не казался мрачным и враждебным. Путь назад всегда кажется короче и легче — даже если расстояние то же, сердце больше не сжимает тревога перед неизвестностью.
Чуян чувствовал то же самое. Мрачная дебрь утратила былой страх.
Выходя из леса, он ненароком обернулся к горам: удалось ли Цюньфэну подстрелить фазанов и вернулся ли он в дом?
Чуян, выросший в горах, отлично знал, что спускаться с круч куда тяжелее, чем подниматься. И действительно: едва они начали спуск, как измученные мышцы бёдер снова отозвались острой болью. Но он лишь улыбнулся про себя.
У него был опыт: эта боль от усталости — пустяк, пройдёт через пару дней и следа не останется.