Чэнь Чуян не рассчитывал получить от Линь Хуаня скорый ответ. Решив, что управлять заведением придется в одиночку, он уже примирился с этой мыслью: лавка небольшая, а где два хозяина — там неизбежны споры и ладу не будет. Каково же было его удивление, когда Линь-гэер явился к нему с серебром наготове в тот же день, едва солнце перевалило за полдень.
— Чуян! У меня не набралось четырнадцати лянов, — с порога выпалил Линь Хуань, переводя дух. — Отец с матушкой и слушать о торговле не желали, да сноха потихоньку отсыпала лян из своих... На одну-то долю мне хватит, правда?
Линь Хуаню еще не исполнилось и шестнадцати. Накопить свыше десятка лянов монетами для юного гэера стоило огромных трудов. Отдать все сбережения до последнего гроша — это требовало безраздельного доверия к Чуяну.
Приняв пятнадцать лянов, Чуян поразмыслил и решил выделить компаньону не одну, а две доли.
— Хоть твоих денег на две доли и не хватает, но ведь и в деле придется помогать! Живот у меня скоро вырастет, один я с лавкой не справлюсь — все заботы лягут на тебя. Так что всё честно.
— Но...
— Без «но», — отрезал Чуян. — Завтра же пойдем к хозяину, отдадим серебро, переоформим бумаги и составим договор о товариществе. Четкие записи на бумаге — залог спокойствия для обоих.
Когда о деле договорились, решили попросить вторую тётушку осмотреть помещение. Сперва та сомневалась, стоит ли Чуяну затевать торговлю в его положении, но, видя его решимость да еще и найденного компаньона, сменила гнев на милость.
На следующий день вся семья отправилась в городок. Присоединилась даже матушка Лю. Не поехал только второй дядя: с началом весенней пахоты у него наступала страда на пару месяцев вперед.
Когда они пришли, хозяин как раз обслуживал покупателя. Чтобы не мешать, Чуян притворился, будто разглядывает ткани, пока тётушка и матушка Лю внимательно изучали помещение.
Лавка походила на обычную ткацкую обитель: напротив входа — прилавок в несколько чи, за которым красовались шелка и парча — самый дорогой товар. На боковых стеллажах стопками лежал простой хлопчатник для повседневной одежды, а на шестах у дверей висели обрезки грубого посконного полотна и рогожи — для бедноты.
Едва покупатель расплатился и вышел, седовласый лавочник с приветливой улыбкой шагнул навстречу. Вторая тётушка не стала ходить вокруг да около:
— Позвольте спросить, уважаемый хозяин, раз дело идет ладно, с чего бы вам сдавать такое место?
Лавочник добродушно улыбнулся — этот вопрос ему задавали не впервые.
— Век свой я прожил бездетным, — вздохнул он. — Да в молодые лета взял ученика. Ныне тот обосновался в губернском городе и зовет меня к себе. Стар я стал, кости ломит от торговли, охота под старость лет пожить в покое да среди близких.
— Дело благое, поздравляю, — кивнула тётушка и попросила показать склад.
Склад и небольшой внутренний дворик оказались скромными, но для их задумки — в самый раз. Наличие уединенного дворика особенно радовало: Чуян всегда мог прилечь отдохнуть. Сто пятьдесят лянов за такое место в бойком городке Яньшу — цена честная, без обмана.
Лавочник предложил:
— Коли продолжите тканями торговать, хоть сегодня опись составим. А коль иное задумали — дайте старику три дня на сбор вещей.
Тётушка намотала предложение на ус и попросила показать закупочные цены, поставщиков и амбарные книги за прошлые годы. Лавочник охотно согласился. Чуян про себя восхитился проницательностью тётушки: сам-то он о таких тонкостях даже не подумал бы!
Оставив тётушку разбираться с бумагами, Чуян, его свекровь и молодежь отправились пешком домой. Путь до деревни Лю занимал не больше четверти часа.
Проходя мимо стройки, Чуян с гордостью указал матушке Лю на добротные, высокие амбары, возводимые его мужем:
— Матушка, смотрите! И земля вокруг — тоже наша. Цюньфэн не разбазарил заемные у дяди деньги, всё пустил в дело!
Матушка Лю лишь ласково сжала его руку:
— Вижу, сынок, вижу.
Ранняя весна еще не успела раскрасить окрестности пышным буйством зелени, но оттого первая поросль казалась еще милее сердцу. Пожухлая за зиму трава пробивалась свежими изумрудными стеблями, а на диких фруктовых деревьях распускались нежно-розовые бутоны.
Линь-гэер и Лю Чуньфэн набрали охапки диких цветов, сплетая их в пестрые букеты. Линь Хуань примерил венчик к прическе, но тот оказался слишком велик, и гэер просто вткнул в волосы один мелкий желтый цветок. Вторую такую же лютик-кашку он с улыбкой приладил за ухо Чуяну.
Чуян погладил животик. Посмотрев на крестьян, копошащихся в заливных чеках, он подумал с тихой нежностью:
«Когда они начнут собирать урожай, рожу и я. В сытом, богатом августе явится на свет дитя... Пусть же и вся его жизнь пройдет в сытости да доле».
У ворот дома их встретила невестка Чжоу с несеткой сушеных грибов. Чуян приготовился взвесить принос, но та счастливо замахала руками, демонстрируя, как крепко и ровно шагают её ноги.
— Спасибо вашему хозяину! Заплатила я за снадобья всего пять цзяней, да еще пара приемов у лекаря обойдется от силы в два ляна. Зато теперь хромоту как рукой сняло! Никто больше не крикнет вслед «хромоножка», и детишкам не придется краснеть за мать.
После её ухода заговорили остальные пришедшие. Оказалось, это были арендаторы покойного второго дяди, у которых истек двухлетний срок договора. Чуян сначала хотел сказать, что дяди нет, но вовремя поправился:
— Хозяина Лю сейчас нет дома. Принесите ваши старые бумаги — договор всегда составлялся в двух списках, я гляну, что да как.
Крестьяне ушли за грамотами, а Чуян занервничал:
— Матушка, как же быть? Теперь все думают, будто заливные луга принадлежат Цюньфэну. Кажется, скоро все дядины арендаторы повалят к нам!
Матушка Лю и сама нахмурилась: земля — дело тонкое, у кого документы на землю, к тому и идут арендаторы.
Муж Чуяна в эти дни пропал в Лакричном лесу: с наступлением марта казна начинала сбор сырого лака, и Цюньфэн вместе с дядьями помогал прокладывать тропы да обустраивать стоянки для рабочих.
Вернувшись, тётушка легко переписала договоры на новый срок.
— Неужто всё так просто? — удивился Чуян.
— Переписать-то просто, — вздохнула тётушка. — Собрать арендную плату — вот где настоящая беда! Некоторые пользуются родством или соседством и годами не платят. Твой дядя был человеком мягким, рука не поднималась выгнать.
— А мой муж выгонит! — убежденно хмыкнул Чуян. — Коли кто заупрямится — сразу землю отберет.
Тётушка рассмеялась, глядя, как Чуян готов натравить супруга на нерадивых должников. Чуян же решил сам изучить список недоимщиков, чтобы снизить нагрузку на занятого Цюньфэна.
Официальное открытие лавки назначили на четырнадцатое число второго месяца — благоприятный день накануне академического экзамена юаньши.
На двери закрытого заведения вывесили объявление:
[Открытие лавки! В честь обновления заведения первых покупателей ждут памятные подарки и приятные цены!]
Текст составили Чуян и Лю Чуньфэн. У них оказался удивительно похожий, ровный каллиграфический почерк.
В качестве подарков решили готовить ароматические мешочки. Снаружи — простые тканевые чехольчики размером с грецкий орех, внутри — сушеные лепестки фруктовых деревьев.
За работой Лю Чуньфэн внезапно громко хрустнул сырым бататом.
— Вкусно! Сладкий какой! — Чуньфэн протянул кусок Чуяну.
Чуян откусил кусочек, вспомнив, как в детстве они с братом откапывали в поле сырую сладкую картошку. В те времена жизнь не казалась суровой, лишь теперь, оглядываясь назад, он понимал, сколь несладко приходилось.
Матушка Лю нажарила для всех целый поднос золотистых хрустящих ломтиков батата и сладких печений из теста.
Вечером вернулся Хэйва, и Чуян привязал к его поясу мешочек с листьями мяты — для бодрости на уроках. Матушке Лю он сделал мешочек с успокоительными травами: в последнее время старая женщина спала тревожно.
Тётушка подала идею: в будущем продавать такие целебные ароматические мешочки по сезонам.
Утром четырнадцатого числа за ними заехал Чжан Дунпин. Он специально одолжил у старосты крытую повозку, чтобы матушка Лю не страдала от холодного ветра.
Когда повозка катилась по деревенской улице, из-за плетня за ними следил Ли Ляньшань, готовый от зависти изгрызть дверной косяк. С тех пор как поползли слухи, будто дядины богатства достались Цюньфэну, семейство тётки совсем охладело к Лю Юньфэну и возненавидело Цюньфэна пуще прежнего. Они-то надеялись прижиться возле Юньфэна, если тот унаследует постоялый двор и земли, а тут всё досталось их заклятому врагу!